Что мне приснится
Шрифт:
Пока мальчик, которого послали доложить хозяину, поднимался наверх, я впервые во всей полноте осознал, как опасно для меня было появляться здесь. Я никому не называл своего имени, но теперь слуги знают, что в дом приходил человек Ордена. Если дело дойдет до боя, чего нельзя было исключать, я надеялся на то, что убитым окажется вампир, а не я. Но в таком случае будет известно, что убийца является членом Ордена; кроме того, это могут связать с недавней таинственной гибелью Арье, а слуги расскажут, как я выглядел. Все вместе дает немалые шансы определить, что приходил именно я. Остается только надеться, что из-за смерти вампира публичного расследования устраивать не будут, хотя бы для того, чтобы никто случайно не узнал ничего лишнего.
Поднимаясь
В последнее время я делаю больше визитов, чем за всю свою жизнь до этого. Вот бы мне когда-нибудь просто насладиться светской беседой, а не только выспрашивать и высматривать, опасаясь получить удар в спину. Но вот странное дело -- сейчас, когда я то и дело подвергаю себя огромному риску, мне кажется, что мне так или иначе стало проще взаимодействовать с людьми. Если раньше я не мог заставить себя делать и куда менее значимые вещи, то теперь я -- не вполне хладнокровно, правда, но хоть так -- прихожу в дома к незнакомым людям, преследуя свои интересы, добиваюсь своего. В этом плане я стал более смелым, какой бы ни была причина.
Мальчик провел меня в просторную, хорошо освещенную комнату и с поклоном удалился. За своим столом сидел хозяин дома, Родерик, который при моем появлении радушно поприветствовал меня, встал со своего места и сам подошел ко мне, чтобы пожать руку. Вампир и вправду выглядел на удивление цветущим и... живым юношей, а его рукопожатие было крепким и теплым. Только усадив меня на стоявший рядом диван, он, по-прежнему сияя приветственной улыбкой, вернулся в кресло.
Начиналась самая важная часть дела. Я решил поставить все на кон и вместо того, чтобы ходить вокруг да около, сразу попробовать вытянуть у вампира, действительно ли он обладает связями в Ордене. Единственным резонным вариантом для этого было изобразить перед ним просителя, который надеется на помощь в том, чтобы как можно скорее вернуться в действующий состав Ордена.
– Уважаемый господин Родерик, - начал я, и мне не пришлось подделывать сбивчивый и взволнованный тон просителя.
– Я пришел так внезапно, потому имею к вам важное для меня дело...
При этих моих словах произошло то, чего я никак не ожидал. Лицо улыбавшегося прежде Родерика внезапно исказилось неприкрытым раздражением, словно я напомнил ему о чем-то тягостном и вместе с тем неизбежном. Мгновение Родерик боролся с собой, а потом перебил меня, и голос его также свидетельствовал о раздражении и гневе:
– О, я знаю, что вы пришли ко мне с делом, и даже знаю, с каким. Лучше бы вы нашли для себя другое место и другое занятие! Не нужно ничего объяснять и тем более ничего спрашивать -- мои разъяснения никому не интересны. Если вам так надо, я сам скажу все, ради чего вы на самом деле пришли и что хотите услышать. Но я надеялся, что мы сможем хотя бы поговорить друг с другом... без этого.
Совершенно не понимая, что происходит, я кивнул. Родерик, казалось, успокоился, но потом снова на мгновение оскалил зубы и зло бросил:
– Знаете историю про лягушку и скорпиона? Конечно, знаете -- все знают, но я все равно расскажу. Скорпион хотел переправиться на другой берег реки и попросил лягушку перевезти его на своей спине. Лягушка ответила, что боится быть ужаленной скорпионом. Тогда скорпион сказал, что не умеет плавать, и если он ужалит ее, то утонет сам. Лягушка нашла его довод разумным и согласилась перевезти скорпиона. Когда они были на середине реки, скорпион все-таки ужалил лягушку. Умирая от яда, она спросила: "Почему ты это сделал? Ведь ты умрешь вместе со мной". На что скорпион ответил: "Потому что я скорпион", - вампир сделал небольшую паузу, серьезно и даже с сожалением глядя
мне в глаза, а потом закончил.– Так же и ты -- я перейду на ты, ладно?
– когда-нибудь спросишь у Ореста - "почему?", а он ответит: "Потому что я -- это я".
Я не смог удержаться от того, чтобы вздрогнуть. Даже не важно было, откуда именно Родерик знает про Ореста и мою с ним связь -- неудивительно, что он хорошо осведомлен о происходящем в городе, а Орест привлекает к себе внимание. Теперь стало понятно, что он действительно откуда-то знает мою истинную цель, а это, в свою очередь, значит, что без боя мне отсюда не уйти. Я не мог решить, глядя на успокоившегося и снова улыбающегося, гостеприимного Родерика, не стоит ли мне прямо сейчас схватиться за меч и атаковать первому, пока есть такая возможность. Ясности положению не добавляла и странная притча, рассказанная Родериком -- почему-то она странным образом взволновала меня, скорее всего, я почувствовал, что в ней действительно содержится правда относительно Ореста.
Увидев мое смятение, Родерик заулыбался еще шире и заговорил снова, на этот раз мягко и утешительно:
– Не волнуйся так сильно, для этого еще настанет время в будущем. Сейчас просто говори свободно, о чем желаешь, хотя я от всего сердца советовал бы тебе уйти отсюда и вернуться в свой дом... Так о чем ты желаешь говорить? Это должно быть что-то интересное. Главное, чтобы интересное.
Я молчал, до сих пор не понимая, почему он так себя ведет и как мне поступить. Обнажать меч все-таки сейчас было не время -- вампир совсем не производил впечатления того, что намерен нападать, скорее наоборот. Но к чему эти шумные разглагольствования, и на каком таком разговоре он зачем-то настаивает?
Родерик вздохнул.
– Догадываюсь, о чем ты думаешь. Ты так погрузился в свой нынешний образ жизни, что даже не можешь помыслить ни о чем другом. Но не может же вся история состоять только из этого.
Родерик резко встал -- я готов был выхватить меч из ножен -- но вместо того, чтобы бросаться на меня, он сунул руки в карманы и начал расхаживать туда-обратно по участку комнаты между своим столом и дальней от меня стеной.
– Никогда не умел, как надо, заполнять неловкое молчание. Впрочем, и ты оратор не из великих, как я вижу -- уж прости за прямоту. У тебя есть братья или сестры?
– неожиданно спросил он.
– Нет, - ответил я и покачал головой, решив ничему не удивляться.
– И у меня нет. Это, наверное, говорит о чем-то. Нет тех близких связей, которые возникают, когда вы растете вместе. Я хотел бы иметь младшую сестру или брата. У меня есть потребность кого-то защищать...
Я улыбался, выслушивая этот бред, и пытался изобразить понимание и согласие. У вампира есть потребность защищать -- о таком мне прежде не доводилось слышать.
– Я вообще хотел бы быть более нормальным, быть таким, как все. Просто жить с большой семьей в своем доме, безбедно и радостно. Наслаждаться обычными удовольствиями в жизни... Трудиться, как все это делают. А ты хотел бы быть, как все?
– Родерик посмотрел на меня с любопытством.
– Нет, - не задумываясь, честно ответил я, а потом тут же мысленно обругал себя за неуместное возражение.
Родерик, однако, выглядел довольным моим ответом.
– Поэтому ты и интересен, старина. Кому был бы интересен такой же человек, как все другие? Людям интересны те, кто не похожи на них. А твоя честность -- кто-то принял бы ее за глупость или бестактность, но я нахожу в ней особенное обаяние.
Родерик вернулся в свое кресло, подперев левой рукой голову, а левой постукивал по столу.