Человек с автоматом
Шрифт:
Впереди был новый день, но Генка не был твердо уверен в том, что он сможет и, что самое главное, захочет его прожить...
Глава шестая .
СВИНЦОВЫЙ ДОЛЛАР.
Адриатика - эта некогда лучезарная колыбель европейских народов , уже в который раз была охвачена зловещим грохотом сражений и билась в судорогах от нанесенных ей войной ран . Чудовищное по своей жестокости проклятие вновь проявляло свою силу ,гонор, власть. Веками не смолкал здесь топот азиатских орд и приглушенный храп приземистых коней . И опьяненный славой Македонский на север здесь в боях прокладывал свой путь. Ни раз , ни два здесь сотрясала землю поступь легионов Рима и разносился лязг античных колесниц. Прошли столетия , и триумф армий Цезарей сменил османских сабель громкий свист, гнусавая молитва муэдзина , с нанизанными головами частокол и выжженные "янычарами" селения. Двадцатый век принес Балканам грохот пушек ,свист осколков, минные поля , воздушные налеты, скрежет танковых армад. Здесь началась Война Миров. И здесь она имела продолжение. История молчит о том , чем именно так прогневили жители Балкан Ее Высочество Фортуну. Они пришли сюда столетия назад. Пришли с востока и остались навсегда , хотя с тех давних пор их жизнь уже не ведала ни мира , ни покоя . Враг побеждал числом и грубой неуемной силой , но самые чудовищные раны он оставлял не пламенем и кованным клинком , а лицемерным языком своих миссионеров. Их было много .Быть может даже больше чем самих славян . Одни из них пришли сюда под знаменем Джихада и с "откровением" Аллаха на устах .Они не знали жалости и меры , огнем и плеткой сея на своем пути Ислам и хладнокровно разрушая целые селения. Другие с севера нагрянули сюда уже в личине " крестоносцев" , линчуя всех кто в их глазах казался виноват. Так продолжалось долго и упорно. Страдания и ненависть витали над землей .Врагами стали прежние соседи и друзья . Балканский "рай" не выдержал такого испытания и обреченно рухнул в пропасть ,в ад , в алчный и безжалостный Тартар57 ...
* * * Генка беспечно сидел у самой кромки изумрудного прибоя , уткнув голову в колени и зачаровано вглядываясь в поддавшийся румянцем горизонт . Он был совершенно один и ,на его лице выступало легкое замешательство и романтический восторг . С каждым мгновением ему все больше и больше хотелось дерзко и гордо окунуться в вечность ,стремительно промчаться по ее потаенным коридорам времени и хотя бы на час робко прикоснуться к легендарному прошлому этой земли : ловко облачиться в доспехи легионера ,почувствовать ив ладони рукоять короткого эллинского меча , поднять над головой надежный круглый щит с блестящим ликом солнца посреди и , громко вскрикнув что-нибудь на языке Афины 58, ввязаться в бой во славу доблестного Александра или не менее Великого, снискавшего себе почет и уважение Веков ,Гай Юлия Цезаря или грозного Аттилы59. Но окружавший Генку мир упорно продолжал оставаться таким ,каким он был на самом деле . Циничным и грубым, алчным и холодным , лишенным даже слабого намека на античные достоинства и честь . Именно такой мир больше всего и ненавидел Генка . Справа от Генки в этом, реальном до банальности и скуки, мире чернел среди песка его АКМ и россыпью устилали землю нашпигованные мучительной смертью остатки боезапаса. На свисавшем до самой земли ремне Генки угрюмо поблескивали ребристые корпуса боевых гранат , а на выцветшей под лучами балканского солнца гимнастерке смутно проступали багровые пятна высохшей крови . Стояла поздняя осень и обычно переполненные курортниками золотистые пляжи были пустынны и наводили грусть и печаль .И причиной этому был не только леденящий кожу ветер и скудные остатки солнечной ласки . Главной причиной всего ,окружавшего Генку, была война. Война , превратившая в дымящиеся развалины гостеприимный Дубровник .Война , перепахавшая смертоносными осколками и ударной волной все побережье . Война , раскрошившая стены и башни средневековых замков и крепостей .Война , бесцеремонно "засеявшая" живописные долины и ущелья Балкан тошнотворным зловонием трупов и едким дымом пожарищ . Но для Друже Русие - так вначале прозвали Генку его новые друзья боснийских сербы, все это было лишь очередным этапом в его биографии . Генка с самого начала знал, на чьей стороне он окажется в этой войне. Привнесенная в его жизнь Афганистаном ненависть ко всему мусульманскому миру и искренние симпантии к братскому по крови и предкам народу сербов однозначно и четко опредилили его выбор . Кроме того ,у Генки была еще одна веская причина встать на сторону сербских повстанцев против хорватов и мусульман . Это была очень давняя и почти забытая история. Когда-то у Генки был преданный друг , серб по национальности и югослав по гражданству. Им тогда было лет по десять , не более. Но добрую память об этой дружбе Генка пронес через всю свою жизнь . Деян , так звали Генкиного друга , был выходцем из семьи дипломата, но все же держался с Генкой как с равным и ни разу даже намеком не подчеркнул своего элитарного статуса . Долгое время они были неразлучны и понимали друг друга с полуслова , невзирая на то, что родились в различных странах и говорили на разных языках .К тому же очень скоро Деян настолько хорошо выучил русский язык , что уже мало кто мог отличить его от простого
Последние месяцы, которые Генка провел на Балканах, оказались на редкость удачными для армии боснийских сербов. Она неизменно одерживала верх над своим противником и праздновала одну громкую победу за другой. Очень скоро с позором разгромленные хорватские армии были вынуждены трусливо уступить свои позиции наседавшим сербам и , уже ближе к осени, добрых три четверти бывшей республики Боснии и Герцеговины оказались под неограниченным контролем сербских отрядов . Генка в глубине души был искренне рад таким успехам своих новых друзей , хотя подсознательно и понимал , что любая война никому не приносит счастья : ни победителям, ни побежденным. Кроме того, Генка всегда старался быть твердолобым прагматиком. Тем более, что сама судьба не оставляла ему другого выхода. Еще в Афгане он твердо уверовал в то, что волк и медведь не могут ужиться в одной норе или берлоге. Он был ярым противником подобного рода мифов и пацифистских легенд. Война, в его понимании, сколь ужасна и трагична она ни была, все же оставалась наиболее действенным и эффективным орудием эволюции и одним из краеугольных камней любой цивилизации или государства. Она всегда все расставляла на свои места и очень редко когда не являлась закономерным продолжением тщательно скрываемых за лицемерной улыбкой страстей и намерений. Она выпускала на волю ненависть и кровожадную ярость. Только испив до краев эту горькую чашу горечи и страданий , народы наконец забывали о своей взаимной неприязни, столетних распрях и обидах и на еще дымящихся руинах мира пытались строить новые , лишенные цинизма отношения и государства. Убрав из-за спины руку с предательским кинжалом , они были просто обречены ее протягивать открытой ладонью бывшему врагу. Генка упрямо продолжал верить во всю эту "очистительную " миссию Войны. И в основном благодаря этой вере и в этой Балканской войне пытался отыскать Идею, а не трусливое убежище от своих проблем. Отрядом, в который попал Генка, командовал степенный и умудренный опытом капитан бывшей ЮНА 60 Владо Станкович . Он был очень строгим, но хорошим командиром. Единственным его недостатком с точки зрения Генки была не знавшая предела ненависть и жестокость по отношению к хорватам. Корни этой ненависти уходили глубоко в прошлое, о котором сам капитан предпочитал особенно не распространяться. Только по чистой случайности Генка узнал о том, что во время немецкой оккупации, когда капитан еще был мальчишкой, нацистские приспешники хорваты-усташи безжалостно расправились со всей его семьей. Они это сделали в отместку за то, что он, Владо Станкович, решился помогать повстанцам-партизанам и оказался в их отряде. Капитан Станкович так и не смог забыть трагедии своих родных и через всю свою жизнь пронес презрение и ненависть к хорватам. Во всем остальном Станкович был по нраву Генке. Он искренне симпатизировал открытости и подкупающей честности своего нового командира. Но больше всего Генку привлекало в Станковиче его почти безрассудная отвага и необычный ум, позволявший отряду под его командой одерживать победы и не нести почти потерь. Капитан в сознании Генки иногда ассоциировался с этаким гордым, но хитрым котом, способным вывернуться из самой неприятной передряги и "приземлиться" точно на четыре мощных лапы. И в этой своей неуязвимости Станкович чем-то был похож на самого Генку. И Генка подсознательно чувствовал это, хотя и не был готов откровенно это признать. В свою очередь сам капитан тоже относился к Генке с симпатией и уважением, если не сказать большего. Кое в чем он даже открыто покровительствовал Генке и оказывал ему всемерную и бескорыстную поддержку. Станкович был к тому же тем самым человеком, который первым окрестил Генку Друже Русие, когда тот наотрез отказался назвать свое настоящее имя, и позволил Генке стать членом его отряда без унизительных попыток раскопать и выставить на всеобщий суд сумбурные и не всегда благовидные эпизоды из Генкиной одиссеи". Другие Генкины сослуживцы в начале относились к нему настороженно, но уже после первой недели совместных боев против хорватов и мусульман, они уже смотрели на него с уважительным восхищением, а порой даже с завистью к его фантастическому везению и воинскому мастерству. Особенно эффектно Генка отличился в кровопролитном бою за обладание боснийским городком Серебряницы, где ему удалось дерзко "накрыть" из гранатомета мусульманскую огневую точку и даже взять в плен вражеского офицера. После этого боя Генка окончательно стал "своим" среди сербских ополченцев , и каждый из них считал за честь оказаться среди его друзей или, на худой конец, товарищей. Только один из сербских солдат - невысокий, пухленький, с маленькими поросячьими глазками - с самой первой встречи невзлюбил Генку, и Генка отвечал ему тем же. Толстяка звали Анте Маркович. Среди бойцов сербского отряда еще задолго до появления в нем Генки за Анте прочно закрепилась дурная слава как от чрезвычайно вредном , спесивом и неуживчивым зануде. К тому же Маркович был сильно трусоват и до умопомрачения жаден, что сразу же отталкивало от него всех, кто с ним имел отношения. Генку же он возненавидел вначале из зависти к его быстро растущему авторитету и всеобщему уважению. Вскоре, однако у Анте появилась и еще одна причина ополчиться против русского новобранца в его отряде, Причина была до смешного банальна и глупа. Все дело было в том, что Генка наотрез отказался подарить Анте по его настоятельным требованиям свой излюбленный и добытый в качестве трофея в бою "Макаров". Маркович, безупречно следуя своей гнилой натуре, тут же поспешил доложить начальству о наличие у Друже Русие неучтенного и тщательно скрываемого пистолета. Однако результат его гнусного доноса оказался обескураживающим. Капитан Станкович выслушал его молча и без особого энтузиазма. Он даже и не думал о том, чтобы наказывать Генку за то, что тот не сообщил о наличии у него личного оружия. Значительно серьезнее капитана обеспокоил как раз сам факт доносительства в его отряде, а точнее темная личность стоявшего перед ним по "струнке" Анте Марковича. Все же не желая дать возможность разрастись скандалу, Станкович вызвал таки к себе Генку и устроил ему чисто символический "разнос" в присутствии Анте . Казалось, на этом инцидент между Генкой и Марковичем был исчерпан окончательно и бесповоротно. Генка был показательно наказан, а Анте получил вымученную им благодарность за свою "бдительность". Но все же Анте был не настолько глуп , чтобы не понимать того, что все, что сделал капитан было не более чем фарсом , разыгранным им с целью замять досадный инцидент и выставить его, Анте, на всеобщее посмешище и позор. И виной всему этому конечно же был Генка. В этом то Анте нисколько не сомневался и при их случайных встречах с Генкой ехидно усмехался ему вслед и шевелил губами в затаенной и пока бессильной злобе.
Между тем, война продолжалась. После тяжелых и кровопролитных боев на юге Боснии отряд Станковича вновь занял свое место под Сараево, а Генка получил сержантские погоны. Теперь он уже был не просто рядовым бойцом, а командиром отделения диверсантов. В его подчинении оказалось пятеро проверенных и самых опытных в боях солдат. Им он доверял как самому себе. А вот седьмым в его отряде по иронии Судьбы нежданно оказался злополучный Анте. Вот это то и не давало покоя Генке. Кроме того, к внезапному повышению Генки по службе, то есть назначению его на должность "комода" 61 , оказалось приурочено еще одно немаловажное событие . В сербском отряде к Генке привыкли настолько и он заслужил среди сербов такой авторитет, что с некоторых пор его уже перестали звать Друже Русие, подчеркивая этим самым границу между ним и остальным отрядом. Теперь с ним обращались как с равным, по-свойски , и даже наградили новым прозвищем - Друже Терминатор за его неподражаемую смелость, воинское мастерство , отвагу и хладнокровие в бою. И это стало полной неожиданностью прежде всего для самого Генки. Он настолько свыкся с вымученной им ролью иностранного "коммандос", наемника , который искренне воюет за того , кто больше платит, что теперь он был в серьезном замешательстве , не зная как себя вести в дальнейшем. С одной стороны это резкое изменение его статуса в сербском отряде Генке откровенно нравилось и было по душе. С другой стороны , война рано или поздно должна была окончиться , а Генка был не готов принять Адриатику в качестве своей новой Родины. Та замусоленная пачка иностранных банкнот, что получал он ежемесячно за свой неблагодарный "труд" наемника , вполне могла вдруг стать его последним шансом как-то выжить в этом мире , единственным "мостом" , что связывал его с гражданской жизнью. И Генка был не в силах "сжечь" вот этот злополучный "мост". Кроме этой пропитанной потом и кровью пачки банкнот, в его жизни не было уже ничего. У него не было Родины . У него не было дома, когда можно было вернуться. У него не было Долга, ради которого стоило жить. У него не осталось родных и друзей, которые без страха и упрека захотели бы оказаться рядом с ним. У него даже не было мирной профессии, чтобы жить вне объятий войны. Генке было чудовищно больно и стыдно сознавать все это. И особенно то, что он искусный и бесстрашный воин, с богатым опытом и громкой славой и ... в тоже ни на минуту не перестающий чувствовать себя убийцей. Особенно в глазах того, к кому не прикоснулась длань войны . Для них он подобен монстру, машине смерти , горечи , страданий, лишенной всякой жалости и сердца. Но в глубине своих чувств Генка не был кровожадным монстром. Он не испытывал экстаза от чужих страданий, боли и зависимости от него. И то , что лютый Зверь в его душе одерживал победу над легко ранимым Человеком, было трагедией, но не его виной. Он слишком часто поддавался ласкам симпатиям Войны и Славы, однажды не заметив ,как преступил запретную черту. С тех пор понятия добра и зла слились для Генки воедино. В умении сеять смерть и восторгаться славой ему казалось он нашел свой Рок .
* * * Пролетела неделя, прежде чем Генка получил свое первое боевое задание как командир разведчиков и диверсантов. С той самой минуты, как его вызвали в штаб и вручили папку с картами и описанием боевого рейда, все мысли Генки были заняты вопросом, как лучше и с достоинством осуществить возложенное на него задание. Задача, поставленная отделению Генки, на первый взгляд была несложной, хотя и сопряженной с риском и упованием на удачу. Разведчикам был дан приказ осуществить довольно скромный, но в тоже время дерзкий рейд по вражеским тылам: уничтожить мост через речушку Босна и навести переполох в хорватском лагере, расположившемся на берегу. Вначале Генка собирался взять с собой на выполнение задания только Борислава Иовича и Ореста Михайловича - двух крепкого телосложения сербов из его отряда, которым он особенно доверял. Но вскоре его планы резко изменились. После доклада в штабе о предварительных наметках плана проведения сей операции командир отряда Казиевич, сменивший неожиданно тяжелораненого Станковича на его посту, упрямо настоял на том, чтобы Генка взял с собой еще и Анте. Генка долго и упорно возражал, но Казиевич все продолжал настаивать , и Генка вынужден был согласиться. Теперь в его отряде диверсантов появилось слабое и ненадежное звено. Этим звеном был Анте - неуклюжий, самоуверенный и скандальный. Но приказ есть приказ . Закусив в бессилии губу, Генка торопливо вернулся в расположение своего немногочисленного отделения и собрал за массивным столом всю свою "гвардию".
Стояло раннее утро. Генкино отделение, расквартированное в маленьком двухэтажном особняке, принадлежавшим одному из местных сербов, старалось не шуметь и не будить хозяев. Поспешно облачаясь в свои армейские "доспехи" разведчики на цыпочках передвигались вокруг стола в гостиной, сосредоточенно и пристально разглядывая карту предстоящих действий. Генка приглушенно давал пояснения и начал терпеливо уточнять поставленную перед отделением задачу . Неожиданно на лестнице, ведущей на второй этаж в хозяйские покои, раздались робкие шаги. Они принадлежали дочке хозяина - Марьяне Манолич очаровательной и грациозной красавице, сербке по отцу и наполовину хорватке по матери. Девушка осторожно спустилась вниз по лестнице и , обворожительно заулыбавшись в адрес Генкиных солдат, выскользнула из гостиной на кухню готовить завтрак и душистый кофе. Генкины "гвардейцы" восприняли ее появление молча, скрипя зубами и не в силах отвести своих взглядов от ее безупречной фигуры . Марьяна была чрезвычайно красивой и изысканной девушкой с тонкими аристократическими чертами лица и мягкими серебристыми волосами. Весь маленький Генкин отряд был поголовно влюблен в эту скромную и застенчивую боснийскую Афродиту 62 . Генка тоже не был исключением, хотя и старался держать себя с девушкой подчеркнуто строго и отчужденно. А она в свою очередь искренне проявляла симпатии и откровенный интерес к его персоне . Для нее суровый и неулыбчивый незнакомец был не просто доблестным солдатом сербской армии и командиром самого элитного подразделения отряда, он был в ее глазах к тому же кем вроде принца из сказочно далекой, окутанной легендами , молвой и славой северной страны. Вот этот вымышленный ореол романтики и доброй сказки, которым наградила Генку девушка, и заставлял ее стыдливо опускать глаза и тайно улыбаться при их случайных встречах и чисто деловых беседах. Что же касается Генкиных товарищей - сербов, то они в отличии от своего командира особо не стеснялась в своих навязчивых и постоянных ухаживаниях за Марьяной. Больше всех преуспел в этот все тот же Анте Маркович, который в буквальном смысле не давал красавице прохода и постоянно досаждал ей не всегда приличными шутками и намеками. Однако Марьяна упорно не желала его замечать, отдавая предпочтение другим солдатам и, прежде всего, Генке. Вот и теперь, аккуратно разливая кофе по армейским кружкам, Марьяна не спускала с Генки глаз, не обращая ни малейшего внимание на Анте. Наконец, дождавшись того момента, когда завтрак сербов подошел к концу, Генка решительно встал и поспешил продолжить обсуждение планов предстоящего рейда по тылам врага. - Итак, братушки, начал он по-сербски , сдержано и пристально разглядывая лица сербов.
– Выступаем часа через два. Таков приказ. Со мной пойдут: Иович, Михайлович и ... Генка на мгновение запнулся, поморщился и без особого желания закончил фразу : - ... и Анте Маркович! - Да , но как же так, - в недоумении перебил Генку его заместитель Иосип Гражич. - Ни каких возражений, - холодно отрезал Генка.
– Это приказ. И не только мой, но еще и командира отряда. Всем остальным можно пока отдыхать, но быть готовыми выступить по первому требованию. Гражич остается здесь за командира. - Приказ понятен, дружие, - обреченно согласился Иосип и , нахмурив брови, отвернулся. Гражич был не только Генкиным заместителем, но к тому же очень опытным и не лишенным тщеславия солдатом. Пока Генка не сказал про приказ Казиевича в отношении Анте, Иосип не мог никак взять в толк, почему Генка предпочел взять на столь опасное задание этого "рохлю" Марковича, а не его , Иосипа. Но и после весьма убедительных объяснений своего командира ему все равно было очень обидно и он не в силах был скрыть своих чувств. - Ладно, все кто не участвуют в предстоящей операции, могут быть свободны. Иович, Михайлович, Маркович - останьтесь. Надо еще кое-что обсудить,холодно распорядился Генка , не обращая внимание на насупившегося в его адрес Иосипа . Дождавшись, пока за столом осталась только отобранная им боевая команда, Генка быстро и четко продолжил изложение сути операции: - Перед нами поставлены две основные цели : мост через Босну и хорватский лагерь на том берегу. Действовать прийдется быстро и слаженно, без лишнего и , особенно, преждевременного шума. Без приказа не стрелять, чтобы не случилось. Бронежилеты и шлеммаски одевать обязательно. - Да ясно все, командир, - поспешил поддержать Генку Борислав.
– Чай, не в первый раз ... - Знаю , что не в первый, - грубо осадил его Генка, раздраженно сведя брови на переносице.
– Но я не хочу, чтобы он оказался последним. Бессмысленная смерть - это не доблесть, это трусость и предательство по отношению к своим товарищам. И об этом не стоит забывать. Таким образом, пока мы не взорвем этот чертов мост, ни о каком шмоне среди хорватов не может быть и речи. Даже если они начнут палить первыми. Окажемся в их лагере - вот тогда делайте, что хотите. Но не раньше ! - О чем мы говорим? Мост взорвать - это же плевое дело!
– бесцеремонно встрял в перепалку между Генкой и Бориславом Орест.
– Усташи - они только в толпе храбрые, а в остальном - трусливее зайца. Да они сами свой мост подорвут, как только нас увидят. Они же ... - Я бы попросил меня не перебивать, - взорвался от ярости Генка и через мгновение , взяв себя в руки, добавил: - Да, хорватские солдаты обучены плохо, но недооценивать их тоже не следует. Мост тщательно охраняется, так что нам прийдется изрядно попотеть, прежде чем он взлетит на воздух. самый лучший для нас исход - это если нам удастся взорвать мост в тот самый момент, когда мы уже будем в хорватском лагере. Это прибавит врагу паники и сохранит наши жизни. А теперь , всем одеваться, проверить оружие и взрывчатку ! И чтоб без фокусов и сюрпризов !
* * * Стояла уже глубокая полночь , когда маленький сербский отряд во главе с Генкой наконец добрался до злополучного моста через Босну и предусмотрительно укрылся в прибрежной, заросшей кустарником ложбине. Генка , не торопясь, изучал обстановку и судорожно прикидывал что к чему. - Значит , так, - сдержанно заговорил он, убирая от глаз прибор ночного видения и громко щелкая его переключателем.
– Без лишнего шума нам пока на мост не пробраться. Так что , вначале прийдется ликвидировать хорватский " караул" , причем весь, а затем утихомирить часовых. Мы с Орестом займемся "караулом" , Борислав отправит к праотцам вначале часового на этой стороне реки, а после моего сигнала фонариком - и на той стороне Босны. Маркович немедленно приступает к минированию опор моста вначале на этом берегу, а затем и в центре. После разборок с "караулом" мы с Орестом закончим минирование моста возле будки часового на хорватской стороне. - Ну зачем же в трех местах-то минировать, - недоуменно возразил Анте.
– Я просто заминирую его в центре и баста. Одного заряда вполне достаточно. От этого мостика только одни сваи останутся. - Выполняйте приказ, Маркович, - с трудом сдерживая свой гнев , перебил его Генка. - Как скажешь, командир, - с наигранной покорностью откликнулся тот и принялся усердно выуживать из своего вещмешка брикеты взрывчатки и раскладывать их на три равные кучки. - Все, за дело, - шепотом скомандовал разведчикам Генка и , жестом увлекая за собой Ореста, решительно направился в сторону маячившего на фоне блеклого горизонта вражеского караульного домика. Первой серьезной преградой на их с Орестом пути стало минное поле. К счастью , его им пройти удалось без приключений. Благо Генка никогда не расставался со своим портативным миноискателем и маленьким, размером с толстую шариковую ручку, фонариком . Минут через двадцать , преодолев добрые полсотни метров, они уже были прямо под затемненными окнами домика, в котором располагался на отдыхе хорватский "караул". Изо всех сил прижавшись к земле и замерев без движений , сербские разведчики принялись терпеливо ожидать дальнейшего развития событий и удачного момента для нападения на "караул". В караульном домике на удивление было тихо. Только изредка раздавались тяжелые и громкие шаги, чье-то сопение и лязг оружия. Неожиданно дверь караульного домика слегка приоткрылась , и над его деревянным крыльцом запрыгал тусклый огонек тщедушной лампочки. Две темные фигуры в хорватском обмундировании показались из дверей домика и неподвижно застыли на его крыльце. - Кажется, пришла пора действовать, - сдавлено прошептал Генка, поворачиваясь лицом к Оресту.
– Берешь на себя правого из солдат. Я разбираюсь с его товарищем и не теряя времени даром врываюсь внутрь "караулки". Остальное - дело техники. В следующее мгновение один из хорватских солдат вдруг беспечно спрыгнул с крыльца и не спеша зашагал в сторону сверкавшей в отблесках звезд реки. Другой тем временем вернулся в "караулку". - Что-то не так, - встревоженно зашептал Генка, убирая за пазуху уже снаряженный и готовый к бою пистолет с глушителем и свой видавший виды штык-нож.
– Планы меняются. Похоже, Судьба вновь улыбается нам, а не хорватам. Между тем вражеский солдат , так еще ничего не подозревая о том, что охота на него уже началась, беспечно присел на корточки прямо у самой воды, не спеша извлек из внутреннего кармана куртки пачку сигарет и закурил. - Надо же, какое везение, - все еще не веря в обрушившуюся на него удачу, ухмыльнулся Генка и тут же поспешил добавить в адрес своего напарника: Орест, братка, возьми-ка на прицел дверь в "караулку". А я пока займусь этим непутевым "ягненком". Генка ловко и быстро высвободил свои ноги из плена тяжелых полуботинок, сбросил с пояса подсумок и бережно положил на траву автомат. Уже через минуту он , крепко и уверенно зажав в правой ладони штык-нож, бесшумно подкрался к пребывающему в никотиновом экстазе хорвату. Он уже мог слышать его ровное и безмятежное дыхание и чувствовать запах разгоряченного молодого тела. Инстинкт охотника , проснувшийся в Генке , безошибочно подсказывал ему то, что враг безоружен и шансов выжить у него уже нет никаких. Хорватский солдат еще не знал, что доживает последние мгновения своей несчастной жизни, что приговор ему Судьбой и Генкой уже давно подписан. Он был так молод и фатально безрассуден. Генка тоже был молод. Но в отличии от своего врага уже успел пройти огонь и воду и кромешный ад. Его не зря прозвали сербы Друже Терминатор. И в эти скудные мгновения перед последним и роковым броском он чувствовал себя действительно отлаженной машиной, машиной смерти , со спущенным курком и рвущейся вперед пружиной боевого механизма. Еще мгновение и острое как скальпель лезвие ножа по ручку погрузилось в горло бедному хорвату. Тот не успел не только вскрикнуть, но и даже вздрогнуть. Генка в спешке сдернул с коченеющего трупа униформу и сам брезгливо натянул ее себе на плечи. Затем он хладнокровно встал, зажал в ладони пистолет с "глушилкой" и твердым шагом двинулся к хорватской "караулке". Орест встретил Генку у крыльца. Он был слегка напуган, так как видел сцену гибели хорвата у реки от самого ее начала до конца и вот теперь слегка подавленно поглядывал на руки Генки и окровавленный штык-нож. - Так вот почему тебя прозвали - Друже Терминатор, командир, - с трудом он произнес навстречу Генке. - У нас не много времени, Орест , - холодно ответил Генка.
– Убери руки с оружием за спину и ничего не предпринимай без моего приказа. Сейчас мы разыграем красочный спектакль. Ты - сербский перебежчик, а я тебя взял в плен без шума и стрельбы. Ты войдешь в "караулку" первым, а я за тобой. Сразу как войдем, кричи , что сдался добровольно, а я тебя чуть не убил. Как только нам на встречу выбегут хорваты, сразу падай на пол и стреляй. Если нам немного повезет, мы перестреляем всех их раньше, чем они поймут , что происходит. Все, пошли вперед. Генка грубо подтолкнул обескураженного серба к "караулке" и вместе с ним поднялся на крыльцо. Затем он дерзко пнул ногой дверь, умышленно стараясь разбудить хорват и , главное, их командира . Затем зычно в полный голос выругался по хорватски и приказал Оресту начинать спектакль. Тот неуверенно кивнул и громко вскрикнул тоже по хорватски: - Стойте, не стреляйте ! Я сам пришел к вам , я сербский дезертир ! Мгновение спустя он оказался на полу. Еще через мгновение все было кончено с хорватским караулом. Пули сербов были беспощадны. Хорватский офицер, метнувшийся к оружие и кнопке вызова подмоги тут же был убит. Его солдат постигла та же участь. - Кажется, все получилось - враг раздавлен, - с трудом переводя дыхание и переступая через тела хорват, подытожил Генка.
– Теперь неплохо бы привести здесь все в порядок. Труп офицера - снова в койку , солдат куда-нибудь подальше с глаз долой. Я думаю оставить "усташам" здесь маленький подарок. Так сказать - сюрприз ! Генка жестом приказал Оресту заняться офицером , а сам пробрался к выходу из караулке, срывая на ходу с себя хорватский китель и ремень. Прошло немного времени, пока они не вернулся в своей обычной форме, с вещмешком , подсумком, автоматом. - Ну-у, - удовлетворенно произнес он, поглядывая на Ореста и приведенную
– Тех двух солдат я оттащил на кухню, а офицер "спит" вечным сном на койке возле рации и боеприпасов . - Очень неплохо, - самодовольно потирая руки, согласился Генка.
– Можешь взять у офицера пистолет и пару запасных обойм к нему. Помоги Марковичу минировать мост , я скоро буду. Надеюсь, Борислав уже успел" утихомирить" часовых и тоже вам поможет. Генка сделал шаг назад и дал Оресту выйти вон из "караулки", чуть слышно пробурчав себе под нос : - Ну-у-у-с, теперь посмотрим , кто на свете всех умнее, кто на свете всех хитрее ... Серб приглушенно хлопнул дверью , оставив Генку одного. Генка не спеша присел на пол и принялся выкладывать из вещмешка взрывчатку , шнуры, взрыватели и липкий скотч. Подобно большому и уродливому пауку Генка , обливаясь потом, методично превращал хорватский караульный домик в смертоносную ловушку. Минут через десять густая паутина из подрагивающей проволоки уже густо устилала пол "караулки" и небрежно свисала гирляндами из ящиков с патронами и ребристыми корпусами гранат . Тесно прижавший спиной к входной двери и рискуя сам взлететь на воздух, Генка наконец удовлетворенно хмыкнул и аккуратно прикрепил к порогу "караулки" контрольный проводок. Все, западня была готова. Механизм незримой смерти был запущен и в нетерпении ждал гостей. Генка не скрывал восторга от проделанной работы и лишь устало морщился и тяжело дышал. Еще бы , в эти редкие мгновения он чувствовал себя гроссмейстером-профессионалом небрежно загонявшим в угол растяпу дилетанта. Подобная игра была не просто обречена на безусловную победу, она вообще не оставляла шансов для врага. К тому же это способ ликвидации противника был гарантирован от сюрпризов и случайных жертв. Генка не спеша покинул "караулку" и лишний раз взгляд на то, что сотворил врагу в подарок. Внешне караульный домик имел свой первозданный вид. Смерть затаилась в мастерски запрятанном на офицерской койке "адском" механизме. Один лишь шорох нужен был, чтоб запустить в работу нашпигованную смертью паутину. Уже через минуту, когда хорватские солдаты посчитают паутину мертвой, чудовищный по силе смерч все должен превратить в зловещие руины. Генка резко отвернулся и , заправляясь на ходу, направился к черневшим в белесом тумане опорам злосчастного моста. Орест приветствовал его чуть слышным возгласом и задорным блеском глаз . Мост был уже готов для взрыва. Осталось только снять предохранителей взрыватель и бережно настроить передатчик на выбранную для сигнала частоту. Взрыв по расчетам Генки был должен опрокинуть мост не раньше чем , разведчики окажутся у лагеря хорват. Иначе все могло пойти насмарку. Вот почему он приказал минировать хорватский мост аж в трех местах и только лишь в одном из них установить управляемый по радио взрыватель. Остальные взрыватели были обычными , и Генка , умудренный горьким опытом, не исключал возможности того, что их найдут хорватские саперы. Но, обнаружив мертвый "караул", следы минирования на мосту, хорваты вряд ли смогут догадаться, что следует искать взрывчатку сербу сразу в трех местах. Ну, первый из зарядов под центральной стойкой найти им не составит особого труда. И вряд ли в их сознании возникнет мысль искать заряды у прибрежных стоек. На эту их самоуверенность и делал ставку Генка. - Все, Друже, готово, - пыхтя и выжимая мокрую одежду, доложил Орест и посмотрел на Генку. - Ну чтож, тогда уходим, - после паузы распорядился тот, бросая недовольный взгляд на быстро розовевший горизонт.
– До полного рассвета осталось меньше часа. Нам не мешает поторопиться . Генка задумчиво поморщился и встревоженно отбил пальцами дробь по прикладу своего автомата. - Ну где они там запропастились, - прохрипел он в адрес Борислава и Марковича, пристально вглядываясь в противоположный берег Босны. Только теперь он обратил внимание на две пригнувшиеся фигуры, быстро бежавшие по мосту в их с Орестом сторону. Первое, что пришло Генке в голову , было - "хорваты". Но, к счастью, он ошибся. Это были кипевший от злости Борислав и насмерть перепуганный Маркович. - Пичка матери 63 , - грязно выругался по сербски Борислав, чуть не сбив с ног Генку и Ореста .
– Черт бы побрал эту безмозглую скотину ! - Да я, да я, - тщетно попытался вставить слово в свое оправдание запыхавшийся Анте.
– я не смог ... - У-у-у, тварь, - обрушил на него свой гнев Борислав, но Генка поспешил перехватить его руку и не терпящим возражений тоном скомандовал: - Отставить разборки. Немедленно проверить автоматы и гранаты. Мы еще должны успеть до рассвета обезвредить часовых , охраняющих хорватский лагерь, и подобраться как можно ближе к армейским складам и штабу неприятеля. В бой с солдатами противника не вступать. Наша задача устроить как можно больший переполох, нагнать на них побольше страху и вывести из строя здание штаба. После этого немедленно отходим и взрываем мост. Пока здесь будет паника и все нас будут искать у моста, мы сможем спокойно перейти линию фронта и оказаться у своих . Но, мы это уже не раз обсуждали. Так что , вперед !
Первого хорватского часового, слегка прикорнувшего на смотровой вышке, точным броском штык-ножа "утихомирил" Борислав. Второму сломал шею Генка. Еще двое незадачливых хорватских солдат напоролись на штыки сербов уже почти на самом "периметре" колючки, ограждавший склады и палаточный городок хорват. До ближайшего из складов было метров тридцать. Генка многозначительно усмехнулся, небрежно скинул с плеча автомат и ловко передернул затвор. Затем он сдернул с пояса гранату, выдернул чеку и со всего размаху запустил ее на крышу вражеского склада. - Ну же , начали атаку !
– громко приказал он сербам . Уже через мгновение первый мощный взрыв потряс хорватский лагерь. За ним последовал еще один. Еще. Еще. Ураган осколков и огня обрушился на головы хорватов. Все, что могло горело , плавилось и издавало крики. Все были в панике , включая даже сербов, разгоряченных боем и стрелявших наугад. И только Генка продолжал хранить спокойствие и хладнокровие во бушующем вокруг него кошмаре . Он не стрелял, хотя и мог бы. Он был задумчив и сосредоточен. Он пристально разглядывал злосчастный мост терпеливо ждал . Ждал долго и упорно , пока багровый смерч не взвился над хорватской "караулкой" . Все, это был сигнал. Сигнал к немедленному отступлению , пока хорваты не пришли в себя и не нашли зарядов под опорами моста. Генка торопливо вскинул руку вверх и сделал залп ракетой в сумрачное небо. Прошла минута. Другая, Третья. Наконец на фоне зарева пылающего лагеря хорватов вдруг появились две пригнувшиеся к земле фигуры, бегущие по направлению к Генке и продолжавшие отстреливаться от врагов. Но почему их было две ? Где был еще один из Генкиных друзей ? Генка был встревожен не на шутку. Лицо его осунулось и густо покраснело. В первом из бежавших Генка быстро узнал Марковича. Тот был смертельно бледен и , так не добежав до Генки пару метров, скороговоркой выпал в лицо встревоженному Генке : - Командир , командир, нам надо уходить! Генка не ответил. Презрительно окинув взглядом Анте , он бросился навстречу второму из своих солдат . Им оказался Орест Михайлович. - Где Борислав? Почему его нет с Вами ?
– раздраженно прокричал он в адрес серба.
– Почему вас двое, черт возьми ? - Он был с Марковичем, - с трудом переводя дыхание, откликнулся Орест. Его что еще нет? - Где Борислав, скотина, - в ярости набросился на Марковича Генка . - Не знаю я, он сам...- трусливо пятясь, забормотал Маркович .
– Он, он... Генка не сдержался и , выхватив из кобуры свой пистолет, вдавил его дуло в лоб оцепеневшему от страха Анте, щелчком взвел его затвор и громко повторил вопрос: - Ну-у, мразь, где, где он ... - Он, он, не знаю ...,- плаксивым тоном завопил Маркович, вставая на колени перед Генкой.
– Не убивай ....нет ... Он погиб ...случайно ...от взрыва гранаты ... у самых ног. Его больше нет. Это правда ! Мгновение спустя Генка вдруг заметил знакомую фигуру , охваченную пламенем и неуклюже прыгающую через ограду лагеря хорват. - Да это ж Борислав !
– мелькнула в голове у Генки страшная догадка. - Ах ты сволочь ! Вот значит , как он мертв, да ?
– Генка в ярости обрушил удар своей ноги на подбородок Анте и более не в силах сдерживать свой гнев резко вскинул перед собой руку с пистолетом и хладнокровно выстрелил в лицо опешившего Анте. Тот вскрикнул и опрокинулся навзничь. Но Генку это уже мало волновало. Он отшвырнул небрежно в сторону "Макаров" и поспешил на выручку еще живому Бориславу. Но и хорваты время даром не теряли . Они уже почти настигли Борислава пытались взять его живым. Генка сделал еще один отчаянный рывок, но в этот самый миг страшный взрыв подбросил тело серба вверх , и Генка потерял сознание. Пришел в себя он через несколько секунд и , первое, что он увидел, было замершее в оцепенении тело Борислава , его разбитый лоб и полураскрытые глаза. Генка вскочил на ноги и бросился к телу Борислава. Он тщетно пытался привести в сознание серба. Тот был мертв. - Командир, надо срочно уходить, кажется хорваты уже пришли в себя и вот-вот за нас всерьез возьмутся, - окликнул Генку Михайлович и добавил с грустью: - Бориславу нам уже не помочь. А погибать всем вместе так бессмысленно и глупо ...Ты же сам говорил, дружие. Это не доблесть , а трусость. - Да, да , конечно, - согласился Генка и привстал с земли. Хорватские пули уже ложились совсем рядом. Им с Орестом стоило больших трудов добраться до прибрежных зарослей и оказаться у воды. Это было позорное бегство. Но иного выхода Генка не видел. Их силы были на исходе и , выйти живыми из этого ада у них оставалось все меньше шансов. Уже было совсем светло. И тут только Генка вспомнил про мост и передатчик. Было самое время завершить их задание и подготовить себе дорогу к отходу. Генка уверенно надавил на сигнальную кнопку ,и уже через секунду мощный взрыв разворотил бетонный опоры мосты и сбросил в реку перекрытия. Все, задание было выполнено. Хорватский мост был взорван. Только теперь Генка мог себе позволить отдышаться, слегка расслабиться и обвести печальным взглядом свой небольшой отряд. ... Стоп ! Случайно натолкнувшись взглядом на фигуру Анте, Генка побледнел и новый приступ ярости и злобы бесцеремонно вторгся в его душу. Он был уверен в том, что если бы Анте не подставил Борислава, тот был бы жив. Но он , Генка , нем мог никак все это доказать, и даже самому себе. Но подсознательно он чувствовал, что прав. И еще Генка никак нем мог взять в толк, почему этот пухлый серб все еще жив. Он отчетливо помнил свой срыв и выстрел, а так же то, что сам он редко делал промах при стрельбе. Но, судя по всему, это был именно тот случай. Пуля, выпущенная Генкой, всего-лишь чиркнула по голове Марковича, не нанеся ему серьезного вреда. И вот теперь он аккуратно бинтовал свою голову, периодически бросая в адрес Генки яростные взгляды. - Успокойся, командир, - приветливо окликнул Генку Михайлович.
– Я все видел. Когда мы будем дома, эта мразь пойдет под Трибунал. Не меньше. Я смогу подтвердить его вину. Он бросил Друже Борислава на верную гибель или плен и трусливо бежал. И ты правильно бы сделал, если бы пристрелил эту тварь . жаль только, что промахнулся ! - Мне тоже жаль, - процедил сквозь зубы Генка, презрительно разглядывая Анте. - Ну, это мы еще посмотрим, кто из нас пойдет под Трибунал, - беззвучно прошептал губами Анте , не поднимая головы.
* * * Долгожданная весна обещала быть теплой и ясной. Генка лежал, подперев голову руками, на самом верху сеновала и печально всматривался в линию горизонта. Туда, откуда доносилась артиллерийская канонада и , ветер приносил ошметки дыма. Там, в предместье мусульманского анклава Серебряницы вот уже неделю упорно сражался его отряд и ребята из его отделения. Сопротивление мусульман было отчаянным и сербы несли серьезные потери. Один за другим гибли добродушные Генкины товарищи, а он, как последний трус и выродок вынужден был отлеживаться здесь , среди безмятежной тишины и мирного покоя Маноличенского двора, периодически отхлебывать из фляги со спиртом и заниматься самобичеванием. Генка был в трансе от навалившихся на него неприятностей, и только ядовитые пары алкоголя все еще сдерживали его от рокового шага - снять с предохранителя свой "Макаров" , загнать в его ствол серебристый патрон и навсегда поставить точку в этой " распрекрасной" жизни. Причиной его неприятностей был все тот же злополучный мост через Босну и с блеском выполненное им задание. Нет, конечно он сделал все правильно и четко. Командование сербов даже собиралось представить его к награде как героя и повысить в звании, но ... по дороге домой на минном поле подорвался Орест. Генка так до сих пор и не мог понять, как это все произошло. Орест шел за Генкой след в след на расстоянии какой-то дюжины шагов. А вслед за Орестом шел Маркович. Генка был абсолютно уверен в правильности и безопасности выбранной им тропы и просто не мог бы пропустить ни одной из отмеченных им на карте мин. даже если бы он это и сделал, то даже в этом случае должен был бы погибнуть первым он, но никак не Орест. Но все же, вопреки здравой логике , взрыв прогремел у Генки за спиной и Судьба отобрала жизнь у Ореста. Генка в бессилии рвал на себе волосы, пытаясь разгадать причину смерти друга. Но он не мог найти ответ на свой немой вопрос к безжалостному Року. Орест умер уже в лагере, так и не прийдя в сознание и мучительно страдая от смертельных ран. Вначале никто ни в чем не обвинял Генку, Но с прошествием нескольких дней он был неожиданно отстранен от командования отделением и ему было строго воспрещено участвовать в дальнейших боевых операциях отряда. Тщетно он пытался выяснить причину произошедших перемен. Командир отряда Казиевич упорно не желал с ним говорить. И только от его ординарца Генка с огромным трудом узнал про то, что после возвращения разведчиков с задания в руки Казиевича попал чей-то скромный неподписанный донос. Дело уже пахло Трибуналом. Свою посильную лепту внес в это и обуянный жаждой мести Анте, открыто заявивший об измене Генки и его попытке пристрелить добропорядочного сербского солдата. Услышав эту чушь , Генка здорово вспылил и чуть на самом деле не отправил Анте в "лучший" мир. Насилу удалось их растащить и тем спасти отчаянно вопившего от страха Анте. Сербы, уважая Генку за отвагу и мужество в бою, не верили в чудовищные обвинения Анте, но, все же, тень сомнения прокралась и в их души. Генка был подавлен этим и не находил себе успокоения. Только лишь разведчики его родного отделения все продолжали безгранично верить Генке и в чем могли пытались оказать поддержку. Они уж слишком хорошо узнали Марковича и Генку, что бы презирать одного и доверять другому. В довершении всего, в одном из боев за город Мостар, трагически погиб капитан Станкович. Над головой Генки начали всерьез сгущаться тучи.
Неожиданно внимание Генки привлек к себе чуть слышный шорох и приглушенная поступь маленьких девичьих ножек. Генка поспешно свесил голову вниз и с высоты своего положения и к своей искренней радости обнаружил в дверях сарая девичью фигуру с тяжелым глиняным кувшином на плече и маленькой корзиночкой в руках. Это была Марьяна Манолич. - Друже Русие, - мелодичным голоском заговорила она.
– Как вам спалось ? Генка неопределенно пожал плечами и , не спуская с девушки глаз, смущенно поспешил задвинуть в сено полупустую флягу с алкоголем. - А я вам завтрак принесла, - между тем , игриво улыбаясь, продолжала девушка, разглядывая Генку.
– А то вы совсем тут с голоду умрете. Целыми днями лежите здесь, а мы даже забыли про то, как вы на самом деле выглядите. - Обо мне никто не справлялся, - неуклюже сползая с сеновала, перебил девушку Генка.
– Ну-у, там, командиры, друзья ? - Да нет вроде. Все тихо. Наверное, о вас уже давно забыли ?
– слегка замявшись, произнесла Марьяна, протягивая Генке молоко в кувшине и скромный деревенский завтрак. - Забыть можно только о мертвом..., - неожиданно даже для самого себя мрачно пошутил Генка.
– А я пока еще ... - Не надо так, Друже Русие, - печально сдвинув брови и чуть не плача, пробормотала девушка.
– Я же к вам со всей душой, а вы... А вы все еще считаете меня глупой девчонкой. Почему вы такой. Ведь я же вижу, я нравлюсь вам. Но вы никогда не захотите признаться себе в этом. Ведь так ? - Может и так , - наиграно равнодушно согласился Генка, все еще не поднимая глаз с земли и неуверенно прислоняясь спиной к стенке сарая. Девушка замолчала. Генка не мог видеть ее прекрасных и томных глаз, но был уверен в том, что смотрит она только на него и вряд ли удовлетворена его ответом. Генка развязно опустился на пол , принял у девушки кувшин с душистым молоком и с наслаждением сделал несколько глотков. Тем временем, Марьяна тоже опустилась рядом с Генкой, присев на корточки и выронив из рук корзинку. Краем глазам Генка смог уловить столь трогательное умиление на ее лице и чуть дрожавшие от трепета ресницы. Внезапно девушка коснулась Генку пальцами своей руки и нежно провела ладошкой по его заросшему щетиной подбородку. Генка растерялся и чуть не выронил из рук кувшин, но все же поспешил отпрянуть в сторону из под руки Марьяны. - Но почему, ответь мне, почему, - дрожащим голосом и со слезами на глазах, взмолилась Марьяна.
– Почему ты отвергаешь мои ласки и чувства ? Почему ? Кто ты на самом деле ? Человек или машина ? Неужели эти слухи про Терминатора - все правда , да? Ответь мне, только не молчи ! - Пожалуй, это правда, - бледнея и кусая губы, процедил сквозь зубы Генка. Какое-то давно забытое , затертое в сознании и памяти , чувство бесцеремонно вторглось в его душу. Почти интуитивно , не контролируя себя он вдруг поднес к своим губам покорную ладонь Марьяны и нежно подарил ей поцелуй. - Все это правда ! Пусть горькая , но самая, что ни на есть, - с трудом переводя дыхание и устремляя взгляд сквозь девушку в разверзнувшуюся бесконечность, повторил он столь ему понравившуюся фразу.
– Ты очень милая и прекрасная девушка, Марьяна. Но я не в праве отвечать взаимностью на твои чувства и хорошее ко мне расположение. И не потому, что в моем сердце есть другая. Нет, отнюдь ! Сердце то как раз свободно ! Точнее, его просто нет ! Генка обхватил свои колени руками и грустно продолжал свой монолог: -Да, да, ты не ослышалась. Перед тобой действительно чудовище , лишенное когда то сердца, а вместе с ним и чувств, страстей и , самое печальное, умения страдать и принимать страдания другого. Знаешь, я кажется в твоем сознании обрел несвойственный моей натуре ореол героя. Правда ведь ? Я представляюсь тебе кем-то вроде сказочного принца. Но на самом деле - все не так . Эльфы, принцы и герои бывают только в сказках. В реальной жизни все иначе. Перед тобой сидит безжалостный злодей. Возможно чуточку и странный, порой , возможно , даже привлекательный и дерзкий. Но все равно - злодей. Подумай об этом всем хорошенько. Я убил очень многих людей и совсем не жалею об этом. Я привнес в этот мир толь боль и страдания и , что самое страшное, искренне этим горжусь. Я не только не способен сделать твою жизнь счастливой, напротив, я в состоянии превратить ее в кромешный ад. Ведь люди, которых я когда-либо любил или в кого я верил, либо давно мертвы, либо несчастны. Злосчастный Рок довлеет над моей Судьбой, без сожаления линчуя всех, кто был когда-то дорог мне, кто жаждал быть мне другом, кто опрометчиво пытался сблизиться со мной. Увы, это Судьба. Ее мне не сломать. Я не хочу , чтоб ты , Марьяна , стала новой ее жертвой. Забудь ты лучше про меня. Перед тобой открыты любые двери. Ты не когда не брезгуй тем, что дарит бескорыстно тебе жизнь. Все, кажется , я ответил на мучиющий тебя вопрос ? - Нет, ты все врешь, ты, ты не такой ...,- в сердцах взорвалась девушка и тут же разрыдалась. Не в силах больше сдерживать себя, она отчаянна забарабанила ладошкой Генке по щекам. Тот даже не пытался оказать сопротивление и стойко принимал удары по своим щекам. Взгляд Генки был туманным и безликим. Его лицо скривила грубая усмешка и заскользила по губам. Он был спокоен. Даже слишком. Так может быть спокоен только мертвый человек. Или машина, на худой конец. - Ну хорошо, - чуть слышно процедил сквозь зубы он.
– Я просто не люблю Вас, леди ! Жестоко улыбнувшись, он дерзко посмотрел в глаза Марьяны. Та не утерпела, сорвалась с места и , обхватив лицо рукам, поспешно выскользнула из сарая вон. Генка проводил ее фигуру мрачным взглядом, забрался вновь на сеновал и судорожно затянулся сигаретой. Он чувствовал себя подонком. Он понимал, что поступил бесчестно и жестоко. Уже в который раз он так цинично раздавил свои сомнения и чужие чувства. Но несмотря на эти угрызения души, поруганную совесть , честь и благородство, он благодарен был судьбе за то, что у него хватило духу это сделать. Быть может это был единственно порядочный поступок в его жизни , а вдруг еще к тому же и последний?
* * * До самых сумерек и первых звезд Генка пролежал на сеновале. Марьяна приходила еще дважды, принося с собою молоко и пищу. Но Генка так ни разу больше не спустился на ее призыв. Он лежал на спине, подперев свою голову руками и сквозь большую щель в стене сарая бесцельно изучал окрестные холмы и синий небосвод. Время от времени он приподнимался на локтях , вливал в себя еще немного спирта, курил без меры и вскоре вновь предавался созерцанию носившихся по небу облаков и птиц. Ближе к полуночи, когда усыпанное жемчугом ночное небо уже успело уму поднадоесть , он наконец решился ненадолго покинуть мягкий сеновал и побродить по заспанным окрестностям селенья, надеясь обрести в ночной тиши покой и веру в самого себя. Балканская ночь была прохладной, но терпимой. Луна с трудом светила через тучи, беспечно серебря дорогу и окружающий ее кустарник. Далеко на северо-западе громко ухала канонада взрывов и полыхало зарево войны, иногда и с юга доносился автоматный треск и приглушенный грохот от разрыва мин. Генка все шел и шел. Вдоль мертвых развалин домов и сараев . Вдоль покореженных огнем заборов и стволов . Вдоль мрачных воронок и солдатских траншей. Он шел в тишине и гнетущем безмолвии. Шел , куда глядят глаза. Шел без передышки и без надежды встретить на своем пути кого бы то ни было . Шел , склонив голову вниз и беспечно отведя за спину руки. И вдруг какое-то, неподдающееся объяснению чувство заставило его застыть на месте, вверх поднять глаза и пристально вглядеться в тусклое окошко одного из домиков селенья. О, боже, сам того не подозревая, Генка оказался возле дома, от которого бежал. Не в силах сдерживать свой интерес и любопытство, он осторожно подобрался к дому и робко заглянул во внутрь. Перед ним была ему гостиная. Та самая , в которую он так стремился , и чей порог не мог переступить. Она была освещена и в ней была Марьяна . Она стояла у массивного стола, рядом с незнакомым Генке парнем. Тот был еще подростком, лет 15 - ти , а может старше , и занят тем, что жадно поглощал предложенную ему пищу. Когда он обернулся, Генка вдруг заметил неподдающееся сомнению сходства черт его лица с лицом Марьяны. Да, безусловно, сходство было. Словно между братом и сестрой. Как это Генка не догадался сразу ?! Марьяна как-то вскользь при нем упоминала про своих родных среди хорват. Про брата она тоже что-то говорила. Но чутко уловив на лицах сербов тень замешательства и подозрения, она поторопилась изменить тематику их разговора. Генка не придал тогда ее словам серьезного внимания. И вот теперь он , кажется, готов об этом пожалеть . Меж тем , Марьянин брат уже заканчивал свой небогатый ужин . Степенно встав из-за стола, он неспеша оправился и по-хорватски заговорил с Марьяной . Тут только Генка обратил внимание на то , что парень был вооружен. На кожаном его ремне болтались две гранаты, а из под куртки проступала кобура. Сомнений было мало в том, что брат Марьяны помогал в войне хорватам. Однако он был смел ! Почти как Генка. Вот так, с огромным риском для себя прийти в свой дом на территории врага ?! Он был достоин уважения . Генка недовольно сморщился от боли в перетянутых суставах и между прочим огляделся. Уже через мгновение он торопливо спрыгнул на траву, спеша найти себе укрытие в густой тени Маноличенского сада. К крыльцу марьяниного дома приближался некто в сербском "камуфляже". Мужчина был приземист и слегка хромал. И Генка безошибочно узнал в пришельце Анте. Серб поднимался по ступенькам дома медленно, крадучись, стараясь не шуметь и лишний раз не привлекать к себе внимания. Похоже было, он прекрасно знал о том, что происходит в доме. Он не спешил, держал себя уверенно и смело. Прошла минуту, прежде чем он подобрался к двери дома, с размаху настежь распахнул ее и торопливо ринулся вперед. Ему в ответ раздался женский визг, звон бьющейся посуды и стекла. Генка вновь решил занять свой пост для наблюдения, прильнул лицом к холодному стеклу и , перед ним предстала жуткая картина. Марьянин брат валялся на полу, раскинув руки в стороны и закатив глаза от боли. Маркович, судя по всему, его сбил с ног прикладом автомата. Испуганная до смерти Марьяна забилась в дальний угол комнаты и с ужасом разглядывала серба. Тот, злорадно скалясь и все еще сжимая автомат, чей ствол направлен был парнишке прямо в лоб, небрежно скинул с плеч бронежилет и прямиком направился к Марьяне. - Ну, стерва, здорово я тебя выследил, а?
– зловеще засверкал глазами он.
– Что, "усташам", помочь решила ? Родная кровь , не правда ли , паскуда ? А мы тебе , так значит не ровня ? Ну это мы сейчас проверим кто здесь хозяин и чего ты стоишь ? ! В одно мгновение Генка осознал, что может и должно произойти в дальнейшем, какую участь уготовил девушке Маркович. В мгновение ока Генка оказался на крыльце. Однако следовать примеру Анте он совсем не собирался. Взяв себя в руки и чуть дыша , он аккуратно и практически без шума протиснулся внутрь дома и замер в ожидании. Однако Анте тоже время не терял. Небрежно положив на стол свой автомат, зловеще улыбаясь, он обнял девушку за плечи, прижал ей к горлу свой штык-нож и принялся бесцеремонно рвать с нее одежду, ликующе шипя себе под нос: - Что ,крошка, поиграем с дядей Анте ? Он добрый, нежный. Он тебя плохому не научит. Ты ж его любишь , правда, да ? любишь, любишь, вот только стесняешься это признать ? - Зато я не стесняюсь этого признать, Друже Маркович, - неожиданно обрушился на серба властный и жестокий голос Генки.
– Оставь в покое девушку, скотина, или я продырявлю тебе твой гнусный череп ! Ну ! Генка стоял в дверях , расставив ноги и сжимая в руках пистолет, чье дуло упиралось точно Анте в темя. - Ты этого не сделаешь, Друже Русие, или как там тебя, Терминатор, - не оборачиваясь и гнусно продолжая лапать тело девушки, неуверенно промямлил серб в ответ.
– Ведь ты и так под Трибунал ходишь .Тебе никак нельзя меня убить. Я же твоя последняя и , что скрывать, единственно возможная надежда. Ведь я один лишь только знаю , что случилось там , в хорватском лагере и у моста чрез Босну. А стоит тебе только меня ранить , как ... - Мне надоело ждать, скотина, - бесцеремонно огрызнулся Генка, щелкая затвором, и надавил на спусковой курок "ПМ". Выстрел прозвучал незамедлительно и гулко. Нов следующий миг Генка неожиданно почувствовал удар в свой пах и , скорчившись от боли, рухнул на пол. Он был не в состоянии понять , что происходит, кто опрокинул его на пол и сильно саданул прикладом по спине. Он медленно терял сознание, проваливаясь в страшный и немыслимый водоворот. Все перед ним плыло в тумане и красной пеленой вгрызалось в мозг ...