Дар
Шрифт:
— Из такого не выскочит, — сказала Арония и приказала: Ну, всё, Михалап! Поразвлеклись уже. Спать пора.
— Эх, впутался я! Чуть не опростоволосился. Впредь умнее буду! Будь здрава, Арония! — махнул лапой домовой и взлетел к потолку.
Глава 5
У Фаины
Арония, отправив домового спать, сама ещё долго лежала потом без сна, думая о том, как жить дальше.
Она понимала, что вряд ли теперь сможет стать учителем и работать в школе, как намеревалась раньше. Конечно, она обожала свой предмет — математику. Но учительница-ведьма, общающаяся на досуге с оборотнями и домовыми, это ведь нонсенс. Не позавидуешь её ученикам, о которых та, едва взглянув в глаза, будет знать слишком много. Да и слишком разными были область абстрактных математических
Но чем же ей заниматься, чтобы применить свою силу во благо?
Обычные люди живут в рамках, принятых стандартным обществом, Арония в эти стандарты теперь не вписывалась. А в какие вписывалась? Этого она и сама не знала. Но сила, открывшаяся в ней, требовала выхода. И это явно была не математика и юные дарования в этой области.
А что тогда?
Не на картах же гадать — как в общаге — чтобы немного отпускать клапан гудящих в ней знаний и умений, меняя чьи-то судьбы? Или — как это было в последнее время — просматривать, нудясь на лекциях, жизненные истории профессоров? С кучные это люди, честно говоря. Никакого драйва нет в их жизни. Живут далёкими от настоящего мира понятиями и реалиями. А его, этот мир, Арония теперь хорошо видела — даже через материю, лишь слегка заслоняющую то, чем он, этот мир, был на самом деле. И именно в нём ей хотелось реализоваться. О просторе мечталось, о приключениях, что ли. Как, наверное, и Евдокии — от скуки и безнаказанности докатившейся до преступлений. И перешедшей границы дозволенного, не выдержав такого искушения. А как не докатиться, если равных поблизости нет? И остановить её некому? Хорошо, что теперь нашлись такие. Арония, конечно, имела в виду не себя. Кто знает, как бы всё сложилось, если б не Фаинин платок. У неё до сих пор держалась в памяти картина: огромная ощерившаяся зверюга и она — с тонким шёлковым платком в руках. Хотя, конечно, в соответствии с правилами, она убеждала себя, что, если что, вспомнила бы нужные пассы. Ведь всё произошло мгновенно. Наверное, всё ж, бои без правил это не её — решила она. Хотя, если придётся, надо держаться.
В общем, девушка решила посоветоваться с Фаиной. Она живёт в этом мире очень давно и знает о нём больше неё. Ведь уже завтра она повезёт к ней жуткую чёрную статуэтку — пленённую Евдокию.
Подойдя к домику Фаины, Арония теперь увидела его таким, каким он был на самом деле.
И всё было совсем не так, как казалось.
Сам дом уже не выглядел современным кирпичным домом с красной крышей. Это была большая саманная побеленная хата с соломенной крышей и закопчённой трубой. Вместо забора из метало-профиля вокруг него стоял плетень с надетыми на столбики стеклянными банками и глиняными горшками. Прежними здесь были только цветы, буйно разросшиеся и выглядывающие в просветы плетня и над ним яркими разноцветными соцветиями. Это среди зимы-то! Явно чародейка была на короткой ноге с феями цветов и лугов. Правда — летняя кухонька была такой же и на том же месте. Ну что ж, удобства — притягательная штука. Да и, наверное, она выполняла свою роль, отводя глаза при встрече с посторонними людьми. Какими поначалу были Полина Степановна и Лара.
Фаина Петровна в своей неизменной пуховой шали тут же оказалась у калитки и, не дожидаясь звонка, отворила ей.
— Чую — своя идёт! — улыбнулась она Аронии. — Да и не пустая! — покосилась Фаина Петровна на её сумочку. — Что ж, поздравляю! Заходи, дорогая! Рада тебя видеть живую и здоровую. — А, ведя её по мощёной дорожке, кивнула на цветы и сказала:- Видишь, как буйствуют? Это всё твоя бабуля — Полина Степановна. Старается на славу. Вот уж у кого сердце доброе. Каждый день ощущаю её улыбки и хорошее
настроение. Хорошо давать тому, кто сам умеет отдавать.— Она их так любит! — улыбнулась Арония. — Разговаривает со своими цветами. И, вы знаете — сама, благодаря им, расцвела.
— Заметила? — улыбнулась Фаина уже в своём молодом обличье и в шикарном кубанском наряде с яркими монистами.
— А как не заметить? Она даже недавно пошла на бальные танцы и скоро с гастролями по городу будет ездить! — хихикнула девушка.
— Правильно! А чего дома сидеть? Пенсия это ж самое время для того, чтобы заняться любимым делом, — улыбнулась Фаина.
Так, разговаривая, они подошли к летней кухоньке.
Как вдруг рядом с Ариной раздался свирепый рык, а из-за низкого синего штакетника возле неё поднялся на задние лапы самый настоящий медведь. Арония, хотя и испугалась немного, но виду не показала. Лишь подняла вверх руку, направив ладонь её так, чтобы потоком силы остановить его. Медведь тут же лёг, уныло опустив большую голову на передние лапы.
— А ну, пшол вон, зверина! Чо людей пужаешь? — грозно прикрикнула на него Фаина, на что медведь презрительно отвернулся. — Молодец, Арина! — обернулась она к девушке. — Не струсила? Иной сбежал бы от страха.
— Немного испугалась, но ему-то это зачем знать? — усмехнулась Арония. — Зачем тут этот медведь? — спросила она. — Дом охраняет?
— Так это и не медведь вовсе, а колдун. Силантием зовут, — презрительно хмыкнула Фаина.
— За что его на цепь посадили?
— За то же, что и Евдокию. И не на цепь. Видишь — вон ошейник узорчатый? Пока он на нём одет, медведь с места не сдвинется. И худа никому не причинит — его сила им связана.
— Зачем он тут?
— Тебя дожидается — когда вы с Евдокией сюда явитесь. Теперь я уже могу Совет Старейшин собирать. Будем их судьбу решать.
— И какая у них судьба? — спросила, поёжившись, Арония.
Учитывая, как крепко тех пленили и презрительное отношение Фаины — ничего хорошего их не ждало. Она представила, как сила медведя-Силантия просится наружу и как она его гнетёт изнутри. Сама сейчас нечто подобное ощущает, не зная, куда её приложить. Долго ли он так выдержит? А неподвижной Евдокии сейчас каково? С её-то бешенным нравом…
— А ты их не жалей! Жалелки не хватит! — пристально глянув на неё, сказала Фаина. — Поделом им! Много чего на белом свете накуролесили! Учти — Совет из-за чепухи не собирается!
А что их ждёт… Да у каждого по-разному. Но не бойся, дорогая — в мир теней мы насильно никого не отправляем. С тем багажом, что у них, этого и врагу не пожелаешь. Пусть сначала тут свои долги раздадут.
— И как это сделать?
— У кого-то — до поры — силу забираем. Пусть живёт обычной жизнью. И не самой счастливой, скажу тебе — чтоб уж все беды прочувствовал, какие на других насылал.
— И долго так?
Арония всё ещё примеряла все эти судьбы на Арину. Хотя, конечно, это было уже бессмысленно. Что случилось, того не воротишь.
— Тянут свою сермяжку, пока не поумнеют, а это у всех по-разному, — вздохнула Фаина. — А у тех, кто делов поменьше натворил — пол силы заберём. С условием, что с тем, что у них осталось, они будут добро творить и людям помогать.
— А кто это решает?
— Тот же Совет Иерархов. У нас всё точно отмерено — кому что.
Да и бог с ними! — махнула рукой Фаина. — Давай лучше твоим дельцем займёмся. Заходи в кухоньку — чаю с малиновым вареньем попьём. Я вижу, у тебя разговор ко мне имеется? — прищурилась она. — Вот и поговорим. А Евдокию свою у порога оставь, — приказала Фаина. — Нечего ей чужие разговоры подслушивать. После с ней разберусь.
Арония, достав из сумки завёрнутую в платок скульптурку кошки, быстренько сунула её сбоку на ступеньку — ей давно хотелось от неё избавиться.
После того, как на стол были выставлены чашки, розетки, банка с вареньем и блюдо с ароматными плюшками, Фаина, налив ароматного травяного чаю, сказала:
— Угощайся! И рассказывай. Только не про Евдокию и ваш бой! Я и так всё знаю. А Михалап, твой домовой, удивил меня, — усмехнулась Фаина. — Надо же — на саму Полуночницу кинулся! Не побоялся кровавую зверюгу. Не ожидала! Есть, оказывается, и среди домовых смелые. Или, уж не знаю — может, хозяйка ему по нраву пришлась, — подмигнула она девушке. — Хотя ты и сама с не промах — отлично справилась. А то ведь я за тебя побаивалась. А по-другому никак.