Браслет
Шрифт:
– Ну как? Вопросы задаю...
– Это понятно. Как тебе он отвечает: голосом, телепатически, или как-то ещё?
Я объяснил.
– Наверное, это не всегда удобно, - задумчиво сказала Настя.
– Ты можешь поменять ему программу.
– Как?
– Прикажи, чтобы он отвечал или чьим-либо голосом по твоему выбору, или вообще передавал информацию только телепатически.
– Она стала собирать посуду на поднос.
– Ты наелся?
– Хо!
–
– Спрашиваешь! Готовишь ты божественно!
Она смутилась:
– Не суди по одному блюду. Чай-то будешь?
– А то как же? Без чаю и дела нет!
– Тогда я сейчас, - загадочно улыбнулась она и вышла на кухню, оставив меня одного.
Глаза мои обежали комнату и остановились на стопке пластинок, лежащей на соседнем столе, старшем брате того, что стоял передо мной. Я сладко потянулся, встал, подошёл к нему и бережно взял один конверт. На нём значилось: "Электрик Лайт Очестра. Оут Оф Зе Блю". Вещь! Какая же Настя умница!
Я оглянулся в поисках чего-нибудь похожего на проигрыватель, но не обнаружил ничего. Жаль!
Ну ничего, потерпим до дому.
– Желаешь послушать?
– Настя появилась так неожиданно, что я даже вздрогнул.
– Испугала?
– улыбнулась она.
Я смутился:
– Ходишь, как кошка...
Она подошла к книжному шкафу и открыла одну из его створок:
– Прошу!
Я обомлел: в шкафу уютно расположилась целая аудио-система.
– "Акай", - прочитал я и удивлённо присвистнул.
– Ну давай, чего ты?
– Настя открыла крышку проигрывателя и протянула руку за пластинкой.
Игла неспешно опустилась на диск, и комнату заполнили упругие ритмы давно не слышанной мелодии.
Кассета с записью этого альбома появилась у меня буквально сразу же по его выходу, но пробыла недолго: то ли кто-то из моих друзей-меломанов "позаимствовал", выражаясь мягко, то ли сам потерял, что для меня совершенно не свойственно. И вот - чистейшая запись, богатейшее звучание!
Вид у меня, наверное, был обалдевший. Настя смотрела на меня и улыбалась.
– Нравится?
– перекрикивая музыку, спросила она.
В порыве чувств я подошёл к ней и обнял за талию. Она густо покраснела, но не сопротивлялась. Это придало мне смелости, я мягко притянул её к себе и наши губы сами нашли друг друга. Потом она легонько отстранилась, опустив глаза, но из объятий не вырывалась.
– Не надо...
– услышал я сквозь грохот музыки.
– Так сразу...
Я не нашёл, что ей ответить, и только счастливо смотрел на неё.
Первая вещь тем временем на пластинке закончилась и Настя всплеснула руками:
– Ой! А чайник-то!
– И, мягко высвободившись, убежала на кухню.
Голова моя пошла кругом, ноги отказывались держать и я опустился на диван. По душе текла сладкая патока.
Настя долго не появлялась. Наконец, дверь распахнулась
и она, раскрасневшаяся, вошла в комнату, неся перед собой поднос с бокалами, над которыми поднимался ароматный пар. Запах мгновенно распространился по комнате и приятно щекотал ноздри.– И это ещё не всё!
– лукаво играя глазами, шепнула она и опять выпорхнула из комнаты.
На этот раз на подносе оказался великолепный торт.
– Без меня?!
– раздался возмущённый писк. Уши Лори мгновенно выросли над столом.
– А мы на тебя и не рассчитывали!
– улыбнулась Настя, появляясь вновь.
Но тот нахально заявил:
– Ещё чего!
Настя стала резать торт на куски, смущённо поглядывая на меня. Я не мог отвести от неё глаза: до чего она была хороша! Румянец, выступивший на её щеках, придавал лицу неповторимую нежность, сравнимую разве что с теми розами, что теперь стояли на столе.
Я поймал её взгляд и мысленно проговорил:
"Настенька, я тебя люблю!"
Она вспыхнула и, быстро опустив глаза, ответила тем же манером:
"Я тоже..."
Руки её не слушались, она никак не могла справиться с тортом: он крошился, разваливался на куски, один из них даже свалился с подноса на стол.
Лори ужасно нервничал, наблюдая за её манипуляциями, и беспокойно ёрзал на кресле: делёжка-то затягивалась! Потом до него вдруг будто бы что-то дошло. Он внимательно оглядел нас подозрительным взглядом и всплеснул своими игрушечными лапками:
– Ну так и есть!
– Он покачал ушастой головой и заявил: - Вас нельзя оставить одних ни на минуту!
Настя треснула его чайной ложкой по лбу:
– Не лезь не в своё дело!
– Ах, вот ты как?!
– завопил тот и, схватив наугад первый попавшийся кусок торта, бросился бежать, нещадно соря им по полу. Возле своей двери он остановился и, с видом оскорблённого достоинства, процедил: - Я знал, что этим всё кончится!
И, высоко подняв голову, отчего уши закрыли всю его спину, медленно удалился, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ах-ах-ах! Лори в печали!
– съязвила Настя.
– И ты ещё говоришь, что это не ревность?
– Вижу...
– невпопад ответил я, смотря ей в глаза и зачарованно улыбаясь. В ту минуту мне не было абсолютно никакого дела до Лори.
Она погрозила пальчиком:
– Ты меня совсем съешь!
– Тебе не нравится?
– очнулся я от наваждения.
– Ну почему?..
– Она опять спрятала глаза.
– Нравится. Только...
– Что "только"?
– Я взял её за руку, в которой она держала нож. Она слегка дрожала.
Воцарилась неловкая пауза.
– Только ты не даёшь мне довести торт до ума, вот что!
– нашлась она наконец, мягко высвобождая руку.
– Ты посмотри, что я наделала: всё рассыпалось!
– Ну так и что?
– улыбнулся я и, опять поймав ускользавшую руку, приложился к ней губами.