Чтение онлайн

— И что?

— Скажите спасибо, что за вас взялся не он.

— Почему? Кто он?

— Работает в Б. Р. Н.

— Наркотики?

— Умница! — похвалил Симмонс, будто бы ободрил собаку, научившуюся сидеть. — Именно. Наркотики.

В подробности вдаваться он не стал, да и не требовалось. Брэкетт уже понял, почему гибель Лумиса привлекла всю полицейскую верхушку. Хотя сам Брэкетт никогда не сталкивался с наркотиками (это модное преступление миновало его поколение), он смотрел фильмы и читал книги, как и все. Лумис был «мулом», курьером. Его не трогали, выслеживая, кто оплачивает ему дорожные расходы. Теперь, когда он мертв, все потеряло остроту. Наркотики

Брэкетт воспринял просто как фон. Для него смерть Лумиса значила одно — убили богатого клиента. Только это было важно. И еще загадка. Вечноживущая игра в розыск. Кто преступник?

— Где-то я с вами согласен, — говорил между тем Симмонс.

Агент из бюро наркотиков сгинул, точно рабочий сцены в антракте.

— Что? — очнулся Брэкетт. Справа от него Йохансен позировал фотографу из «Кроникл».

— Говорю, согласен с вами. В чем-то.

Порхнула мимолетная улыбочка, указательным пальцем Симмонс пригладил бровь.

— Согласен, что убийца Лумиса работал профессионально. Но не ясно, его наняли или он работал от себя? Несомненно одно — Лумис знал его, иначе не подпустил бы так близко. Да, убийца — не любитель. Любителю недостало бы хватки вытворить такое и удрать. Мы сразу же поймали бы его. Он и не добрался бы до ближайшего угла. Нет, парень этот убивать не боится. Он упивается опасностью. А любителя тошнит, как только он приставит пистолет ко рту жертвы. Так что очко в вашу пользу. Но, ей-богу, зря вы валите все на бедолаг-негров. У полиции из-за этого дурная слава…

— Но она же сказала — «черный»…

— Кто она?

— Женщина. В мотеле.

— Если таковая существует.

— Я ее видел.

— А кроме вас — никто.

— Так то мотель, лейтенант, а не гостиница, где регистрируют…

— Понятно, понятно. Я большой мальчик. Но факт остается фактом — видели ее только вы.

— И Лумис…

— Хм, Лумис! Лумис мертв.

— И убийца. Он тоже видел. И если вы не поторопитесь. Норма Уитли тоже умрет.

Пауза Брэкетт чувствовал взгляд Симмонса. Аккуратно закинув ногу за ногу, тот дымил сигаретой.

— Ладно, допустим, она существует. Но вы уверены, что она не наврала?

— А зачем?

— Зачем? Затем, что в этой проклятой стране многие были бы счастливы истребить всех негров до единого. Вот зачем.

— У нее не было причины…

— Да кто, черт возьми, толкует о причинах! Вы ей поверили?

Брэкетт замялся. Приходилось признать, что не очень.

— Мне кажется, она сама толком не понимала, что несет.

Брэкетт отвернулся, ему хотелось уйти, но что-то удерживало его. Что же? Сложившиеся обстоятельства? Нет. Хоть и не хотелось сознаваться, он нервничал из-за своей беспомощности в этих обстоятельствах.

— Брэкетт… — окликнул Симмонс. — Допустим, Уитли говорила правду. Предположим, и вы не врете. Не врет никто. Вы ответили на мой вопрос. Теперь на него отвечу я.

Брэкетт настороженно покосился на собеседника.

— Есть у вас доказательства, — продолжал тот тоном, каким учителя говорят с умственно неполноценными, — что в «плимуте» сидел тот самый, кто побывал в мотеле? Никаких. А старик-дежурный? Он вообще никого в машине не видел. Кроме Лумиса.

— Другой прятался на полу!

— Но был ли это один и тот же? Доказательств нет.

— Нет, конечно. Можно сказать, что такое не исключено.

— Именно. Не исключено — и только. Значит, подозреваемый не один. Их опять сотня. Даже не десяток, заметьте. Сотня. Если он профессионал — а мы оба согласны, что профессионал, — он нигде не оставит своих отпечатков. Ни в «плимуте», ни в мотеле. Нигде.

Умник такой… И опять у нас тысячи. Верно? И вдобавок, не дай Бог, конечно, но что если он ускользнул от всех наших засад? Он сейчас уже в самолете. Любуется Сьерами. В эту самую минуту. И тогда… подозреваемых опять миллионы.

— Видите, — заключил Симмонс, — не все так уж простенько и незатейливо. А, Брэкетт?

Опершись о поручни «Харбор Квин», пассажир глядел на дома Саусалито, выжидая, пока пароход выплывет на середину Залива. Убедившись, что рядом никого, он извлек из внутреннего кармана пистолет, завернутый в носок, перегнулся через поручни и раскрыл ладонь. Он следил за тем, как тяжелый шерстяной сверток взбаламутил гладь воды… и исчез. Вернувшись к столику под стеклянным навесом, пассажир допил пиво и заказал еще «Туборг».

— Пожалуйста, еще бутылочку. Крошка.

Брэкетт стоял у распахнутой дверцы «плимута». Короткий взгляд на тело Лумиса — и с него хватило. Смерть — чудовищная аномалия жизни, даже если она настигает человека в постели, а его ложе окружают внуки, или на поле битвы под знаменами своей страны. Не назовешь ее ни благословенной, ни героической; к ней не идут никакие удобные определения, какими наделяют ее благочестивые живые в молитвах, советах или запоздалых некрологах. Смерть — конец жизни, и все тут. Если Лумис (сейчас уже официально подтверждено, что это он) полагал. что когда тебе суют дуло пистолета в рот и высаживают мозги на бежевую обивку машины, ты просто «удираешь от мира», то помоги ему Боже.

— Попечальтесь, попечальтесь о нем, Брэкетт. Больше-то некому. Даст ему штат гроб, так он, того гляди, стянет у гроба ручки.

Брэкетт промолчал, он смотрел на бело-розовую мыльную пену, которую спускали в водосток.

— Норму Уитли пропустим через АПБ [2] , — продолжал Симмонс, — мы ее разыщем. Наркоманов найти нетрудно.

Брэкетт зашагал к выходу, но детектив, обогнав его, бросил повелительно:

— Не встревайте! Делом занимаемся мы.

— Правда? И как же вы мне помешаете? Лишите лицензии? Я не нарушаю закон, лейтенант, вам меня не зацепить.

— Законодательные книги. Брэкетт, ух какие толстенные. Диву даешься, чего в них только не напихано!

— Знаю. Читал.

Он двинулся дальше, но лейтенант опять резко преградил ему дорогу.

— Брэкетт, ну что для вас Лумис?

— Ничего. Я познакомился с ним только утром.

— Надо же, вот совпадение!

— Пусть так.

— О… — Симмонс улыбнулся. — …Скажите-ка, а вас никогда не тянуло на родину? В Англию?

— Изредка.

— Так, пожалуйста, если вас вдруг снова одолеет тоска по родине, известите нас. Договорились?

Театрально подмигнув, Симмонс растворился в толпе. Брэкетт застыл на секунду, потом до него дошло, что подвал тонет в криках, табачном дыму и толкотне, и он поспешил к выходу, к прохладе уличного воздуха. Он уже вышел к пандусу, когда услышал, что его зовут. Не оборачиваясь, он проталкивался к барьеру, но Йохансен все-таки настиг его.

— Уолтер! Погоди! Куда ты так мчишься?

— Звякни как-нибудь, Херб. Спешу.

— А я хотел пригласить тебя к обеду. Жена будет рада повидаться с тобой.