Человек и глобус
Шрифт:
Г о р д е й. Здравствуй, сынок. (Обнялись.)
Т р о ф и м. Ну, Сонюшка, развернись. Иришка — в магазин за подкреплением! Ты, Сонюшка, что медлишь? Пошевеливайся. (Отцу.) Ну вот и свиделись… Садитесь, мужики, к столу. Отпразднуем встречу как положено.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНЫ ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ
Угловая комната,
Вечер. Входит Т р о ф и м в шлепанцах, домашних брюках, белой рубашке с расстегнутым воротником и с засученными рукавами. Чувствуется, что он на изрядном взводе. Но на ногах держится твердо. За ним следом — С о ф ь я, румяная от выпитого вина и от волнения хозяйки, обязанной не ударить лицом в грязь.
Т р о ф и м. Наша Ирина, как крыса, все к себе в нору тащит. (Роется на этажерке.) Куда могла запрятать? Ни одной старой карточки на месте нет.
С о ф ь я. Не воюй. У девочки по-своему прибрано.
Т р о ф и м. Мать, не мешай. Не беда, один раз нарушу порядок. Пусть не берет, чего бог не велел. Историк семейный.
С о ф ь я. Кому твои карточки интересны? Оставь.
Т р о ф и м. Я должен отцу показать, каким я был тридцать лет назад. На первую получку снимался. Вот такая кепка — аж уши в сторону отогнули. Косоворотка пролетарская и поясок веревочкой. Батя мне, мальчишке, внушал: «Ничего, Трошка, не тужи. Кто лесами да рощами, а мы сватами да тещами проживем». Черта лысого! Вот этими руками да собственной смекалкой я прожил, без всякой помощи от родственников. И горжусь этим. Чего ты меня за руки хватаешь? Захмелела?
С о ф ь я. Захмелела… (С силой привлекла мужа к себе.) Что старики собираются делать? Неужели они не пожалеют ни тебя, ни меня? Трофим, болит у меня душа, болит…
Т р о ф и м. Постой… Может, как-нибудь и обойдется. Отец прямо заявил — не долго мне жить осталось, вот и захотел попрощаться со мной, с внуками.
С о ф ь я. А Капитон? Что он говорит?
Т р о ф и м. Намекнул, что хочет Максима к себе в гости пригласить, чтобы бабушка внука поглядела…
С о ф ь я. Не дам! Не позволю! Он мой, мой сын! Никакой он ему не внук. Я его вырастила, я его выкормила. Не дам!
Т р о ф и м. Замолчи. Не дам! Как это не дашь? Законы для всех написаны. Судом объявят, обяжут считать Капитана за родственника.
С о ф ь я (тихо, но решительно). Только пусть попробует заикнется, что у Максима была другая мать, — выгоню из дома, убью!
Т р о ф и м. Софья!
С о ф ь я. Убью.
Т р о ф и м. С ума сошла.
С о ф ь я. Была я Максиму матерью, ею и останусь, пока жива. Отвернется от меня Максим — не выдержу. Знаю, не выдержу. Убьет это меня. А много ли сердцу надо? Замрет от боли — и конец. Трофимушка, пожалей меня.
Т р о ф и м. Что же мне, сейчас же выставить Капитона за порог, пока он еще не успел оглушить? Так, что ли?
С о ф ь я. Плохо ты, Трофим, соображаешь. Злые, злые у него глаза. Он уйдет, а свое дело сделает. Так или иначе объявит про свое родство. Поговори с ним по-хорошему. Ведь должна же быть у него душа? Должно быть сердце? Хоть какая-то совесть? Объясни ему, пусть пожалеет, пусть уйдет
молчком.Т р о ф и м. Затемнение на тебя, что ли, нашло? Поймет, пожалеет. Большой дефицит теперь на жалостливых. Вот другой сделает добра на пятак, а в газетах на рубль расписывают. Не от избытка примеры показывают. Воспитывают. А Капитон сроду не был воспитан… Жди, он поймет…
С о ф ь я. Больше я тебя ни о чем просить не стану.
Т р о ф и м. Верили — со всем совладаем, а ума не хватило последствия угадать. Просто не соображу, что делать.
С о ф ь я. Надо сообразить, надо. Трофим, прошу… Мне ничего не жалко, лишь бы все было по-прежнему. Слышишь?
Т р о ф и м. Слышу, слышу. (Машинально перебирая карточки, найденные в одной из книг, молча уставился на одну из них.) Эх, Ирка, Ирка… С кем же она так? Почти голая, а он ее облапил. И незнакомый. Полюбуйся, кто он?
С о ф ь я (смотрит). Не знаю. Должно быть, когда туристом была, посвоевольничала.
Т р о ф и м (перебирает остальные карточки). Еще того чище. Ишь, выкручивает! Учительница! А что тогда от Севки можно ждать? Прикидывала?
С о ф ь я. Сегодня девушка приходила.
Т р о ф и м. Одна? На руках ляльку не держала?
С о ф ь я. Да ты что, Трофим!
Т р о ф и м. А что? Это тебе он все еще кажется маленьким.
Входит И р и н а.
И р и н а. Что это? Обыск? (Вырывает из рук отца карточки.) Постыдились бы!
Т р о ф и м (почти равнодушно). Что ж ты позволяешь себя каждому лапать, да еще перед фотографом?
И р и н а. А ты бы хотел, чтоб я это позволяла тайком, без свидетелей? Учту.
Т р о ф и м. Муж найдет — обрадуется.
И р и н а. Глупый не найдет, а умный не обратит внимания.
Т р о ф и м. Это кто же тебя так обучил?
С о ф ь я (с горечью). Среда, отец, среда.
И р и н а. Мама усвоила, постарайся усвоить и ты.
Т р о ф и м (жене). Ты, способная ученица, иди-ка к старикам. Что их оставили одних? Да водки не жалей. Пусть пьют, сколько влезет. (Ирине.) Как они там?
Софья настороженно ждет, что скажет Ирина.
И р и н а. Устала я от них.
Т р о ф и м. А про что они… говорят или спрашивают?
И р и н а. Я почти постигла всю премудрость сельского хозяйства. Почему случаются недороды, отчего мало кормов, и если деда Гордея или Капитона Егорыча назначат министром, то изобилие настанет немедленно, завтра, самое позднее — послезавтра.
Т р о ф и м. Иди, Сонюшка, иди.
Софья уходит. Молчание.
И р и н а. Чего ты искал в моей комнате?
Т р о ф и м. Искал? А-а. Карточку. Мою первую, городскую. Найди.
И р и н а. Найду.
Т р о ф и м. Крыса. Все к себе тащишь. (Пауза.) Знаешь, когда ты была совсем хорошей?
И р и н а. Для кого?
Т р о ф и м. Для меня. Бывало, расстегну ворот, а ты вся с головенкой спрячешься под рубахой и возишься там, как бурундучишка, сопишь от удовольствия, ногтенками по коже царапаешь…