Черный ящик
Шрифт:
Рассказывая свою историю, Бэнкс даже пустил слезу, повторив несколько раз, насколько сожалеет о своем соучастии в том преступлении.
– Понимаешь, приятель, шла война. А ты сам, должно быть, знаешь, что война делает порой с людьми.
Босх слышал подобный аргумент далеко не впервые. Мол, постоянная опасность, риск для собственной жизни, страх и стресс дают человеку индульгенцию за совершение немыслимых в своей жестокости преступлений, на которые он никогда не пошел бы в условиях мирной жизни. Этот предлог использовали, оправдывая любые злодеяния от массовых расстрелов гражданского населения до групповых изнасилований беззащитных женщин. У
– Стало быть, для этого Косгроув захватил с собой «ром и пунш» в такую даль? На случай если война превратит его в животное? Скольким женщинам он успел подсыпать его там? А раньше? Например, еще учась в школе? Ведь, держу пари, вы все ходили в одну среднюю школу. И мне плохо верится, что впервые попробовали действие этого зелья лишь на корабле.
– Нет. За других не поручусь, но только не я. Никогда прежде ничего подобного не делал. Скажу тебе больше – я даже не знал, что Косгроув применил его в тот раз. Мне казалось, что она просто… Ну, знаешь, слегка перепила. Это Брабанд мне все рассказал.
– Как же так? Вы только что уверяли меня, будто Брабанда там и близко не было.
– А его и не было. Это произошло намного позже, когда мы уже вернулись сюда. Он знал, что случилось в той каюте. Знал в мельчайших подробностях.
Но Босху все еще недоставало данных, чтобы точно установить роль, сыгранную Брабандом в преступлениях против Аннеке Йесперсен. Не давая Бэнксу держаться безопасной для него линии повествования, он внезапно и вроде бы случайно перешел к беспорядкам в Лос-Анджелесе 1992 года.
– А теперь расскажите о событиях на бульваре Креншо, – попросил он.
– Что? – удивленно вскинулся Бэнкс. – Этого я не могу.
– Отчего же? Вы ведь там были.
– Я там был, но ТАМ меня не было, усекаешь, о чем я?
– Что-то не очень. Пояните свою мысль.
– Конечно, я там был. Нас всех привезли в одно место. Но когда ту девушку застрелили, я находился вдалеке от проулка. Нас с Хендерсоном поставили на проверку документов у блокпоста на другом конце территории, которую контролировало наше подразделение.
– То есть вы хотите сказать, и это фиксирует сейчас запись, что вы ни разу не видели, как вы выразились, «ту девушку» по имени Аннеке Йесперсен ни живой, ни мертвой за время пребывания в Лос-Анджелесе?
Сама по себе формальная постановка вопроса заставила Бэнкса задуматься. Он понимал, что Босх расставляет ему ловушку. Детектив особо подчеркнул, что Бэнкс сможет на что-то надеяться, только рассказав ему правду. Но если хотя бы один раз солжет, то никакого уговора не состоится и Босх палец о палец не ударит, чтобы облегчить его участь.
Как добровольный помощник следствия, Бэнкс сидел теперь без наручников. Он запустил пальцы в волосы. Два часа назад он наслаждался жизнью в ветеранском баре, а теперь буквально боролся за нее – за жизнь, которая так или иначе, но никогда уже не станет прежней после нынешней ночи.
– Хорошо. Давай сдадим немного назад. Я этого не утверждал. Я видел ее. Видел, но понятия не имел, что потом ее застрелили в том проулке. Тогда я действительно находился далеко в стороне. Я узнал, что мертвое тело, найденное
там, принадлежало именно ей, только когда мы уже вернулись домой. Недели две спустя. Клянусь, это истинная правда!– Допустим. Расскажите, при каких обстоятельствах вы ее видели.
По словам Бэнкса, вскоре после прибытия 237-й роты в Лос-Анджелес для наведения порядка Хендерсон уведомил остальных, что заметил «блондиночку с корабля» среди других представителей прессы рядом с Колизеем, где находился сборный пункт для всех вызванных в город подразделений Национальной гвардии из Центральной долины.
Поначалу приятели ему не поверили, но Косгроув все же отправил Брабанда посмотреть на группу журналистов, поскольку того не было в каюте «Саудовской принцессы» и она не сумела бы его опознать.
– Да, но в таком случае как он смог опознать ее?
– Он видел ее на корабле и знал, как она выглядит. Он только не пошел с нами в каюту. Ворчал, что четверо – это уже толпа.
Босх принял это во внимание и велел продолжить. По словам Бэнкса, Брабанд вскоре вернулся и доложил, что женщина действительно там.
– Помню, мы еще ломали себе головы: «Чего ей здесь надо?» и «Как, черт возьми, она нас разыскала?». Но Косгроува это не беспокоило. Он сразу заявил, что ей ничего не удастся доказать. Ведь все произошло еще до появления тестов на ДНК и всей прочей научной муры, усекаешь?
– Да. Это понятно. Так когда же вы лично видели ее?
Бэнкс объяснил, что, как только их рота получила инструкции и стала выдвигаться в район Креншо, он впервые сам заметил Йесперсен. Она следовала за их машинами и фотографировала солдат, занимавших позиции вдоль бульвара.
– Она походила на какой-то призрак, еще и снимающий нас на пленку. Меня просто мороз продирал по коже. Хендерсона тоже. Мы решили, что она собирается написать о нас в газету или что-то вроде того.
– Вы с ней разговаривали?
– Нет. Ни разу.
– А Хендерсон?
– Я такого не видел, а мы почти все время были вместе.
– Так кто же убил ее, Реджи? Кто завел ее в проулок и застрелил?
– Этого я не знаю, поверь. Если бы знал, сказал бы. Но меня там не было.
– И вы между собой не обсуждали это?
– Естественно, обсуждали, но вслух имя того, кто с ней разделался, не произносилось никогда. Здесь Брабанд все взял в свои руки и заставил поклясться, что мы никому ничего не расскажем. Он еще сказал, что у Карла хватит денег, чтобы обо всех позаботиться, если только мы будем помалкивать. А если начнем трепать языком, у него есть способ заткнуть нас.
– Какой же?
– Он намекнул, что сохранил важную улику. То, что случилось на корабле, сказал он, послужило мотивом, и нам всем грозит статья. Преступный сговор с целью убийства.
Босх кивнул. Это в точности совпадало с той теоретической базой, которую подводил под это дело он сам.
– И все же. Кто на самом деле спустил курок? Карл? Вы ведь его подозревали?
Бэнкс пожал плечами.
– Да, лично мне всегда казалось, что это сделал он. Он затащил ее в тот проулок или заманил хитростью, а другие его прикрывали. Те трое держались вместе. Карл, Фрэнк и Барабан. Но нас с Хендерсоном там не было. Еще раз тебе говорю.