Деф
Шрифт:
– Психи.
– Дрожащим голосом сказал он.
– Это самосвал проехал. Правда, непонятно, почему его так хорошо слышно на этой глубине. Наверное, звук по трубам прошел.
Смех в моей голове зазвучал как-то по-особенному подленько. Я насупился, поняв, откуда несостоявшийся обвал родом.
– Сам ты самосвал.
– Возразил вылезший невесть откуда Колька.
– Ты крик слышал?
– Думаете, съели?!
– Ужаснулся я.
Мне вспомнились виденные фильмы ужасов, все два. Именно так один за другим гибли их герои, лишь изредка успевая издать предсмертный крик.
– Кого еще съели? Вы спятили, что ли?
– Возмутилась Настя.
– Вообще-то.
– Я прокашлялся.
– Я думал, съели тебя.
– Нет, Леха, - с угрозой начала
– Я, конечно, знала, что ты придурок. Но до такой...
– Тихо!
– Вдруг заорал Колька.
– Тихо! Слушайте!
У меня вновь душа ушла в пятки. В наставшей тишине я расслышал хрюканье и стоны Деф. Похоже, смеяться она уже не могла.
– Никто из нас не выйдет отсюда.
– Замогильным голосом произнес я ключевую фразу всех ужастиков и с запозданием вспомнил, что произносила ее, как правило, следующая жертва.
– Тихо, говорю!
– Повторил Колька.
– Слышишь?
– Чу, слышишь?
– Меня разобрало, и я не мог остановиться.
– Не пенье ли русалок звучит средь гула вздымающихся валов? Или то печальные духи поют погребальную песнь над бледными утопленниками, покоящимися в гуще водорослей?
Все настолько ошалели, что никто не посмел прервать монолог. Лишь Настя чуть погодя прокомментировала немного дрожащим голосом:
– Все. Спятил окончательно.
– Классику надо читать.
– Обиженно ответил я.
– Кузьма, это ты?
– Спросил Пашка и посветил под трубу.
Пропавшая и давно съеденная жертва подземных людоедов лежала, закрыв голову руками, и не подавала признаков жизни.
– Готов.
– Прошептал Колька.
– Замочили.
Он подошел к распростертому телу, нагнулся и неожиданно для всех заорал дурным голосом. Все шарахнулись кто куда, и лишь теснота, и запутанность пространства помешала нам разбежаться в радиусе десяти километров от эпицентра. А доныне бездыханный Кузьма внезапно ожил, вскочил на четвереньки и помчался прочь. С колокольным звоном врезался макушкой в водопроводную трубу, после чего сел и фальцетом присоединился к оглашенному ору Кольки.
– Живой...
– Потрясенно пробормотал Пашка и почему-то облизнулся.
Я нащупал в темноте Настину ладонь, сжал.
– Ты чего?!
– Агрессивно прошипела она. Вот оно, всеобщее воспитание в духе эмансипации.
– Это чтобы ты вдруг не потерялась. Тем более, - я постарался придать голосу мужественности, - если что случится, буду тебя защищать.
– Тоже мне, защитник нашелся.
– Презрительно произнесла Настя, но руку не отняла.
Всхлипывающая жертва канализационных аборигенов перебралась в арьергард. Митька осенил нас крестом, и мы по очереди протиснулись в щель. Прыгать пришлось метра на полтора вниз и это с учетом подобия ступеней из глыб обвалившегося внутрь бетона. Перед нами предстал закругляющийся вдаль коридор, одна сторона плавно уходила налево и поворачивала по часовой стрелке, вторая направо и против нее.
– Налево, или направо?
– Вопросил Пашка-диггер и почесал затылок.
– Налево, - Предложил Колька. Я поддержал.
– Все бы вам, мужчинам, налево пойти.
– Презрительно заметила Настя.
Я выпятил грудь, как, никак, мужчиной назвали. Колька тоже приосанился.
– Пойдем направо.
– Твердо сказала Настя.
– Так, голосование.
– Взбодрился Пашка-диггер.
– Оно всегда должно быть. Не важно, куда идти, налево, или направо, или, к примеру, кого первого есть будем.
– Чего будем?
– Кузька аж рот открыл. Деф в ожидании новых событий, прилегла перед телевизором, где в прямом эфире транслировалось наше приключение, и с интересом болтала в воздухе ногами. А что, по-другому объяснить не могу, по крайней мере, я чувствовал именно так.
– Так всегда бывает.
– Авторитетно сообщил Пашка.
– Если завалило группу людей и выбраться нет возможности, они голосуют, ну, или тянут жребий, к примеру, кого первого съесть, чтобы выжили остальные.
– Ты, Пашка, в своих туннелях когда-нибудь
совсем спятишь.– Уверенно произнесла Настя.
– И станешь таким же, как вон...
– Она посмотрела на меня. Я насупился.
– Да я проголодался просто.
– Пашка смутился.
– Ты действительно, за аппетитом следи.
– Недовольно проворчал я.
– Всех дам нам тут перепугаешь.
– Ты про кого?
– Настя изумленно огляделась.
– Про пауков и мокриц? Где тут дамы, кроме меня?
– Да есть еще.
– Неохотно промолвил я.
– Не то, чтобы дамы...
Деф изумленно привстала с персидского ковра, а дальше я не помню. Когда я пришел в себя, Кузька шептался с Пашкой, Колька распускал хвост перед бурно дышащей Настей, а Митька крутил головой, с интересом следя за остальными, точно зритель на телешоу. Вот ведь, Дом два, прямо. Что случилась то? Я прокашлялся.
– А, очнулся!
– Настя обвиняюще ткнула в меня пальцем, ее глаза странно блестели, зрачки пульсировали. Что тут было? Я поежился.
– Ну, и кто я?
– Потребовала Настя, гордо приняв передо мной позу манекенщицы. Я закашлялся.
– Ты, это...
– Неопределенно начал я, но тут меня толкнул в бок Пашка. Спас прямо.
– Ты не обращай внимания.
– Прошептал он.
– Тут газы болотного происхождения. У Насти временная потеря ориентации. С рассудком вместе. Не важно. Будет что говорить, соглашайся.
– Да как соглашаться?
– Шепотом не согласился я.
– Она, вон, на кусок бетона залезла, щас свалится, и чего?
– Не свалится.
– Прошептал Пашка.
– Она вокруг лома недавно такие кульбиты творила, мама моя.
– Это как?
– Я расстроился, что не увидел.
– Видишь, лом вертикально промеж кусков бетона воткнут?
– Прошептал Пашка. Я кивнул.
– Вот вокруг него Настя такое отплясывала, е-мое. Стриптизерши отдыхают.
– Она что, раздевалась, что ли?!
– У меня глаза на лоб полезли.
– Не. Но крутилась вокруг лома, мама дорогая. Я две видюхи снял, жаль, освещение не очень.
– Крутяк.
– Прошептал я.
– Дашь копию потом.
"Я тебе сколько угодно копий скину". Довольным голосом сказала Деф. "В любом ракурсе". Вот как так? Только про нее забудешь, подумаешь, все хорошо, а тут опять она. "Что происходит-то?" С недоумением вопросил я. "А то и происходит, дорогой Алексей Батькович". Ехидно проговорила девочка в моей голове. "Кое-кто меня мокрицей назвал. И пауком". "Так она же не нарочно". Заступился я. "Так и я случайно". Легкомысленно заметила она. "Что случайно?" Я заподозрил нехорошее. "Ввела кое-кому малю-юсенькую дозу химического соединения с весьма интересными побочными действиями". "Ты с ума сошла?!" Перепугался я. "А нечего меня мокрицей называть". Злопамятно прошипела Деф. "И пауком, к тому же. И вообще, скажи спасибо, что я ее афродизиаками не накачала. Вот потеха бы началась". "Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя с головой совсем плохо?" Разозлился я. "Нет". Девочка искренне удивилась. "Параметры в норме. А что?" "Ничего. Ты говорила, не можешь биологические вещества делать. И как так?" "Химический синтез я производить могу. Это другое". Я задумался. Не дай Бог, Деф окончательно свихнется, отравительница из нее получится, Медичи будут вздрагивать от ужаса, нервно покуривая в сторонке. "А со мной что было?" Вспомнил я. "Ты бы мешать начал". Я почувствовал, как Деф скромно потупилась, поковыряла ковер носком туфельки. "Вот я и..." "Что, и?" Я сурово нахмурился. "Немножко тебя отключила. Совсем чуть-чуть. Капельку". Я покрутил головой, открыл, закрыл рот, у меня прямо дыхание сперло от наглости ее такой. Я вдохнул, выдохнул, старательно, по слогам, подумал: "Верни. Настю. В нормальное. Состояние". Девочка с орбиты беспечно махнула обнаженной рукой, окруженной едва видной прозрачной тканью. " "Отходняк начнется, сама очухается". "Ты где таких слов набралась?" Грозно прикрикнул я. "Из телевизионных каналов". Она застенчиво улыбнулась. "Тут столько всего интересного показывают. Вот, кстати, смотри, и у вас начинается".