Чтение онлайн

Ну как можно серьёзно разговаривать с таким человеком? Шутить свои глупые шутки – это одно, но вот посоветовать Жарабя не лечиться от свалившегося зла 11 , а свалить в горы, летать на параплане и пить ракийку – это как? Это уже за гранью. Говорит: – родной наш, любимый наш Хрю-Хрю, гораздо лучше сидеть на своём балконе в Болгарии и вечером любоваться закатом под пиво, чем здесь готовиться к операции.

Послать бы его самого куда подальше, но, во-первых, для него это будет только в радость – он на самом деле пойдёт туда – не знаю куда и принесёт то, не знаю что, причём в таких объемах, что ни в сказке сказать,

ни пером описать… Или я что-то напутал опять?

А во-вторых, по неподтверждённым данным, он из нас троих самый старший. Правда, неподтверждённые данные – это он сам, а о том, как ему верить, я уже говорил раньше. Ну и что делать? Послать иль не послать, вот в чём вопрос! Достойно ль смиряться под розыгрышами этого балбеса, иль надо оказать сопротивленье?.. Дальше помню: трам-пам-пам, уснуть и видеть сны – ну это как раз про него – когда Нехочуха не занят розыгрышами, он спит. Даже с открытыми глазами, бывает. Что-то говорит и спит одновременно… Я понял, я понял – надо просто знать, когда у него сонофаза или как там это называется – во время разговора буду у него пульс измерять!

А послать его всё-таки надо, вот только куда, чтоб с пользой для дела? А для этого надо сначала придумать дело, такое, такое, чтобы как по комсомольской путёвке! БАМ что ли пусть построит?.. – тут обычно пишут, что под ногой хрустнула ветка, но на самом деле ничего не хрустело, он сам повернулся: – А-а, Жарабя, рад тебя видеть! Этот балбес притащил тебя меня ремонтировать? Ну-ну… а знаете ли вы, друзья, о чём я сейчас размышлял? Какая светлая мысль меня посетила? Кстати, Жарабя, как там твоя операция? Разобрали на органы?

– Да, всё нормально, вырезали всё лишнее.

– Это хорошо, так вот, мысль: друзья, а давайте привнесём радость в этот бескрайний мир, – он плавным жестом указал на груды камней, тянущиеся, казалось, до бесконечности, – давайте построим БАМ! Железную дорогу! Вы что, не поняли?

– Поняли, поняли, только сначала давай мы тебя отремонтируем.

– Ну раз надо… а строить потом точно будем?

– Ещё как! – ответил Нехай. – Только вот что: у тебя может пропасть… как бы это сказать – оперативная память, что ли? – да, так вот тебе блокнот и ручка, напиши по возможности больше о том, что помнишь, кто я, и, особенно, кто он, – он пальцем указал Могульке на меня и протянул ручку, к которой был привязан кусок верёвки.

– А строить? Теряем время!

– Ничего, ждали долго, сможем подождать ещё пару часиков.

– Пару часиков писать? – ужаснулся Могулька.

–Да…

Впрочем, через пару часов он отложил ручку, встал, поприседал немного и сказал: – я тут столько всего вспомнил, мне ещё писать и писать, до вечера не ждите…

После несложной процедуры Могулька открыл глаза, недоумённо посмотрел сначала по сторонам, потом на нас с Нехаем, и спросил у него как-то отчуждённо, показывая на меня пальцем: «А это кто?»

– Почерк свой узнаёшь? – Нехай протянул ему блокнот.

– Да… да-да, – сначала осторожно, а потом уже уверенно ответил он. Наконец он закрыл тетрадку и сунул в карман: – а что, в этом что-то есть. Бен-Альтаир… Бен-Альтаир – звучит неплохо! А ты как был Нехаем, так и остался, человек без фантазии.

– Почему? – заступился я, – он теперь Алькалоид.

– Ах, да, это что-то новенькое. Видимо, я не всё записал, посчитал это несущественным. – Он оценивающим взглядом посмотрел

вокруг, потом мельком глянул на Нехая – теперь уже Алькалоида, и потом пристально – на меня.

– Нех… Алькалоид, у меня тут написано, – он похлопал себя по карману, – может помнишь, когда-то под сенью похожего дерева я сказал, что скрипач не нужен. Что изменилось?

– Нужен, вот если б не он, что бы я делал? С тобой, с несмышлёнышем?

– Тогда давай мы займёмся великими делами, а он пусть строит… – Бен-Альтаир собрался было залезть в карман, но потом смог вспомнить сам: – БАМ пусть строит.

– Перестань говорить обо мне в третьем лице, это неприлично.

– Хорошо. – Ответил он с безразличием.

– Не переживай, – Алькалоид хлопнул меня по плечу, – он после перезагрузки всегда такой, это ненадолго.

Раньше было проще: алхимики химичили, колдуньи колдовали – это было не сложно – подбирали нужные компоненты и просто варили, сушили или жарили. Компоненты, правда, иногда бывали диковинными – куриные лапки, желчь дракона, но всё сводилось к поиску в мире телесном, физическом. Идёшь куда-то тёмными оврагами, дремучими чащами, находишь или избушку на курьих ножках или гнездо дракона. Дальше по обстоятельствам: или ломаешь избу, или спаиваешь дракона и потом берёшь у него биопсию желчного пузыря… Только не надо смотреть через плечо и тыкать носом в мои ошибки – не берёшь биопсию, а делаешь? Хорошо, делаешь биопсию и воз… Что? Правильно всё же брать? Изыди! В общем, технология заключалась в выборе правильного маршрута.

Потом эти штучки из телесного мира перестали работать. Что нельзя потрогать, можно нарисовать – помните у Желязного? Не того, кто копьё метал, а автора "Хроник Амбера". Нарисовал что угодно – переместился, там по новой – нацарапал гвоздём рисунок маяка на стене – опять переместился. Так и скакал из серии в серию, пардон – из книги в книгу. Жаль, что фильм не сняли, таланту ни у кого не хватило. Но я не об этом: сейчас и рисунки перестали работать! По крайней мере так как раньше. Что остаётся?

У человека шесть органов чувств: осязание, обоняние, ухо-горло-нос, вернее – зрение, слух и вкус… Пять получилось. Тогда шестое – склероз. Действительно ведь много не помню – значит, у меня очень развито это самое шестое чувство… зато я нюхаю и слышу хорошо… вспомнил: шестое чувство – это предчувствие, интуиция. Чтобы просто знать – там, за поворотом, там, за поворотом (то есть уже за двумя поворотами) там, там-тарам, там-тарам. Вот это там-тарам больше всего напрягает. Немой вопрос повис в воздухе: – откуда бы это?.. А Иван, сами понимаете – дурак, отвечает: "Эх ты, поганое чудище, не уловивши бела лебедя, да кушаешь!"… Хотя нет, это не интуиция, а моделирование реальности – хоть внешне и похоже, но на этом сходства и заканчиваются. Ладно, хватит умствований, не время сейчас в душе копаться. Пора действовать.

Нехай попросил встретиться на парковке, чтобы передать мне какую-то карту. Уже подъезжая к городу, я попал в пробку. Выходной день, полдень – в это время не должно быть никакого движения, и тут на тебе: корабли лавировали-лавировали, да так и не вылавировали. А если быть точным, то огромную колонну собрала за собой изба на куриных ногах. Ну как изба – обыкновенная крытая беседка метров шесть на шесть, которая чесала себе неторопливо в левом ряду со скоростью не более сорока километров в час. Водители пытались согнать её если не на обочину, то хотя бы в правый ряд, но она только громко кудахтала и никуда не уходила. Сзади у неё висел плакат: «Габаритов и поворотников нет, ударом лапы могу вскрыть танк как консерву!»