Чёрные деньги
Шрифт:
– Какого рода проблемами?
– Социальными и культурными. Историческими проблемами. Аллан характеризует его как своего рода тропического Гамлета, пытающегося совместиться с современной реальностью. На деле эта характеристика может относиться к большинству центральных и южноамериканских культур. У Доминго были проблемы личные. Он тосковал по сверкающему городу.
Профессор Таппинджер был на грани начать лекцию.
Я спросил:
– По чему тосковал?
– Сверкающему городу. Это фраза, которую я использую для характеристики этого царства духа и интеллекта
– Он похлопал себя по виску, будто таким образом претендовал на принадлежность к этой группе.
– Сюда входит все от Платоновских "Форм" и "Сивитас Дей" Августина до "Богоявлений" Джойса.
– Вы не могли бы немного помедленнее, профессор?
– Простите.
– Он смутился, когда я прервал его.
– Я заговорил на своем университетском жаргоне? На деле дилемма Педро может быть определена достаточно просто: он был бедным панамцем со всеми надеждами, разочарованиями и проблемами своей страны. Он вышел из трущоб Санта-Аны. Его мать была девушка "Голубой Луны" в кабаре города Панамы, и сам Педро, вероятно, незаконнорожденный. Но он обладал большим самолюбием и не хотел соглашаться со своими условиями жизни и оставаться в нищите.
Я понимаю, что он мог чувствовать. Я не был незаконнорожденным, по правде говоря, но я пробивал свою дорогу из чикагских трущоб и знаю, что такое ходить голодным в годы депрессии. Я никогда не окончил бы университет, если бы не поддержка из армии. Так что, вы можете заметить, я симпатизирую Педро Доминго. Надеюсь, они не будут с ним очень строги, когда поймают его.
– Они его не поймают.
Он обратил внимание на окончательность моих слов. Медленно его глаза встретились с моими. Это были впечатлительные, даже женственные глаза, которые когда-то были светлыми и чистыми, до того как постоянная напряженность замутила их белки.
– С ним что-нибудь случилось?
– Его застрелили вчера. Вы не читали газет?
– Признаюсь, я очень редко заглядываю в них. Но это ужасная новость.
– Он помолчал, его чувствительный рот исказился.
– У вас есть какие-нибудь сведения, кто убил его?
– Главный подозреваемый - профессиональный игрок по имени Спилмен. Это тот человек на фотографии, которую я вам показывал.
Таппинджер достал ее из кармана и стал рассматривать.
– Он выглядит опасным.
– Доминго был так же опасен. Для Джинни большая удача, что она отделалась легким испугом и осталась живой.
– А с мисс Фэблон все в порядке?
– Насколько этого можно ожидать, после потери матери и мужа за одну неделю.
– Бедное дитя. Я хотел бы повидать ее и успокоить.
– Вы лучше свяжитесь с доктором Сильвестром. Он присматривает за ней. У меня назначена встреча сейчас с ним.
Я встал, чтобы уйти. Таппинджер обошел вокруг стола.
– Сожалею, но не могу пригласить вас сегодня на обед, - сказал он с виноватым видом.
– У меня нет времени.
– У меня также. Передавайте привет вашей жене.
– Я уверен, она будет рада. Она ваша почитательница.
– Это потому, что она плохо меня знает.
Моя попытка
перевести все в легкомысленный тон не удалась. Маленький человек смотрел на меня внимательными и настороженными глазами.– Меня беспокоит Бесс. У нее такая мечтательная натура, так привержену боваризму. Я не думаю, что вы подходите для нее.
– Я так же думаю.
– Не обижайтесь, мистер Арчер, если я вам скажу, что вам не следует встречаться с ней снова.
– Я так и собирался поступить.
Таппинджер явно почувствовал облегчение.
28
По дороге в город я остановился у бензоколонки с наружным телефоном и позвонил Кристману в Вашингтон. Он был все еще на обеде. Оператор соединил меня с рестораном, где он обедал, и я услышал:
– Кристман слушает. Я пытался связаться с тобой, Лу. Тебя никогда не бывает на месте.
– Меня не было в городе несколько последних дней. У тебя есть что-нибудь еще по поводу нашего друга?
– Немного. Несколько месяцев назад он был вторым секретарем Панамского посольства. Он довольно молод для такой должности, но он, очевидно, весьма квалифицированный работник. У него есть поощрительная степень от Парижского университета. До того как они перевели его в Вашингтон, он занимал пост третьего секретаря посольства в Париже.
– Почему он оставил дипломатическую службу?
– Я не знаю. Человек, с которым я беседовал, сказал, что по личным мотивам. Но Доминго не запятнал себя ничем, могу это утверждать. Хотите, чтобы я еще покопал?
– В этом нет надобности, - сказал я.
– Можете сказать всем тем, с кем беседовали, что Доминго был убит выстрелом в Бретвуде вчера.
– Убит?
– Да. Они, вероятно, захотят предпринять что-нибудь в отношении тела, когда позволит полиция. Капитан Перлберг занимается этим делом.
Я опоздал на несколько минут на встречу с доктором Сильвестром, но он и сам опоздал. Он прибыл в клинику в половине второго и провел меня в свой консультационный кабинет.
– Прошу прощения, что задержал вас, Арчер. Я подумал, что лучше заскочу к Джинни Фэблон.
– Как она?
– Полагаю, что с ней все в порядке. Она, конечно, не оправилась от шока, и я дал ей довольно сильное успокоительное. Но она уже смирилась со смертью своей матери и мужа и уже может смотреть мимо всего этого в будущее.
– Я остаюсь при своем мнении - ее нельзя оставлять одну.
– Она не одна, Джемисоны отдали ей коттедж для приезжих гостей. Они снабжают ее едой, и Питер все время там крутится. Он всегда хочет быть около нее. У нее может быть счастливый финал.
– С Питером?
– Я бы не удивился, - сказал он бодро, но с кривой улыбкой.
– Вы улавливаете мою мысль о том, что счастливая свадьба - самое лучшее средство?
– Как обстоят ваши собственные матримониальные дела?
– Мы с Одри разберемся в нашей путанице. Нам обоим есть что прощать. Но я не обращался к вам как к советчику по брачным вопросам. У меня есть кое-какая информация для вас.
– Он достал картонную папку из ящика стола.
– Вы все еще ищете Лео Спилмена, так?