Даханавар
Шрифт:
К счастью для Ла-тонга, Чужак не мог знать куда именно отослал охотника приор, а непокорный и любопытный Ла-тонг умыкнул с собой в горы дневник. Юноша желал найти там записи о собственной участи уготованной ему приором по возвращении из пещер. Так как огонь брать в пещеры не разрешалось, прочесть дневник брат Нии смог лишь на следующий день. Отослали его под вечер и ему едва удалось добраться до пещеры, как солнце село и горы погрузились во мрак. Это спасло его самого и теперь обещало спасти Илаю.
В дневнике приор упоминал, что недавно братья наткнулись на Замурованный проход в новые подземные помещения. Замок за прошедшие века несколько раз перестраивали, но ни на одном из планов замка эти помещения указаны не были. Братья разбирали обрушившуюся часть стены в дальней части подвалов, лавина принесла с вершин в ущелье огромные глыбы
— Ния, ты это читала?
— Да, мы обе читали дневник пока ты спал. Я не знаю, что случилось с моим братом, там в подземельях, прошел ли он Лабиринт или нет, но я готова отдать всё, что имею чтобы узнать о нем хоть что-нибудь.
— Понимаю. Значит пришла пора и мне пройти Испытание. — Илая уверенно поднялся из кресла.
Сибрис подскочила со своего и придержала юношу за локоть.
— Ты уверен, что достаточно хорошо себя чувствуешь? У нас еще есть время до заката. Всего несколько часов, но ты можешь отдохнуть еще немного, набраться сил! — девушка встревоженно заглядывала в глаза Илае. В её серых зрачках сквозило беспокойство и страх и еще что-то такое, что Илая прочел как мольбу. Мольбу не к нему, но ко времени, что бы оно не бежало столь быстро, мольбу отсрочить решающий момент в их жизни хотя бы ещё на час, на два и дать её побыть вместе со своим подопечным.
Ния опустила глаза, она старалась не смотреть на Сибрис и Илаю. Под сердцем юной харемки что-то шевельнулось, что-то темное, неясное, горькое и так похожее на зависть.
— Сибрис! — Илая ласково обнял подругу за плечи, его голос был тихим, но тон уверенным. — Уверяю тебя — я в полном порядке. Но если тебе или Нии нужно отдохнуть…
Сибрис покачала головой, русые пряди упали на её грустное и решительное лицо.
— Нет, Илая, не стоит думать о нас. Я и Ния в порядке. — она едва слышно вздохнула и улыбнулась глядя юноше прямо в глаза. — Ты же сам знаешь ради чего мы сюда пришли. Зачем оттягивать неизбежное?!
Солнце начало клониться к западу, убавляя свой ясный золотистый свет, но всё еще стараясь прогреть серые громады гор. В погребах было холодно и сухо, мягкую темень разгоняли рыжие язычки пламени факелов. Илая подошел к огромной винной бочке, перекрывавшей вход в глубины подземелий. На полу в пыли еще виднелись следы того что бочка иногда меняла свое положение. Изрядно поднатужившись Илая и девушки совместными усилиями сдвинули её с места, благо она была пустая. Их глазам открылся наполовину разобранный пролом в стене.
— Этот Амбросиус был сильны малым, как я погляжу. — пробормотал Илая утирая выступивший на лбу пот.
— Он был даханаваром. Мутация изменила его тело сделав намного сильнее обычного человека. — согласилась Сибрис.
Она отпила воды из поясной фляги по очереди предложив сделать то же своим спутникам, но оба отказались.
— Интересно, как с такой махиной справился твой брат? Да еще и вернул бочку на место? Смотря на тебя, Ния я не сказал бы, что харемы народ великанов. — в ответ на вопрос Илаи Ния засмеялась.
— Если
бы ты видел Ла-Тонга ты бы понял. У него было прозвище, которое ему очень шло "медвежонок". Когда ему было семь он отправился на свою первую одиночную охоту и вернулся с добычей — двухлетним детенышем горного медведя. Мой брат убил его без всякого оружия просто свернув зверю шею.— Я слышала, что медведи водящиеся в Аталасских горах выростают до невероятно крупных размеров. — заметила Сибрис.
— Так и есть. — согласилась юная харемка. — Тот медвежонок был на голову выше моего брата и уже считался опасным противником для неподготовленного охотника.
В петли на стенах были вставлены свежие факелы. Илая, шагавший впереди их маленькой процессии поджигал их освещая себе и девушкам путь. Они шли по широкому коридору, на стенах которого повторялся один и тот же орнамент. Рисунок был похож на разрезанную пополам ракушку огромного моллюска — гигантскую спираль со многими изогнутыми в разные стороны отростками внутри. Илая высказал предположение, что это рисунок Лабиринта, который они вскоре увидят, девушки согласились. Их предположения полностью подтвердились, когда коридор кончился и перед ними раскинулась зала, похожая на перевернутую вверх дном чашу. Широкое кольцо плит полированного белого мрамора, служивших полом в этой зале, сужалось вокруг каверны серого камня в её центре. По периметру залы, куда не падал человеческий взор, шли ровные ряды мраморных колонн их было около нескольких сотен. Ровные и гладкие они, как белоснежные ребра, держали на себе всю мощь навалившийся сверху каменной плоти горы. На самом верху их изогнутые навершия смыкались объединенные огромной позолоченной эмблемой Черного Солнца. В её центре, как и по центру кулона на шее Илаи была вырезана руна "Даш". Она источала мягкое призрачное молочное сияние, наполнявшее залу инфернальным светом. Прямо по центру между потолком — шедевром зодческого искусства и вульгарной серой каменной ямой в полу завис, Зеркальный Лабиринт. Он действительно был из зеркал, вот только они были совершенно черные и вырезанные из материала похожего одновременно на камень и воду. Отражения в их глубине будто плыли подчиняясь медленному и плавному ритму, а по тому создавалась иллюзия того что сам лабиринт движется вместе с отражениями. Смотря на него все трое невольно задались вопросом — что это? Невероятной сложности гениальный механизм или это живой дышащий организм?
— Он пугает меня. — прошептала Сибрис. — Но я всё равно не могу отвести глаз от его красоты!
— Я тоже. — шепотом согласилась Ния.
Акустика зала была потрясающей и шепот девушек прозвучал довольно громко. Илая вздрогнул, поглощенный созерцанием Лабиринта он не сразу осознал, что находиться в зале не один. Черная магия зеркал манила его, звала заглянуть в свою блестящую глубину, завораживала.
Ко входу в Лабиринт вели три широкие мраморные ступени, Илая снял куртку, рубаху и ремень на котором висели походная поясная сумка и ножны. На обнаженную мускулистую грудь тяжелой стальной каплей лег медальон. Илая обнял по очереди сначала Нию, потом Сибрис. Он не проронил ни слова. Вынул меч из ножен и уже был готов ступить на первую из ступеней, когда услышал как Сибрис окликнула его.
— Илая! Стой!
Он обернулся. Сибрис подошла к нему в её руках мягко светился клубок шерсти — давний подарок хозяйки рощи Иеле.
— Знаю, что это прозвучит глупо, но я вспомнила одну старую сказку в ней тоже был герой, которому предстояло пройти лабиринт и убить чудовище, что бы спасти свою возлюбленную. В сказке герой перепоясался длинной косой своей невесты, что бы потом вернуться по ней обратно из лабиринта.
— Сибрис, не надо, я всё равно должен пойти туда. — юноша сделал шаг на встречу черным зеркалам.
Илая не хотел продолжать разговор, но девушка настаивала:
— Просто позволь мне это сделать!
— Ну хорошо, если тебе от этого будет легче. — согласился юный даханавар.
Сибрис быстро обвила его пояс несколькими петлями шерстяной нити и крепко завязала узел, потом она приподнялась на цыпочки, что бы дотянуться до стоящего на первой ступени Илаи и сухо чмокнула его в щеку.
— Возвращайся поскорее. — у самого его уха прошелестели её слова.
Последнее что Илая увидел прежде чем скрыться за черными зеркалами были две девичьи фигурки крепко прижавшиеся друг-к-другу и с надеждой глядящие ему в след. А потом он сделал еще шаг и провалился в ночное небо полное колких холодных звёзд.