Брат-чародей
Шрифт:
— Ох-х… — тяжело выдохнула Гражена. Её прежним лучезарным планам был нанесён серьезный урон. Что ж ей теперь делать?
Застрявшая ветка вздрогнула, чуть повернулась вокруг собственной оси — и, наконец, стремительно понеслась по течению.
Вздохнув в последний раз, Гражена приняла решение. Попала в воду — надо плыть. Она подняла голову и осмотрелась кругом. Что ж, город Венцекамень, — приветствуй нового ученика чародеев!
А вот и ещё один ученик. Дженева, прежде спокойно наблюдавшая за подругой, решилась подойти к ней ближе. Для неё случившееся тоже было неожиданностью — но не такой сильной. Она научится ещё одной игре. Разве это плохо? Реакция Гражены была
— Ну, как ты себя чувствуешь в новом качестве? — отрывисто произнесла Гражена.
— Да уж получше, чем ты, — хмыкнула Дженева.
Гражена нервно засмеялась.
— Где маэстро? А то ещё придется искать его.
— Ну да. Бегает он плохо. Уж не чета тебе, — ухмыльнулась Дженева. — О, ты бы слышала, как он вопил вслед тебе!
— Ой, и не говори, — делано ужаснулась Гражена. — Чувствую, я это всё сегодня ещё услышу — причём с повторами. Интересно, есть ли у чародеев особое заклинание… такое вот — затыкающее рот? Хотя бы на время, а?…
В ответ Дженева сама разинула рот, как немая рыба — и, не сдержавшись, захохотала.
— Первым делом… первым делом мы научимся ему! — еле смогла выговорить она.
Гражена снисходительно посмотрела на ухахатывающуюся подругу — и от всего сердца стала вторить ей.
…Девушки хохотали, крутились на месте, хлопали друг друга по плечам, растворяя в этом смехе все беды, страхи и разочарования последних дней.
Заразительный смех поднимался к небу.
…Эй, город Венцекамень, слушай, как хохочут ученики чародеев!
За всеми этими событиями вышло время ожидания. Девушки нашли отставшего учителя; как смогли, успокоили его, задобрили почтительными словами, и все вместе отправились на Тополиную улицу, где находился дом леди Олдери. Нашли его быстро. Привратник молча открыл перед гостями чугунные ворота. Во дворе их уже ждал слуга, который с почтительными поклонами провёл их к двухэтажному зданию с изысканными балконами и колоннадой при входе. На ступеньках, ведущих в дом, он перепоручил их третьему слуге. Тут уже даже дочь барона почувствовала себя меньше ростом — а что же говорить об уличной плясунье и домашнем учителе.
Новый слуга в полном молчании проводил их в большую, роскошно обставленную комнату на первом этаже и, склонившись напоследок в полупоклоне, выпятился вон. Когда Дженева привыкла к полумраку помещёния, она заметила на противоположной стене большой портрет и подошла к нему поближе. На нем была изображена знатная дама. Темные волосы без единого украшения, неброское платье, почти чёрный фон — всё это оттеняло одно лицо. Лицо высокомерное и, увы, заметно некрасивое: создавалось впечатление, что художник, хотя и честно постарался сгладить физические недостатки — неправильной формы тонкий нос, слишком суженый подбородок и, наоборот, чересчур широкий лоб — всё же не стал льстить заказчице, совсем затушёвывая их.
— Это и есть твоя родственница? — негромко спросила Дженева.
Гражена подошла к портрету.
— Каждый раз удивляюсь, зачем леди Олдери держит эту мазню. В жизни она намного привлекательнее.
— Спасибо, племянница, на добром слове.
Девушки резко обернулись на сильный голос. В дверях стоял оригинал. Разочарованная Дженева с первого же взгляда убедилась, что художник был совершенно прав. Но тут краем глаза она заметила приветствующее приседание Гражены и эти суетные, пустые мысли исчезли в лихорадочном припоминании уроков Брутваля — как правильно вести себя в присутствии знатной дамы. Искренне надеясь, что её погрешности
будут не очень заметны, она вслед за Граженой полностью повторила её полупоклон.— И добрых дней тебе. Скажу прямо — удивила ты меня. Удивила!
— Света и тепла тебе, тётушка, — вежливо поприветствовала Гражена леди Олдери (правильнее было бы, конечно, назвать её бабушкой, но с Гражены хватит и одного сделанного в детстве случая этой ошибки) и постаралась достойно отразить её удар. — От всего сердца надеюсь, что не разочаровала.
— Это будет зависеть от тебя. Садись, — уже мягче произнесла она, села в высокое кресло и легким движением руки указала племяннице скамеечку, стоявшую рядом. — Что это ты выдумала с чародейством?
Гражена удивлённо вскинула на тётку глаза: в её визитном письме и слова не было об этом. Откуда она узнала? Леди Олдери заметила это и многообещающе улыбнулась.
— Я едва уговорила твоего отца позволить мне первой побеседовать с тобой.
— М-моего отца?
Леди Олдери полюбовалась изумлением племянницы.
— Трене примчался сюда третьего дня и чуть не разнёс по кирпичику мой дом, обвиняя меня, что я прячу тебя. Тебе повезло, что ты задержалась в пути: он уже немного остыл. Но садись же, наконец. Ты долго была в дороге. И рассказывай мне всю правду.
Гражена мешком опустилась на пуфик. Новость была ещё та! Честно говоря, выбравшись из Астагры, она и думать забыла, что отец может броситься за ней в погоню. Тем более, что он нагонит её уже прямо у цели.
Стоп! А ведь цель-то уже достигнута! Гражена оживилась — её сегодняшнее неожиданное ученичество ещё может оказаться не только бедой. Но этот козырь лучше пока попридержать.
И она принялась выкладывать сочиненную в пути байку. Времени у неё тогда хватало, поэтому её история была неоднократно отшлифована и чуть ли не отрепетирована. Основной упор она делала на том, что просто не могла противиться поле богов, ежели таковая действительно была.
— И вот так я оказалась в Венцекамне, — Гражена решила пока остановиться здесь и, чтобы её умолчание последовавших событий не выглядело подозрительным, перешла в патетическое наступление. — Скажи, тётушка, разве я могла поступить иначе? Разве я не права?
Леди Олдери невольно отвела бесстрастное лицо в сторону. Когда она услышала от Трене причину его бесцеремонного появления в её доме, вместе с недоверием, удивлением и гневом на сумасбродство племянницы в ней родилось и чувство гордости за неё. Это была кровь её дерзкого рода! Она попробовала представить картину — в Круге ренийских чародеев появляется её родственница — и это, несмотря на всю малосбыточность, пришлось ей по вкусу. Причем настолько, что леди Олдери, как могла, успокоила своего провинциального свойственника и даже постаралась зародить в нём ростки ожидания благ, которые его дочь-чародейка смогла бы принести родному отцу.
И вот теперь она терпеливо выслушала детский лепет вместо рассказа о реальном призвании. Предложенная ей история была явно сшита белыми нитками.
Нет, она не станет строить воздушные замки на фантазиях юной племянницы. Если бы она услышала что-то серьёзное, то уж постаралась бы убедить упрямого и гордого Трене позволить дочери идти выбранным ею путём. Но — не судьба… А жаль.
Приняв такое решение, она повернулась к племяннице и, широко улыбаясь, предложила своё гостеприимство и ей, и её отцу. Гражена, у которой за последние дни болезненно обострилось предчувствие отвержения и отказа, вздрогнула всем телом и бросилась в атаку — лишь бы не дать тётке произнести роковые слова "пока вы не решите отправиться домой".