Целитель
Шрифт:
– Вот как? Благодарю. – Теперь все стало ясно.
За установку такой защиты надо заплатить никак не менее пятисот золотых, не считая источник, питающий все плетения. Это могут позволить себе только дворяне, но никак не простолюдин.
– Мастер, пока все собираются, можно обсудить наш дальнейший маршрут. – Ко мне незаметно подошла рашаду.
– Если я не ошибаюсь, до границы со степями около десяти дней пути? – уточнил я.
– Нам даже меньше, так как мы двигаемся на химерах и налегке, так что выйдет около шести дней, – поправила ушастая.
– Пусть шесть, не так уж это важно, – отмахнулся я, – сначала мы будем двигаться по главному тракту. Преследователей теперь можно не опасаться,
– То есть проедем вдоль границы с орками?
– Да, я не хочу ввязываться в стычки с отрядами враждебно настроенных племен, граничащих с королевством недалеко от Румболна, поэтому мы двинемся направо и доберемся до относительно безопасных земель рядом с племенем Степной горы. И тогда уже двинемся дальше через них.
– А вы уверены, что нас пропустят? Не хотелось бы потом оказаться в западне из-за излишней доверчивости, – недоверчиво спросила Ришти.
– На этот счет можно не волноваться – нас встретят и проводят, так что даже другие орки не посмеют и близко сунуться. – Я не сказал о моем статусе старейшины этого племени. Но об этом я промолчу.
– Мм, хорошо, – эльфийка задумчиво потеребила прядь волос, – в таком случае степь и проход по ней я оставляю на вас.
Наметив примерный план на ближайшее время, мы с рашаду поспешили на улицу, так как кроме нас в таверне остались только мои телохранительницы, ожидающие у выхода. Этим утром погода не подвела, и все небо было девственно чистым, без единого облачка. Ну что же, сегодня дождя можно не опасаться, и приятная дорога без грязи обеспечена. Хороший повод для радости наемницам, которые спят на обыкновенных походных одеялах. С удовольствием потянувшись, я спустился с крыльца. Все остальные уже седлали сытых и отдохнувших химер, выведенных из стойл, так что я подождал, пока Равила приведет наших – хорошо, когда за тебя все делают другие! Взобравшись на Хорха, я подождал, пока все будут готовы, и первым выехал за ворота.
Жители города уже встали и приступили к разборам завалов, так что город походил на разворошенный муравейник, где каждый что-то делал. Даже дети помогали, таская обломки поменьше и складывая их в аккуратные кучки. Оглядывая площадь, я, как и вчера, наткнулся взглядом на неподвижного нищего. По-моему, он до сих пор не сменил позы с вечера, как будто умер и закоченел, но грязновато-серая аура с черными и красными прожилками ясно показывала присутствие жизни. Кстати, что-то в этой ауре мне кажется очень знакомым…
Не обратив внимания на недоуменные взгляды моих спутников, я двинулся к нищему, напряженно вороша память в поисках какой-нибудь зацепки и продолжая интенсивно обследовать его ауру. Приблизившись почти вплотную к объекту моего интереса, я уловил почти незаметный, просто крохотный всполох зеленого цвета, почти сразу пропавший. Но этого хватило, чтобы освежить мою память.
Словно молния промелькнула в моем сознании, пробуждая, казалось бы, давно забытое чувство – чувство ненависти и вместе с ним жгучую радость! Соскочив с отказавшегося подойти вплотную Хорха, начавшего чихать от мерзкого запаха, распространяемого нищим, я радостно оскалился. Не обращая внимание на вонь, я остановился вплотную к скрюченной фигуре и стал ее изучать. Куча дырявых и жутко воняющих тряпок, полностью скрывала худое тело, на голову был наброшен чудом уцелевший капюшон от какого-то балахона, из-под которого ниспадали пряди седых сальных волос, полностью закрывая лицо.
Не поморщившись, я откинул капюшон не пошевелившегося нищего и отодвинул прядь волос, закрывавшую
ухо. Ну точно, как я и думал, – хоть ухо оказалось наполовину срезанным, но еще можно было определить его форму – вытянутая и заостренная больше, чем у рашаду! Ну что же, можно порадоваться, что я не ошибся.– Учитель, что вы делаете? – наморщила носик Виэрта, не решаясь приблизиться. – Зачем вам какой-то жутко воняющий, обычный побирушка?
– Э нет, моя хорошая, ты неправа, – оскалился я, – может, сейчас это существо и вызывает отвращение, но когда-то это было далеко не так.
– Ваша мысль от меня ускользает, учитель.
– Ну что ж, тогда позвольте представить – последний высший эльф великого дома Черной радуги! – Я сделал шаг в сторону, открывая взглядам своих спешившихся и столпившихся вокруг наемников такого уникального нищего.
– Учитель, а вы уверены в этом? Потому что у него даже аура не содержит ни капли зеленого оттенка. Не говоря уж о столь отвратном виде. Вы точно уверены, что это высший эльф? – озвучила общее недоумение Шэринара.
– Хорошая моя, ты меня обижаешь – неужели я не узнаю собственное проклятие? – возмутился я больше для вида, нежели серьезно, – слишком у меня хорошее настроение для обиды.
– Какое проклятие? – хором спросили все маги.
– Мое проклятие, наложенное на этот эльфийский дом.
– А если поподробнее?
– Эх, ну разве что кратко, – вздохнул я. – Когда-то давно мне перешли дорогу высшие эльфы из Черной радуги – как это звучит на их языке, я не помню – а именно Виирнев и его свита.
– Мне их уже жалко, – тихо пробормотала целительница, но замолчала под моим сердитым взглядом.
– Повод был для меня очень значимым, так что спустя некоторое время я устроил целую охоту за эльфами, состоявшими в этом доме, до тех пор, пока мне в руки совершенно случайно не попал живым их князь, – хорошо и вовремя подготовленная случайность всегда является залогом успеха. – Я надеюсь, вы знаете, какое значение имеет этот титул у светлых эльфов?
– Это глава дома, всегда самый сильный и влиятельный маг, – как на уроке отчеканила Виэрта.
– Так вот, я использовал на нем магию крови и наложил проклятие на всех его родственников. А так как в каждом доме все связаны кровными узами, то нет ничего удивительного, что оно поразило почти весь дом.
Некоторое время никто не произносил ни слова, удивленно на меня уставившись.
– Если я не ошибаюсь, магия крови запрещена… – первой очнулась Дирона.
– Сейчас, – уточнил я, – а когда сражались с эльфами, то это никого не волновало до тех пор, пока она была направлена против врагов. Другое дело, что почти никто не имел для этого необходимых знаний.
– А что оно конкретно делает? – поинтересовался Раугрим, внимательно изучая ауру проклятого.
– Как можно заметить по ауре – подавляет ауру эльфа, блокирует использование любой магии и расовых возможностей, одновременно вызывая помутнение разума и снижая сопротивление организма всем болезням. Именно поэтому этот нищий так отвратительно выглядит, воняет и поражен различными недугами, обычно не свойственными высшим.
– Если можно было так проклинать, то почему же это не использовалось в войнах?
– Все очень просто – проклятие набирает силу очень долго – примерно до полутора сотен циклов, и сравнительно легко снимается с родственников при проведении ритуала отсечения ветви для жертвы – то есть изгнания из дома. Первый и второй раз это получилось, а на третий раз высшие догадались, в чем дело, так что войти в полную силу смогло только мое проклятие. Тем более для его создания требуется жертвоприношение ста эльфов, кроме самой жертвы.
– Ну, учитывая масштаб сражений, тогда это, наверное, не представляло проблемы? – хмыкнула Ришти.