Цзюнь Цзюлин
Шрифт:
Руки юной госпожи, сложенные на коленях и припрятанные рукавами платья, были крепко сжаты. Жгучая боль хотела вырваться криком наружу, но встала комом в ее горле.
С момента пробуждения все вокруг было слишком странным и выходило далеко за рамки ее понимания. Девушка старалась сохранять спокойствие только для того, чтобы справиться с этой новой для нее реальностью. Она подавляла те эмоции, из-за которых любой человек мог легко потерять рассудок, лишь бы самой не сойти с ума.
Ненависть – как раз та самая эмоция, из-за которой проще всего было свихнуться.
Цзюнь Чжэньчжэнь
– Юная госпожа Цзюнь, разве здесь и так недостаточно холодно? – служанка не заметила ее тревоги, лишь обратила внимание на движения и поспешно продолжила с недовольным лицом: – Ну почему здесь нет даже небольшой грелки для рук?
Лю-эр развернулась и переползла в переднюю часть повозки.
– Остановитесь! – крикнула она. – Дайте нам грелку!
Люди снаружи были немного сбиты с толку ее криками, но они не осмелились перечить, поэтому им пришлось доложить обо всем старой госпоже, которая ехала впереди. Минуту спустя прислуга из первой повозки принесла ручную грелку.
Служанка осмотрела переданную им вещицу и нахмурилась.
– Но ведь она старая, – брезгливо бросила она.
Служанка старалась быть терпеливой:
– Мы выезжали очень быстро и не подготовились должным образом. Эта грелка принадлежала одной из служанок, вы можете ее забрать.
Лю-эр отбросила грелку в сторону и пронзительно закричала:
– Ай-ай, она такая грязная, да еще и воняет отвратительно!
Лицо служанки позеленело, а Лю-эр тем временем и не думала прекращать ругаться:
– …Ну почему вы не оставили здесь жаровни? С одной только подстилкой ведь можно замерзнуть насмерть.
Юная госпожа Цзюнь, которая уже какое-то время витала в облаках, не смогла сдержать улыбки:
– Лю-эр! – прикрикнула она.
Служанка тут же закрыла свой рот.
– Все в порядке, страшного ведь ничего не случилось. Потерпи, мы уже скоро приедем, – сказала юная госпожа Цзюнь.
Лю-эр подчинилась словам своей госпожи и буркнула на стоящую снаружи девушку.
– Можешь идти, – с презрением отмахнулась она.
Та сдержанно поклонилась, развернулась и ушла прочь.
Повозки продолжили движение. Увидев вернувшуюся побледневшую служанку, остальные слуги старой госпожи Фан могли ей только посочувствовать. Все они отчетливо слышали недовольства Лю-эр.
– Юная госпожа Цзюнь в этот раз какая-то очень уступчивая, – чуть помедлив, сказала одна из служанок.
Так или иначе, она все же была внучкой старой госпожи Фан. Та, может, и испытывала к ней неприязнь, но они все еще оставались кровными родственниками. Что бы ни случилось, слуги должны были оставаться с девушкой почтительными.
Старая госпожа Фан, которая все это время сидела на подушке и отдыхала с закрытыми глазами, недовольно фыркнула.
– Удивительно. Одна играет роль злодейки, а другая прикидывается добрячкой, – резюмировала она. – Посмотрим, что эта негодница на этот раз задумала.
Служанки молча опустили головы и не осмелились что-либо ответить.
Занавески приподнимались порывами ветра, и до всех доносился едва уловимый голос Лю-эр из следующей за ними повозки:
– …Юная госпожа, минуточку, сейчас я надену на
вас свою одежду… Юная госпожа, вы не хотите чаю? … Ах, вы ведь так давно не пили чай… Я хоть выпила несколько чашек в доме семьи Нин… Здесь даже нет чая… Они и в самом деле…Юная госпожа Цзюнь отвела взгляд от окна и взглянула на Лю-эр.
– Не нужно. Мне не холодно, и я не хочу чаю. Я поднимаю занавеску просто потому, что хочу подышать свежим воздухом, – промолвила она. – Расслабься и отдохни.
Служанка смутно почувствовала, что юная госпожа сказала это не ради того, чтобы Лю-эр отдохнула. Какова вероятность того, что ее заткнули просто потому, что она вела себя слишком шумно?
В прошлом она не слишком задумывалась о словах своей госпожи. Слова девушки никогда не расходились с делом, но после, казалось, дружелюбного и мирного разговора Цзюнь Чжэньчжэнь с госпожой Нин последняя, в конце концов, ушла с побелевшим лицом. Оглядываясь на это сейчас, Лю-эр осознала, что теперь в словах юной госпожи скрывался какой-то подтекст.
Как самая способная и единственная прислуга юной госпожи, Лю-эр чувствовала, что теперь она должна была научиться понимать ее слова, чтобы случайно не пойти против ее воли и не совершить ошибку.
Лю-эр на какое-то время затихла и обратила внимание, что Чжэньчжэнь не проронила ни слова. Что еще больше подтвердило догадки служанки о том, что юная госпожа таким образом заставила ее замолчать.
Цзюнь Чжэньчжэнь неподвижно сидела и смотрела в окно, служанка беспокоилась, что у нее уже затекла шея.
– Юная госпожа, на что вы смотрите? – с любопытством спросила она.
Цзюнь Чжэньчжэнь глядела в окно, ей открывался широкий обзор на равнину за поселком Бэйлю. Студеная зима сейчас казалась затяжной и в какой-то степени слишком суровой.
– На пейзаж, – ответила девушка.
Она побывала во многих местах и видела множество пейзажей, но это место, к северу от столицы, никогда раньше не проезжала. Девушка и не думала о том, что сможет увидеть все это даже после смерти.
Глава 10
Тетя и сестра
Занавеска около юной госпожи Цзюнь в течение всего пути оставалась приподнятой. Глядя на нее, Лю-эр невольно с ужасом вспоминала ее попытку самоубийства, потому всю оставшуюся дорогу покорно молчала.
После отъезда из Бэйлю они вскоре достигли главной дороги. По мере приближения к Янчэну по пути встречалось все больше повозок и пешеходов. Перед въездом в сам город уже можно было отчетливо ощутить атмосферу оживленности и суеты.
< image l:href="#"/>Цзэчжоу, Янчэн.
Хотя девушка никогда не была в северо-западной части этого города, он не был ей незнаком. И не только он – местность к северу от столицы ей не казалась чуждой, поскольку она знала все из карт и книг.
Обычаи северных регионов были достаточно открыты, поэтому не было ничего плохого в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь ехала с открытой шторкой и выглядывала наружу. Иногда прохожие бросали на нее взгляд, а красавица в ответ мельком смотрела на них.