Цена предательства
Шрифт:
Утро вошло в полную силу, траст стал оживляться привычными для ранней осени делами. Широкая дорога заполонилась стонущими и раскачивающимися телегами и повозками, которые послушно тряслись за своими волами. Вдоль дороги вышагивали дровосеки с широкими секирами и крестьяне, сподручно сжимая древки вил и кос, — все закабалены дневными трудами и заботами, однако несут их со смиренной решимостью. Проходят многочисленные обозы с товарами. Отдельные путешественники едут на лошадях. Все привычно, за одним исключением — весь тракт поражает обилием красно-белого цвета. Имперские солдаты! Они заполнили весь тракт, идут медленно, внимательно рассматривают всех проходящих, останавливают повозки и обозы, осматривают, задают вопросы, снова идут. Красно-белая река текла по тракту вперед и назад, я убедилась, что император не пожалел никаких затрат, чтобы изловить нас, и
Первой мыслью было развернуться и бежать назад, к Рему и гнать повозку прочь отсюда, как можно быстрее. Страх перед имперскими солдатами никогда теперь не оставит меня. Даже во сне, они будут являться мне в каждом кошмаре. На меня посмотрели. Я мальчик, ничего из себя не представляю, просто иду мимо… я тотчас же повернулась в сторону замеченного мной ранее населенного пункта и со скучающим видом человека, который не испытывает никаких опасений, медленно направилась вдоль по тракту.
Рядом со мной шла пожилая женщина, опирающаяся на кривую палку, она несла на спине тяжелую корзину с хворостом.
— А что здесь происходит, — тихонько спросила я ее, — что, война началась с югом?
— Да нет паренек, кто-то там страшный у них сбежал, маг могучий, грязный убийца, вот и шарют по всему Великому Имперскому, на северном говорят каждое деревцо обыскивают, обозники сказывали здесь, на южном, еще ничаво…А ты кудысь идешь? — с любопытством спросила она меня;
— Да вот в тот город на рынок, поесть что прикупить надо, как он называется?
— А так это ж Майн. Плохой же ты путешественник, если не знаешь такой большой город;
Я поблагодарила старушку и поторопилась опередить ее. Теперь я знала где нахожусь. Далеко же мы уехали.
Майн исчислял свою историю еще до образования Креландии, и был одним из самых оживленных городов во всей Империи. Я вошла на городской рынок, находящийся у самого тракта. Его наполняли шум и гам торговли, аромат цветов и зловонный запах торговцев и их животных. Ярко одетые сирайские и аголийские купцы тыкали и протягивали всем прохожим рулоны разноцветной ткани, завораживая и заклиная возможных покупателей своими большими, умоляющими карими глазами. Ослы, нагруженные бочками с вином и пивом, проворно цокали копытами между лавками с утварью и корзинами. Сельские работники проталкивали неповоротливых волов сквозь базарную толпу и тревожно следили за повозками, гружеными дарами скудного урожая. Все как обычно, за исключением солдат, заполнивших все пространство рынка. Я взяла новостной листок у пробегавшего раздатчика. И ужаснулась. Сбежал зверь — ардорец. Страшный убийца, потрошитель. Ужасающей силы маг. На нем мифрилы, все кузнецы — берегитесь, может быть ранен — целители, готовьтесь, но все же он смертельно опасен. Внимание всем, увидите, доложите. Украл и заколдовал девушку-креландку. Краткое описание нашей внешности. Награда — тысяча золотых за поимку живым, пятьсот за мертвого, двести за полезную информацию! Немыслимо! Десять золотых в месяц средний доход не бедной креландской семьи. На нас будет охотиться вся Креландия!
Меня сейчас схватят, найдут. Надо бежать… В панике мне кажется, что на меня направлены все глаза и весь мир только тем и живет, чтобы найти меня. Все клетки тела словно хотят рассыпаться, ноги ходят ходуном и чувствуют себя самостоятельными, руки помышляют только о схватке, и даже губы, дрожа, еле удерживают бессвязный крик…
Ко мне направляется какая-то женщина. Я нервно оглядываюсь, надо бежать, перед глазами мелькают огни, все, я пропала, сердце бухает в груди, отступаю, медленно пятясь назад, она догоняет, смотрит мне прямо в глаза, ну конечно она меня узнала, там же сказано ясно — зеленые глаза, пухлые губы…
— Зайца купишь? — Я ошарашенно смотрю на нее, ничего не понимаю, — Ты что глядишь? Купи зайца, смотри, — машет чем-то перед моим носом, — Чай, не собачина. Муж у меня охотник. Заяц это, заяц. Купи.
Я кивнула, да, мне нужен заяц, обязательно. Корзинку тоже и все овощи в ней тоже. Да и этот хлеб, беру, да и вино, крепленое, очень хорошо, еще тогда бутылку…Дрожащей рукой достала серебрушку, если этого не хватит, сейчас и золотой у меня где-то…. Женщина выпучила глаза, жадно схватила маленькую монетку. Мена состоялась. Каждой стороне казалось, что она в великом барыше, а противная в таком же большом накладе. Мне даже было чуть-чуть стыдно перед бедной
женщиной. Но та уже убежала, страшась, что я передумаю. Я же, довольная сделкой, поспешила скорее прочь от греха и, не оглядываясь, зашагала дальше. К целителям я обратиться не рискну. На золотой приобретаю серую лошадь. Это для Рема. Все, можно возвращаться.Иногда даже страх приносит пользу, подумала я спокойно, ведя свою лошадку за повод. Главное расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случится несчастье. Иду неторопливо, улыбаюсь солдатам. Из моей большой корзинки торчат заячьи уши, пучки зелени. На меня никто не обращает внимания.
Глава 4 В бегах
Этот день начался блистающим рассветом в ало-красных тонах и пухлых облачках. К позднему утру воздух наполнился летней сладостью и свежестью, и легкий ветерок трепетал между деревьями. Чудный день предвещал что-то необычайное, сулил нечто дивное. Даже птицы поддались общему настроению праздника, и я была убеждена, что чирикали они не в пример громче обычного. Даже кролики сновали между кустами и кувыркались через борозды с небывалой прытью для своих и без того проворных лап. Хотелось верить, что теперь у нас все получится. С восторгом я заметила, что мое тело уже не так сильно болит. Весь день мы ехали по лесу, несмотря на отсутствие дороги, белая кобыла, которуя я решила назвать Мией бодро передвигала ногами, легко тянув повозку по усыпаной сухими листьями твердой земле. Я не хотела уезжать от тракта слишком далеко, окрыленная успехом в Майне, я надеялась покупать еду и все необходимое в близлежащих городах и поселках.
Южная Креландия — чудесная страна с зеленеющими горами и глубокими долинами. На ровных заливных лугах, желтых от цветов, пасется откормленный скот. Скрывающиеся в синеве нагорья дубовые рощи полны оленей. Климат здесь мягкий, зима мягкая, снега почти никогда не бывает.
Повозка едет не спеша, поскрипывают колеса, я вспоминаю:
Вспоминаю мое возвращение с моей первой и удачной вылазки. Когда я, торжествующая, счастливая вернулась, Рем уже проснулся. У меня тревожно сжалось сердце, сейчас ругаться будет. Он посмотрел на меня, одетую мальчиком, усмехнулся, увидев мои короткие, черные волосы, смена моего облика была обсуждена нами и оговорена еще во дворце:
— Мальчиком ты тоже прекрасна.
Я положила руку ему на седую голову, стараясь рассмотреть огромный кровоподтек на скуле — моя работа.
— Выглядишь ты ужасно. Как ты себя чувствуешь?
— Живым, пока — коротко ответил он и попытался приподняться на локте, не удалось. Рем пытался что-то сказать, но ему это не удавалось тоже из-за захлестнувшей его боли, и он, отказавшись от борьбы с самим собой, закрыл глаза и проговорил:
— Создатели, как я устал…
Веки у него были набрякшие, тяжелые, а глаза потемнели от усталости и боли. Мне ничего не оставалось, как лечь рядом с ним и осторожно обнять:
— Ты справишься, ради меня.
Вспоминаю, что на следующее утро, когда я проснулась, то увидела, что Рем горит в лихорадке.
Все его тело было покрыто ранами и ушибами на разной стадии исцеления, и он был настолько истощен, что из-под кожи сплошь выпирали кости. Его кожа была серой, вместо здорового розоватого оттенка. Он горел — на нем не было ни капли пота, только сухая натянутая кожа, пылающая жаром. Он не спал, но сознание его было затуманено. Источник лихорадки совершенно очевиден: искалеченные стопы распухли. Грозные темно-красные линии поднимались вверх от ног. Заражение крови. Отвратительная, угрожающая жизни гнойная инфекция. А этот запах! Что же делать. Надо идти к целителю.
Следующий большой город — Файет. Как только доберемся до него, мне придется обратиться к целителю.
Файет — передо мной разворачивались длинные ряды соломенных кровлей вдоль тесных улочек, которые вели к возвышенностям, где селились состоятельные горожане. Мне надо не туда — мне надо в район для бедных. Я вспомнила нищих, ютившихся в низинах, около вонючей реки и представила, как часто их дома становились жертвой наводнений. Я иду под защитой темноты. Город наводнен солдатами. Я уже была научена тому, что, если не хочешь показаться подозрительным, не прячься. Иду, заметно прихрамывая, всем своим видом, показывая, что мне надо к целителю, на рынке, приобретая еду, спрашиваю где можно найти не дорогого целителя, жалуюсь, нога болит, мне указывают. Иду. Вот и дом целителя, открыла дверь, мелодично прозвенел колокольчик. Нервно оглядываюсь, засады нет. Меня приветствовал среднего возраста человек с грустными глазами: