Чтение онлайн

Госпожа Фан помогла старушке пройти в теплую комнату. Женщина приняла протянутое служанкой горячее полотенце и лично принялась протирать руки старой госпожи.

– Разрыв брачного контракта – это правда? Что сказала Чжэньчжэнь? – поинтересовалась она.

Как только старая госпожа Фан перешагнула через порог, вместе с ней в дом вернулась и вся прислуга. Разумеется, тетушке Фан уже доложили кое-какие детали произошедшего.

Старуха что-то буркнула и уселась на стул:

– Девчонка полностью уверена в своей правоте. В общем, ничего интересного.

Госпожа Фан, несшая в тот момент чай, остановилась.

Значило

ли это, что старая госпожа Фан, как и раньше, вообще не верила словам Чжэньчжэнь? Тогда почему она в этот раз приняла решение выслушать внучку?

Сразу, как старуха закончила говорить, ее посетили абсолютно те же мысли.

– Я устала, поэтому для начала хочу немного расслабиться. Иди и ожидай возвращения служанки Чжоу, – выпалила она. Не желая продолжать разговор и не разъясняя ничего более, старая госпожа Фан взяла чай и жестом велела невестке удалиться.

Тетушка Фан кивнула и приказала всем служанкам помочь старой госпоже принять ванну. Когда она вышла, свет во дворе потихоньку тускнел.

– Госпожа, – последовала за ней служанка и шепотом спросила: – Это все, правда? Что сказала юная госпожа Цзюнь?

Женщина лишь покачала головой:

– Матушка пояснила, что не может быть ни в чем уверена, пока с вестями не возвратится служанка Чжоу.

– Тогда зачем старая госпожа ходила к Цзюнь Чжэньчжэнь? – служанка выглядела озадаченной.

Раз она вообще ей не верила и не придавала никакого значения словам девчонки, зачем было утруждать себя и лично приходить в покои Чжэньчжэнь, тем более на виду у всей семьи? Неужели она не задумывалась, что из-за ее действий юная госпожа Цзюнь могла вырасти в глазах остальных?

– Успокойся, – сказала женщина. – Эта Цзюнь Чжэньчжэнь действительно ищет смерти.

Служанка усмехнулась:

– Что правда, то правда. Она ведь намеренно всех запугивала. Подобные представления устраивались в нашем доме уже не раз, было бы очень странно, если бы старая госпожа ей поверила.

Госпожа Фан рассмеялась.

– Так или иначе, она ведь ее внучка, – добавила женщина.

В сумерках, глядя на выражение лица тетушки Фан при тусклом свете уличных фонарей, служанка немного помрачнела.

– Выходит, при любом раскладе это ходячее бедствие останется в нашем доме, – прошептала прислуга.

Госпожа Фан оставалась невозмутимой:

– Это семья старой госпожи. Все будет так, как захочет именно она.

Налетел порыв ночного ветра, отчего внезапно стало холодней.

От горячей воды поднимался пар. Две служанки осторожно подливали кипятка, в то время как другие легонько мыли волосы старой госпожи Фан, пока та с закрытыми глазами нежилась в бочке для купания.

«Раз я вообще ей не верю и не придаю никакого значения словам девчонки, тогда почему в этот раз приняла решение выслушать внучку?»

Очевидно, старая госпожа Фан тоже не могла не задуматься над этим вопросом. В тот момент, когда она вышла из повозки, в нее либо вселился злой дух, либо же ей действительно было жаль девушку, потому что она была ее собственной кровинушкой.

Как

могла такая нелепая сентиментальность проявиться в ее каменном сердце?

Заметив, что старая госпожа чуть нахмурилась, движения служанок стали еще мягче и нежнее, дабы не потревожить ее.

«Тебе больше не нужно разыгрывать спектакль, чтобы защитить меня».

Фраза внезапно всплыла в памяти старухи, отчего она тут же открыла глаза и как будто бы увидела в водяном паре спокойное лицо этой девушки.

«Защитить меня».

Она знала, что все делалось только ради того, чтобы уберечь саму себя.

Но понимала ли она, что семья Нин – не те люди, с которыми стоило связываться? Осознавала ли, что если родственники не осуждали ее действий, то семья Нин обязательно преподаст урок? Догадывалась ли, что с ее ужасной репутацией семья Нин не стала бы ей помогать, поэтому девушка ни за что бы не выкарабкалась из этого болота?

Проклятье… она и в самом деле сказала эти два слова? Она вообще понимала их смысл? Понимала ведь?.. Понимала?..

Вот почему старая госпожа пошла к внучке. Это таилось где-то на подсознательном уровне – желание поговорить и лично подтвердить свои догадки.

Старуха рассмеялась и откинулась назад. Когда служанки собрались в очередной раз подлить воды, она вновь села.

– Достаточно, – бросила она и вышла из ванной в сопровождении прислуги.

Следовало прекратить гадать на кофейной гуще и просто дождаться возвращения служанки Чжоу.

Минувшей ночью почти все члены семьи Фан спали очень неспокойно, а вот Цзюнь Чжэньчжэнь спала как младенец. Вероятно, это из-за того, что она сильно вымоталась. Когда девушка проснулась, солнце уже давно встало.

В комнате было достаточно тепло. Помимо спертого воздуха, никакого дискомфорта Чжэньчжэнь не испытывала.

Юная госпожа Цзюнь потянулась к занавеске, и утренние лучи проникли внутрь через прозрачное стекло. Они обворожительно легли на стоявшую на подоконнике вазу, а затем на распустившийся букет нарциссов, который стоял на столе чуть поодаль.

Эта крохотная комната была шикарно обустроена, а самое главное – в ней было не холодно.

– …Почему чай уже остыл? Разве я не просила тебя использовать горячую воду?

Снаружи доносился недовольный голос Лю-эр, которая с явной заносчивостью устроила прислуге головомойку.

Справедливости ради, юная госпожа со своей служанкой еще никогда не жили в таком комфорте, как сейчас. Семья Цзюнь была довольно бедна, и когда Лю-эр оказывалась в доме Фан, то отыгрывалась, не сдерживая себя.

Почти никогда не наслаждавшаяся благами Лю-эр брала от жизни все при первой же возможности, на что имела полное право. Унизительно это или нет – ей было плевать.

Юная госпожа Цзюнь улыбнулась, встала с кровати и открыла лакированную шкатулку на туалетном столике, где поверх золотых нефритовых шпилек лежала денежная купюра на пять тысяч таэлей, которую она вчера потребовала у семьи Нин.