Чунье
Шрифт:
– Как раскопал? Я ж лопату в руках держать не могу? – я вытянул вперёд руки, чтобы показать ей… что показать? Всё было на месте, все десять пальцев: пять на правой, пять на левой… а не один, как в прошлой жизни.
– Что ты мне показываешь? Что тебе нельзя поднимать больше стакана? Это уже не шутка, если её десять раз сказать.
– Нет, я… обожди…
У меня были целые и здоровые кисти рук, и это было странно. Вернее: странно было то, что они же у меня были и вчера, но я почему-то на это не обратил никакого внимания… А они точно вчера были? Да! Я же сначала одной рукой держался за столб на крыльце, а второй протягивал этим бегемотам сахар. Протягивал?
– Здорово, даже мизинец есть! – сказал я вслух.
– Почему здорово?
– В носу удобно ковыряться, если правая рука грязная, – не задумываясь, ответил я.
– Странный ты какой-то.
– Ох-х, ещё какой странный, – я опробовал левый мизинец, предварительно отвернувшись. Всё было нормально. – Видишь ли…
– Давай я начну, – она хлопнула меня по левой руке, не дав завершить эксперимент.
Письмецо
– Ну что, ты позавтракал? Теперь ты сытый и довольный?
– Да, сейчас только чайку попью.
– А почему просто так? Возьми козунак 9 , я принесла.
– Ну вот зачем ты так сказала? Кто тебя просил? Сейчас опять нажрусь с утра как удав.
– Ничего-ничего, отламывай кусок побольше, я вообще-то два купила.
– А вот это говорить было вообще глупо! Так бы я половину съел, а теперь придётся целый!
– Ну и ешь весь! Всё для тебя, любимый, всё для тебя.
– Я тебя люблю, – сказал жене.
– Я тебя тоже.
9
Ничто, ни сладкая булка, ни кулич не могут сравниться с этим чудом
– А я тебя больше люблю!
– Нет, я!
– Ничего подобного! Я тебя люблю от всего сердца, а ты… а у тебя просто стокгольмский синдром!..
Я вот прочитал предыдущий абзац и подумал: а если поменять местами действующих лиц, смысл останется прежним? Ну как в арифметике, помните? От перемены мест слагаемых сумма не меняется…
– Я тебя люблю, – сказала жена.
– Я тебя тоже.
– А я тебя больше люблю!
– Нет, я!
– Ничего подобного! – Возразила жена. – Я тебя люблю от всего сердца, а ты… а у тебя просто стокгольмский синдром!..
А вы знаете, диалог заиграл новыми красками, стал объёмней, воздушней, правдивее, что ли…
– Хватит играть в свои диалоги, пора домой собираться.
– Я и так дома.
– Ты понял, о чём я. Кстати, твои сумасшедшие дружки просили письмо передать. – Она похлопала себя по карманам, потом открыла свою сумку и достала сложенный лист бумаги. – Читай!
– А почему сумасшедшие?
– А нормальные такое напишут?
На листке аккуратным почерком второклассника было выведено: «Пока ты прохлаждаешься у себя в доме, у нас тут молоко убежало. Противников много, и они сильнее… ну или их просто больше – мы пока не разобрались, но шансы на победу у нас имеются. Будь ловок и бдителен, чтобы не утратить своего позиционного преимущества, помни о клятве и срочно возвращайся!
И, да – не умничай! Твой ум не силён и не слишком глубок, чтоб замыслов божьих распутать клубок…»
В конце записки стояла подпись: Алькалоид.
– А это ещё от кого? Ничего не понимаю!
– От мордастого, Нехая. – И, видя моё недоумение, добавила, – это он переименовался в честь твоего брата, как он сказал: «В память о трагических событиях!»
– Вот ведь болтун, – я не знал, смеяться или негодовать.
– Не знаю, в этот
свой приход он казался искренним. Правда плёл что-то про «кругом враги, если не мы, то кто» – в общем, как обычно.– Он один?
– Вроде бы. Давай, собирайся.
– А почему ты тогда сказала: «твои сумасшедшие дружки письмо передали»?
– Не знаю, как-то само собой получилось. Они же как беда – по одному не ходили.
– Да-а? А ты не хочешь рассказать про своё детективное агентство? – наобум ляпнул я.
– Откуда с чего ты взял? – я явно застал её врасплох, но реакция была мгновенной: – Это ты мне расскажи какие клятвы давал? И кому?
– Ну-у… я не знаю, о чём он пишет, бред какой-то. А клятвы… вступая в ряды пионерской организации – раз, присяга в армии – два, и тебе в ЗАГСе.
– То есть, я у тебя третья?
– Первая, первая… ты мне зубы не заговаривай, что там с детективным агентством?
– Обожди! Ты меня любишь?
– Да.
– Ты мне рад?
– Да.
– «Да» и всё? Ты не хочешь со мной разговаривать? – И, поняв, что загнала меня в тупик, примирительно добавила: – Ладно, не сердись!
– Я не сержусь.
– Но ты и не радуешься!
Вот что тут ответить, как с ней вести диалог не проигрывая?..
Ищи свищи
– То есть, ты хочешь одолжить меня у жены, я правильно понял?
– Абсолютно!
– Чтобы мы опять пошли туда – не знаю куда, и отремонтировали то – не знаю что?
– На этот раз всё проще, без неизвестных. Нам надо просто сходить с тобой к началу времён и отремонтировать Бен-Альтаира. Ну а дальше мы справимся и сами! – он расцвёл в дружеской улыбке. Так обычно говорят друзья, когда хотят денег одолжить: «Ты самый лучший и самый добрый, ну что тебе стоит? Я ж не за миллионом пришёл, дай тысячу баксов, завтра утром отдам обязательно!» – И при этом стряхивая с тебя несуществующую пыль.
– Где я тебе тысячу найду? Я бедный пенсионер.
– Какую тысячу, ты о чём? Я тебя прошу помочь вылечить Мулю.
– Я не доктор!
– Ты даже не медсестра, тебе не надо ничего делать, нужно только твоё присутствие. Ты же помнишь, что когда мы проявились, то за основу взяли тебя? Ты, так сказать, наш базис, что ли. Как БИОС в компьютере. Сядете с ним рядом, голова к голове, и через полчаса мы вернём его заводские настройки.
– «Заводские настройки»?
– Ну это я так, образно, суровым языком плаката.
– Ну не знаю, если только на полчаса, то пусть приходит, вытерплю.
– Родной наш, не делай вид, что не понял. Я не могу его привести, к нему надо идти. И не в соседний дом или город.
– Как же я сразу не догадался: туда, не знаю куда?
– Ага! К началу.
– Было бы проще, если бы ты объяснил, что имеешь ввиду. К какому началу?
– Ну вот смотри. Ты уже в курсе, кто мы такие и чем занимаемся, и даже присутствовал при некоторых работах.
Все наши попытки напоминали разбрасывание семян вслепую. У вас в какой-то книге написано: если упадёт семя на бесплодную землю или на асфальтовую дорогу, то ничего не вырастет, упадёт в воду – сгниёт, зимой – замёрзнет, летом – погибнет без воды. Все наши ремонты пути – это как асфальт в яму в проливной дождь. Или нет – это разбрасывание зёрен, раз с них начал. Мы не можем сказать, да и никто не может сказать, где эта семечка сможет провалиться сквозь толщу реальности к дефектному месту. Вот пример: ты сделал сварной шов, сварил два листа реальности… два металлических листа. И в этом шве оказались дефектные поры, свищи – по-вашему.