Чтение онлайн

Я медленно положила яблоко на поднос.

— То есть… — выдохнула я. — То, что происходит… это не только из-за слухов.

Виджи чуть улыбнулась уголком губ:

— Умная девочка. Ты сама всё понимаешь.

Она поднялась.

— Я не хочу тебя пугать, — сказала она честно. — Но лучше знать, чем не знать. И да, — она указала пальцем на мой поднос, — ешь хоть что-то. Падающая в обморок от голода девушка — идеальная цель.

Она развернулась и ушла, смешавшись с шумом буфета.

А я сидела, смотрела на свой кофе и ощущала, как внутри складывается новая картина.

Не

слухи. Не случайность. Не просто злоба Коула.

Что-то большее. Глубже. Системнее.

И если они хотят сломать меня — они выбрали плохую цель.

Потому что если я уже стою…то падать я не собираюсь.

На улице стояла такая светлая, почти вымученная тишина, что от неё становилось только хуже. Я шла по двору между пар и чувствовала усталость в каждом шаге. Воздух был влажным после утреннего дождя, бетонные лавочки нагрелись под солнцем, и всё это создавалось впечатление нормального дня, совершенно обычного, если не считать того, что внутри меня стояла густая, вязкая тревога.

Я уже собиралась свернуть к аудитории, когда кто-то окликнул:

— Эй. Стой.

Тон — слишком уверенный, чтобы делать вид, будто это случайность.

Я остановилась и обернулась. Передо мной стоял парень — высокий, жилистый, с той ухмылкой, которая бывает у людей, считающих себя смешными и опасными одновременно. За ним, чуть позади, стояли двое его друзей. Такие же взгляды, такие же выражения лиц.

— Что нужно? — спросила я почти равнодушно, хотя внутри уже поднималась волна раздражения.

Он подошёл ближе, чуть наклонив голову, будто пытаясь заглянуть в меня.

— Да просто интересно посмотреть поближе, — сказал он лениво. — На ту самую знаменитость. Столько слушаю про тебя последние дни, что решил убедиться сам.

— Можешь не утруждаться, — ответила я. — Всё, что ты слышал, было глупостью. Впрочем, понимаю, что тебя устраивает питание исключительно слухами.

Он усмехнулся шире, будто я подала ему дополнительное развлечение.

— Какая колючая, — сказал он, и подошёл ещё ближе, так, что я почувствовала запах его дорогущего парфюма. — Знаешь, Рэн, если ты так активно распространяешься… в плане внимания… — он сделал жест рукой, словно рисуя что-то в воздухе, — мог бы ты хотя бы равномерно это делать? Чтобы всем хватило.

— Ты говоришь так, будто кого-то волнует твоё участие в этом распределении, — спокойно ответила я. — Смирись. Даже в самых абсурдных сплетнях для тебя места не нашлось.

Его ухмылка дёрнулась, стала острее.

— Слушай, не делай вид, что ты такая святая, — сказал он, хмыкая. — Вся университетская сеть гудит. Ты бы видела, как там тебе посвящают целые обсуждения. Даже интересно стало, насколько ты… щедрая. Вдруг и мне повезёт, а?

— Подозреваю, что нет, — я чуть наклонила голову. — Мне, знаешь ли, нравятся мужчины с интеллектом. Или хотя бы с попытками его симулировать.

Он схватил меня за запястье. Резко. С силой, которая сразу сказала мне, что он привык брать то, что хочет, через физическое давление.

— Ты будешь по-другому разговаривать, — сказал он, потянув меня ближе. — Когда понимаешь, что если

ты уже легла под одного препода ради оценки, то для меня это вообще не вопрос. Я, между прочим, намного приятнее для общения и моложе.

Где-то на периферии сознания прошёл смешок его дружков.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Если ты сейчас не уберёшь руку, — сказала я ровно, — то узнаешь, насколько болезненным может быть удар коленом.

Он сжал сильнее, так как будто хотел доказать свою власть.

— Да что ты вообще тут изображаешь? — прошипел он. — Вся такая гордая. Ты же сама…

— Хватит, — сказала я, чувствуя, как под рёбрами рождается огонь. — Я не обязана слушать твои фантазии. И уж точно не собираюсь терпеть твой запах прямо у лица.

Он дёрнул меня на себя, так резко, что мир качнулся на секунду. Я уже собиралась ударить — и ударила бы — если бы не услышала голос, от которого будто перед глазами разом погас весь свет.

— Убери от неё руки.

Я знала этот голос. Он резал воздух не громкостью, а той особой тишиной, которая наступает перед грозой.

Коул.

Я обернулась — парни тоже — и увидела его. Он стоял чуть позади, неподвижный, словно выточенный из холодного камня. Тёмная одежда, ровная осанка, взгляд… такой, от которого у меня по позвоночнику пробежал холод.

Он шёл к нам не спеша. Ни одной резкой эмоции на лице. Только какая-то предательская тень раздражения, которая делала его в десять раз опаснее.

— Что не так? — процедил парень, не разжимая хватки. — Это между мной и ней. Разве тебя она тоже интересует?

— Между тобой и ней? — уточнил Коул почти мягко. — Тогда давай я покажу тебе, где заканчиваются твои границы дозволенного, раз ты сам не понимаешь.

Он подошёл настолько близко, что наш с парнем воздух смешался — две разные температуры. Парень попытался выпрямиться, будто хотел показать, что он не боится, но голос его предательски дрогнул:

— Я… я не трогал её. Она сама…

— Она сказала “убери руку”, — перебил Коул. Голос — ровный. Пугающе ровный. — Но твой мозг, видимо, работает по задержке.

И в следующую секунду Коул схватил парня за ворот так быстро, что тот не успел даже вздохнуть. Поднял на полшага — спокойно, уверенно — и посмотрел ему прямо в глаза.

— Если ты ещё раз к ней прикоснёшься, — сказал он тихо, почти интимно тихо, — я объясню тебе, что именно ломается у мужчин быстрее всего. И обещаю: тебе не понравится, как долго это будет заживать.

Парень побледнел. Совсем. Его друзья сделали шаг назад.

Коул так же спокойно отпустил его, словно ему наскучила эта сцена.

— Исчезни, — сказал он. — Сейчас.

Троица сбежала так быстро, что даже не оглянулась.

Я осталась стоять, чувствуя, как рука пульсирует там, где меня держали. Коул посмотрел на меня — не с мягкостью, не с заботой, а с каким-то колючим, слишком внимательным взглядом, в котором читалось гораздо больше эмоций, чем он позволял себе показывать.

— Ты в порядке? — спросил он, но это не было обычным “ты в порядке”. Это было скорее: скажи мне, если что-то болит, чтобы я знал, кого уничтожить дальше.