Часовой: на страже Севера
Шрифт:
Я прислушался к внутренним ощущениям. Но они упрямо крутили фигу. Даже мой грифон, всегда в подобных случаях в последнее время неизменно просыпавшийся и предупреждающий меня, продолжал мирно дремать. Неужели это только ширма, а наши первые впечатления обманчивы? В поселке нет ничего опасного? Мрачно зыркая из-под капюшона, я сам себе покачал головой. Что-то не верится… Здесь определённо зарыто какое-то крутое дерьмо. Знать бы только где, да умудриться не вступить в него по оба колена разом!
Вот и сержант, бухая по утоптанной до состояния камня спрессованной земле железными подошвами, гулко пробасил, изображая «Капитана очевидность»:
— Не нравится мне тут… Не так должен выглядеть форт, населенный двумястами душами. Да ежели б здесь и какая
— Ушли, — лаконично завершил за командира Петр, с металлическим шелестом крутя облаченной в стальной шишак головой справа налево. — Может, какой мор прокатился, а, сержант?
Я был вынужден признать, что версия Гаркуши была не самой завалящей. Чума, тиф, оспа, что еще может быть настолько смертельным в этом мире, чтобы разом, в считанные дни, намертво вычистить целое поселение? Но неужели эта болячка взяла бы и имеющих иммунитет почти ко всем хворям Часовых и застала врасплох местного чародея Кирьяна, что тот даже не успел послать сигнал бедствия? Так что, в целом, сомнительно…
— Вряд ли, — подтверждая мои сомнения, прогудел сержант. — Эх, был бы у нас лишний сильный колдун на подхвате, типа Рогволда или хотя бы Трофима… Можа чего и унюхал бы тут.
М-да, ограниченное количество сильных боевых чародеев одна из главнейших проблем Корпуса Тринадцатой стражи за последние годы. Приписанные к весям и дежурным кораблям колдуны все же были специалистами весьма узкого профиля. Могли поддерживать магическую связь, прокладывать маршруты, запечатывать по уже давным-давно отработанным технологиям Ведьмины пятна, ещё там что по мелочи… Но даже сам капитан Кречет говорил, что одного Рогволда не стоит и десяток корабельных волшебников.
Нас окружали присмиревшие дома, пустые хозпостройки, расходящиеся от главной улочки рукава так же были тихи и безлюдны. Я, видел брошенный то тут то там скарб, говорящий о том, что жившие здесь поселенцы занимались своей повседневной рутинной работой. А потом вдруг резко все побросали и ушли. Или испарились в воздухе. Вот валяется брошенная кем-то лопата, вон стоит у стены дома гружёная булыжниками тачка, а вот и главная площадь с колодезным срубом, возле которого стоит пара наполненных водой ведер… Если где здесь и были загоны с животными и птицей, то не было слышно ни звука. Я уже подметил несколько пустых собачьих будок. И прав был Корнедуб, когда говорил о полном отсутствии следов сражения. Ни тел, ни обломанных клинков, ни торчащих в деревянных дверях стрел, ни следов засохшей крови, ни потухших факелов. Ничего.
Мы дошли до большой, частично крытой односкатным навесом кузни. Такое же молчание. Горн уже несколько дней как погас и остыл, на наковальне заготовка чего-то, напоминающего деталь медвежьего капкана. Оброненные молотки. И, конечно, ни кузнеца ни раздувающего меха подмастерья. Кузня была так же мертва, как и все вокруг. Стужа не просто встретила нас. А сходу подкинула кучу странных и неприятных загадок. Наверно было бы проще обнаружить форт разгромленным и разорённым. Тогда бы было ясно, что на него напали. А по оставшимся следам бойни составили бы хоть примерную картину произошедшего. Жестоко, цинично, но тем не менее. А так…
Мы остановились перед большим каменным домом в два этажа, похожего на маленькую укреплённую крепость внутри крепости. Главное и самое большое здание Стужи. Наверняка штаб-квартира здешних Часовых и место проживания начальника гарнизона и штатного колдуна. А при случае и последний оборонительный рубеж поселения. Я смерил уважительным взглядом это солидное, крытое замшелой черепицей строение с узкими, зарешеченными железными прутьями окошками, широким каменным крыльцом и мощной железной дверью, настолько большой, что в нее спокойно мог войти, не пригибаясь, и полностью закованный в доспехи Часовой. И эта дверь была приоткрытой.
Мы с сержантом и Петром переглянулись. Что ж, возможно
именно за этой дверью мы и найдем ответы на так интересующие нас вопросы…Глава 11
— Казенный дом начальника гарнизона, — негромко проговорил Корнедуб, берясь за глефу двумя руками. — Тут же у них и штаб и почта, и казна… Здесь же проживают и Часовые с местным колдуном… Удобное местечко. И до кабака всего ничего. Там-то я и просадил свои кровные в прошлый раз!
Эх, кто о чем, а сержант о наболевшем. Я посторонился, пропуская закованных в доспехи воинов вперёд. Корнедуб поднимался по каменным ступеням первым, снявший зазубренный меч с плеча Гаркуша вторым. Я, положив руку на навершие штатного клинка, прикрывал тылы. Каким бы ни было большим это помещение, все равно огромным бронированным воинам будет в нем тесновато для схватки, да и исполинским оружием там внутри особо не помашешь. Поэтому я пока оставил свой черный меч в покое. Да и мой Родовой символ продолжал хранить молчание. Я не чувствовал в данный момент непосредственной угрозы.
Дверь открылась наружу с противным металлическим скрипом, словно петли уже лет сто никто не смазывал. Возможно это не делалось с неким умыслом. Мои товарищи один за другим скрылись в темнеющем дверном проёме. Я же немного подзадержался. Мое внимание привлекла железная поверхность приоткрытой двери. Я лишь мельком скользнул по ней взором, как вдруг мои глаза словно зацепились на нечто необычное. Некое несоответствие. Конечно, опыта в подобных вопросах у меня было с гулькин нос, но, тем не менее, увиденное показалось неправильным…
Надо будет обязательно обратить на это внимание Корнедуба. Но сержант уже скрылся внутри. Я поспешил следом. Дверь оставил открытой нараспашку, чтобы видеть, что происходит снаружи и не затруднять движение при необходимости срочного отступления.
Внутри большого приемного зала первого этажа нас встретила уже привычная тишина и унылое запустение. И здесь никого и ничего, что могло указывать на последствия яростной кровавой схватки. Никаких следов того, что это могучее, с виду неприступное здание, обороняли от кучи страшных врагов до последней капли крови.
Корнедуб с Петром тут же разошлись в разные стороны. Я остался по центру, чуть сместившись, чтобы пропустить в зал больше уличного хмурого света. Узкие окошки-бойницы создавали в просторной комнате серый полдень. Я внимательно осмотрелся, готовый в любой момент вырвать меч из ножен.
Большая комната, заставленная крепкими дубовыми столами и стульями. Дубовая же контора в углу, письменный стол, шкаф с какими-то бумагами. Слева несколько стоек, увешанных различным оружием. Вглубь дома ведут ещё две деревянных и тоже приоткрытых двери. Третью я рассмотрел с правой стороны. Она была закрыта. Наверх, на второй этаж, поднималась прочная широкая лестница с массивными перилами. Напротив входной двери большая потухшая печь с распахнутой чугунной дверкой, в которой чернели прогоревшие угли. С толстенных потолочных балок на цепях свешивалась колесообразная люстра, со сгоревшими до основания свечами. Здесь, внутри, было как-то неуютно и стыло, и немногим теплее, чем на улице. А еще здесь властвовала атмосфера неуловимой беды, заскочившей и оставившей бледный, чуть различимый след, до сих витавший в прохладном воздухе. Из моего рта вырвалось облачко пара. Я невольно поёжился. Не нравилось мне здесь. Очень. Но грифон молчал.
Жужжа сочленениями доспехов, Часовые неторопливо обошли весь зал, заглядывая в каждый угол, смотря под ноги и на потолок. Гаркуша двинулся к лестнице, но неуверенно остановился у первой ступени. Верно, сомневаюсь, что по ней поднимались в полной боевой оснастке. Заглянувший в одну из открытых дверей Корнедуб пробасил:
— Здесь оружейка… И все пять комплектов силовой брони здешних Часовых на месте… Дери меня в гузно Сатана, если я вообще что-либо понимаю! Щас загляну на кухню…
Пётр, все же отказавшись от рисковой идеи подниматься наверх, повернул в мою сторону голову и прогудел: