Черный ящик
Шрифт:
– А позже вечером Фрэнк Доулер якобы отошел в сторонку пописать и «совершенно случайно» обнаружил труп.
Бэнкс только кивнул в ответ.
– Но для чего? Зачем им было беспокоиться? Просто бросили бы тело, и его, возможно, нашли бы только через несколько дней.
– Точно не знаю, но, если не ошибаюсь, они рассудили иначе. Посчитали, что если труп найдут во время беспорядков, то и следствие проведут небрежно. Ну, вроде как в спешке. Барабан уже тогда был заместителем шерифа в этих краях и разбирался в полицейских штучках. Мы все время слышали истории, как полиция ни с чем
Босх долго смотрел на него.
– И они оказались правы, – наконец произнес он.
Ему пришлось снова взять паузу в попытке собраться с мыслями и очертить круг вопросов, которые еще следовало задать. Это был тот случай, когда очевидец готов выложить все, а у дела оказывалось столько аспектов, что держаться четкой и единой линии допроса становилось почти невозможно. Но ведь он сидел сейчас с Бэнксом во многом благодаря обнаружению пистолета. «Иди по следу орудия убийства», – напомнил он себе одну из основных заповедей сыщика.
– Кому принадлежал пистолет, из которого ее застрелили? – спросил он.
– Не знаю. Не мне – это как бог свят! Свой я надежно припрятал дома.
– Вы все вывезли по «беретте» из числа захваченных в Ираке?
Бэнкс это подтвердил и рассказал, как их рота на загруженных под завязку машинах вывозила трофейное иракское оружие в саудовскую пустыню, где в огромных ямах его взрывали и закапывали. Почти все солдаты транспортной роты воспользовались случаем, чтобы присвоить себе что-нибудь, включая и тех пятерых, позже оказавшихся вместе с Аннеке Йесперсен на борту «Саудовской принцессы».
Оружие они потом легко провезли домой. Тайник устраивал сам Бэнкс, поскольку отвечал за инвентаризацию ротного имущества и нашел укромное место на дне одного из ящиков с оборудованием и запчастями.
– Это как пустить лису в курятник. Мы были транспортной ротой, а мне перед возвращением поручили проследить, чтобы все правильно разобрали на части и упаковали по ящикам. Спрятать те стволы оказалось проще простого.
– А дома вы распределили их между собой?
– Верно. И я точно знаю, что мой так и лежит дома в сейфе. А значит, я не мог ее убить.
– Вы все захватили пистолеты в Лос-Анджелес?
– Чего не знаю, того не знаю. Я своего не брал. Его пришлось бы все время прятать от чужих глаз.
– Но вы ведь отправлялись в город, который, как все видели по телевизору, уже полностью вышел из-под контроля властей. Разве не возникло соблазна дополнительно вооружиться на всякий случай?
– У меня не возникло.
– А у других?
– Откуда мне знать? Мы ведь больше не были такими близкими приятелями, понимаешь? После «Бури в пустыне» вернулись домой, и каждый как бы пошел дальше своей дорогой. А потом нас вдруг вызвали в Лос-Анджелес, и это снова свело нас вместе. Но никто ни у кого не спрашивал, взял ли он с собой тот пистолет.
– Ладно, пусть так. Тогда у меня есть еще один вопрос о пистолетах. Кто уничтожил на них серийные номера?
Бэнкс, казалось, откровенно удивился.
– О чем это ты? Никто ничего не уничтожал, насколько мне известно.
– Ты
в этом уверен? На пистолете, из которого убили ту женщину, серийный номер отсутствовал. И ты утверждаешь, что ни один из вас этого не делал? Ты сам, например, не спилил номер со своего ствола?– Нет. На кой черт нам это надо? Эти пушки были для нас типа сувениров на память о войне. Вроде талисманов.
Босх задумался над словами Бэнкса. Чарльз Уошберн настаивал, что на пистолете, найденном им на заднем дворе, серийного номера не было. Это вписывалось в логику действий убийцы, который выбросил оружие через забор в полной уверенности, что связать пистолет с ним будет потом невозможно. Но если верить Бэнксу, не все пятеро друзей с «Саудовской принцессы» избавились от серийных номеров, возвратившись с войны в Заливе. Хотя кто-то один все же сделал это, что само по себе выглядело достаточно зловеще. По крайней мере один из этой пятерки заранее знал, что пистолет не станет для него простым сувениром и в один прекрасный день он пустит его в дело.
Босх решил, что надо двигаться дальше. Ему необходимо было задокументировать эту историю всесторонне, не упустив в том числе нюансов взаимоотношений между пятью такими разными людьми и их изменений с течением времени.
– Расскажите мне о Хендерсоне. Что, по вашему мнению, с ним произошло в действительности?
– Кто-то укокошил его, вот что произошло.
– Кто?
– Не знаю, дружище. Но на самом деле это он объяснил мне нашу с ним ситуацию. Сказал, что после стольких лет мы можем не опасаться наказания за случившееся на корабле, а поскольку к событиям в Лос-Анджелесе мы вообще непричастны, то совершенно чисты перед законом.
Бэнкс сообщил также, что это был его последний разговор с Хендерсоном. Всего через месяц того убили во время вооруженного налета на ресторан, которым он заведовал.
– Причем владельцем ресторана являлся Косгроув, – заметил Босх.
– Да, это так.
– В газетах писали, что как раз в то время Хендерсон готовился открыть собственный ресторан. Вам что-нибудь об этом известно?
– Я читал, что было в газетах, но сам ничего не знаю.
– По-вашему, ограбление действительно было трагической случайностью?
– Нет. Я с самого начала понял это как предупреждение. Крис посчитал себя чистым, но у него было что-то на Карла. Вот он и явился к нему, чтобы сказать: дай денег на собственный бизнес или пеняй на себя. А после этого вдруг происходит ограбление, и Крис глотает пулю. Ты же знаешь, что виновного так и не нашли. И не найдут уже никогда.
– Так кто же это сделал?
– Откуда я знаю? Карл ворочает огромными деньжищами. Если ему что-то требуется, то это делается на раз. Усекаешь, о чем я?
Босх кивнул. Взявшись за папку с делом, он снова перелистал материалы в надежде, что они подскажут ему следующий вопрос. На этот раз его внимание задержали снимки фотоаппаратов, идентичных тем, что возила с собой Аннеке Йесперсен. В свое время ОПРБ сделала их, чтобы предъявить владельцам городских ломбардов, но никаких плодов это не принесло.
– А что с фотоаппаратами? Ее камеры пропали. Вы не видели такую у кого-нибудь в руках?
Бэнкс отрицательно помотал головой, но Босх наседал: