Чтение онлайн

— Слышала, — коротко ответила я.

Виджи не стала делать вид, что «поняла» или что ей «жаль». Она только кивнула.

— Люди любят чушь. Особенно про тех, кто не похож на них.

Это прозвучало так буднично, будто она обсуждала погоду.

Я не знала, что на это ответить — и ответила честно:

— Не понимаю, почему ты подошла.

Она усмехнулась.

— А я люблю смотреть в лицо тому, что меня интересует.

Я моргнула. Слишком странная фраза.

— То есть… я тебя интересую? — спросила я медленно.

Она пожала плечами:

—

Ты держишься так, будто весь мир пытается уронить тебя, а ты идёшь ровно. Такое бросается в глаза. И… — она наклонила голову, изучая меня, — ты не выглядишь как человек, который делает то, в чём тебя обвиняют.

Я напряглась.

— Ты не веришь слухам?

— Я верю глазам, — ответила она. — И чуть-чуть интуиции. Она у меня хорошая.

Я взяла яблоко, но так и не откусила.

— Ты не обязана мне доверять, — спокойно сказала Виджи. — И я не пытаюсь к тебе лезть. Просто… решила, что тебе будет не хуже, если кто-то сядет рядом, а не будет шипеть в спину.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Незаметно. Но ощутимо.

— Не боишься, что тебя будут обсуждать за то, что сидишь со мной? — спросила я.

Она фыркнула.

— Я боюсь только пауков. И то — маленьких. Люди мне ничего сделать не могут.

Это прозвучало так самоуверенно, что я невольно хмыкнула.

Она чуть улыбнулась — маленькой победой.

— Ладно, — сказала я тише. — Спасибо.

Виджи подвинула свой поднос чуть ближе — не вторгаясь, но обозначая: я рядом.

— Если тебе когда-нибудь надо будет… — она задумалась. — Ну, выдохнуть, что ли — я обычно сижу здесь. В этом же месте. И ещё… — она покосилась за моё плечо. — Этот парень уже третий раз смотрит в твою сторону. Он думает, что делает это незаметно.

Я резко обернулась.

В углу столовой стоял какой-то юноша — первокурсник, судя по виду — и отвернулся, как только наши взгляды встретились.

— Фух, — сказала Виджи. — Ну хоть один, который не шипит, а просто влюбляется, как все нормальные идиоты.

Я чуть не рассмеялась. Почти.

Но внутри стало… легче. На миллиметр.

Мне не хватало такого простого разговора. С Каем сейчас последнее, что хотелось делать — это говорить по душам. Да, он пытался быть рядом и защищать. Но так, как считал возможным, с учетом, что Коул его брат. Мне этого было недостаточно, к сожалению, хоть я и была ему благодарна. А Лира, которую я могла назвать единственной подругой, так рьяно защищала Коула, что мне казалось — встреться мы сейчас только сильнее расстаемся. Сейчас я была на нее зла, поэтому решилась держаться в стороне какое-то время. Мне не хотелось потерять нашу дружбу из-за него.

Виджи уже собиралась уходить, но вдруг остановилась. Развернулась так, будто что-то вспомнила — или всё это время подбирала слова.

Она наклонилась ко мне чуть ближе, локоток на стол, голос тише, чем до этого:

— Кстати… — начала она, обводя взглядом помещение. — Есть одна история. Не знаю, стоит ли тебе говорить, но… наверное, стоит.

У меня внутри что-то шевельнулось.

Слишком знакомое чувство — ожидание удара.

— Говори, — сказала я.

Виджи кивнула и села обратно, но уже вполоборота, так, будто мы обсуждаем что-то запрещённое.

— Моя сестра училась здесь. Выпустилась три года назад, — сказала она. — И… ну… — она сжала губы, — было кое-что похожее.

Я замерла.

— Похожее? — повторила я тихо.

— Да, — Виджи посмотрела мне прямо в глаза. — У них на курсе была девочка. Тоже из небогатой семьи. Тоже получила грант. Тоже талантливая. Только… — она разгладила складку на салфетке, — не имела ни парня из семьи Коула, ни какого-то щита.

Я почувствовала, как в груди что-то стянулось.

— И что с ней? — спросила я, хотя уже знала, что ответ мне не понравится.

— Её… сожрали, — просто сказала Виджи. — За неделю.

Она произнесла это не жестоко и не с жалостью — просто факт, как врач, сообщающий диагноз.

— Сожрали? — переспросила я медленно.

— Да. — Она кивнула. — Моя сестра рассказывала: сначала — шёпотки. Потом — прямые намёки. Потом — истории, которые никто не проверял. Дальше — «она слишком много на себя берёт», «она не вписывается», «ей не место среди нас». Обычный набор.

— В итоге? — спросила я, чувствуя, как в животе холодеет.

— Она забрала документы, — сказала Виджи тихо. — Через неделю. Не выдержала.

Я вцепилась пальцами в стакан.

Неделю. Неделю.

Виджи продолжила:

— Та девочка была умная. Очень. Но… — она наклонила голову, — понимаешь, когда у тебя нет ни крыши, ни фамилии, ни человека, который может за тебя встать, тебя легче ломать. Гораздо легче, Рэн.

Она специально произнесла моё имя медленно.

Я молчала. Потому что внутри всё задвигалось, как корни под землёй.

Рядом проходили студенты, кто-то смеялся, кто-то ронял вилку, кто-то жаловался на преподавателя. Но я слышала только её слова.

Виджи посмотрела на меня внимательнее:

— Ты думаешь, всё это только из-за слухов? — спросила она тихо. — Или из-за парня, который… ну… — она скривилась, — явно не умеет держать язык за зубами?

Я не ответила. Потому что… да. Я думала так.

Только так.

— Но, Рэн, — сказала Виджи мягче, — тебе не кажется странным, что всё это началось так быстро? Так слаженно? Так будто… — она постучала пальцем по столу, — кто-то просто дал сигнал?

Я вдохнула. Резко. Слишком резко.

И впервые за эти дни внутри кольнуло что-то другое. Не только злость. Не только боль.

Понимание.

Она продолжила тихо, будто боялась, что кто-то услышит:

— Ты же понимаешь, что если бы ты не встречалась с Каем… если бы у тебя не было прямого отношения к их семье… тебя бы давно размазали.

Слова резали. Но я не могла отвернуться от правды, даже если она была отвратительной.

— Ты же видишь, — добавила она, — как здесь устроено. «Своих» — не трогают. «Чужих» — уничтожают. Ты… где-то между. И это бесит их сильнее всего.