Чтение онлайн

Кролик проснулся, и она не посмела вернуться к себе в постель. Не зная, где бы еще укрыться, она отправилась в богорощу. Ей нравился резкий запах сосен и страж-деревьев, ощущение травы и земли под ногами, шелест ветра в листве. По роще протекал тихий ручеек, уходя потом в землю.

В этом месте, под гнилушками и переплетенными корнями, Арья хранила свой меч.

Упрямый Джендри не захотел сковать ей настоящий, и Арья сделала свой из черенка метлы. Меч был слишком легок и не давал нужной опоры пальцам, зато у него был острый расщепленный конец. Когда у Арьи выдавался свободный час, она бежала сюда и проделывала упражнения, которым

научил ее Сирио, - прыгала босиком по палым листьям, рубила ветки и листья. Иногда она даже забиралась на дерево и плясала на верхних ветвях, обхватывая их пальцами ног. С каждым днем она держалась все лучше - чувство равновесия возвращалось к ней. Ночь была самым хорошим временем - ночью ее никто не беспокоил.

Она и теперь взобралась наверх и там, в листве, забыла обо всем - о сире Амори, о Скоморохах и о северянах. Подошвы ее ног упирались в шершавую кору, а меч свистал в воздухе. Надломленная ветка превратилась в Джоффри, и Арья рубила ее, пока та не отвалилась совсем. Королева, сир Илин, сир Меррин и Пес были просто листьями - их она тоже порубила на зеленые ленты. Когда рука устала, Арья уселась верхом, дыша ночной прохладой и слушая, как пищат, охотясь, летучие мыши. Сквозь полог листьев виднелись белые, как кость, ветви сердце-дерева. Отсюда оно кажется таким же, как в Винтерфелле. Будь это правда, она слезла бы вниз и снова оказалась бы дома - и может быть, отец сидел бы под чардревом, как он делал всегда.

Заткнув меч за пояс, Арья с ветки на ветку спустилась вниз. Луна посеребрила чардрево, но красные пятиконечные листья ночью казались черными. Арья посмотрела на вырезанный в стволе лик - страшный, с искривленным ртом, с широко раскрытыми, полными ненависти глазами. Неужели это облик бога? Могут ли боги чувствовать боль, как люди? Надо бы помолиться, внезапно подумала она.

Арья опустилась на колени, не зная, с чего начать, и стиснула руки. "Помогите мне, старые боги, - произнесла она про себя.
– Помогите выпустить этих людей из темницы, чтобы убить сира Амори, и верните меня домой в Винтерфелл. Сделайте меня водяной плясуньей и волком, чтобы я больше никогда ничего не боялась".

Хватит или нет? Быть может, надо молиться вслух, если она хочет, чтобы боги ее услышали. И подольше. Отец иногда молился подолгу, но старые боги так ему и не помогли. Вспомнив об этом, она рассердилась.

– Вы должны были спасти его, - упрекнула она богов, обращаясь к дереву. Он вам все время молился. Не хотите мне помогать - не надо. Да вы и не смогли бы, если б даже захотели.

– Богам дерзить негоже, девочка.

Голос испугал ее. Она вскочила и выхватила свой деревянный меч. Якен Хгар стоял во тьме так тихо, что его самого можно было принять за дерево.

– Человек пришел услышать имя. Сначала один, потом два, потом три. Человек хотел бы покончить с этим.

Арья опустила расщепленную палку к земле.

– Откуда ты узнал, что я тут?

– Человек видит. Человек слышит. Человек знает.

Арья смотрела на него подозрительно. Уж не боги ли послали его?

– Как ты заставил собаку убить Виза? А Роржа и Кусаку ты вызвал из ада? А Якен Хгар - твое настоящее имя?

– У некоторых людей бывает много имен. Ласка. Арри. Арья.

Она попятилась от него, пока не уперлась в чардрево.

– Тебе Джендри сказал?

– Человек знает, миледи Старк.

Может, это все-таки боги послали его в ответ на ее молитвы?

– Ты нужен мне, чтобы

освободить пленных из темницы. Гловера и всех остальных. Надо убить часовых и открыть дверь...

– Девочка забыла. Она получила двух - я должен трех. Если умереть должен часовой, ей стоит только назвать его имя.

– Но одного часового убить мало - их надо убить всех, чтобы открыть подземелье.
– Арья сильно прикусила губу, чтобы не заплакать.
– Я хочу, чтобы ты спас северян, как я спасла тебя.

Он смотрел на нее без всякой жалости.

– У бога отняли три жизни. Три жизни он должен получить назад. Богам дерзить негоже.
– Голос его был как шелк и сталь.

– Я им не дерзила. Так, значит... я могу назвать любое имя? И ты этого человека убьешь?

Якен Хгар склонил голову.

– Человек так сказал.

– Кого бы я ни назвала? Мужчину, женщину, малого ребенка? Лорда Тайвина, верховного септона, родного отца?

– Родитель человека давно умер, но будь он жив и знай ты его имя, он умер бы по твоему повелению.

– Поклянись в этом. Поклянись богами.

– Клянусь всеми богами моря и воздуха и даже им, владыкой огня.
– Он вложил руку в рот, вырезанный на чардреве.
– Клянусь семерыми новыми богами и старыми, которым несть числа.

– А если бы я назвала короля?

– Назови имя, и смерть придет. Завтра, с новой луной, через год - но она настанет. Человек не умеет летать, как птица, но он переставляет ноги, одну за другой. Однажды он оказывается на месте, и король умирает.
– Он стал перед ней на колени, и они оказались лицом к лицу.
– Пусть девочка скажет шепотом, если боится сказать вслух. Ну, говори же. Это Джоффри?

Арья приложила губы к его уху.

– Это Якен Хгар.

Даже там, в горящем амбаре, когда стены пылали вокруг, а он был в цепях, он не выказывал такого ужаса.

– Девочка шутит.

– Ты поклялся. И боги тебя слышали.

– Да, они слышали.
– В руке у него вдруг возник нож, тонкий, как ее мизинец. Для кого он - для Якена или для нее?
– Девочка будет плакать. Девочка лишится своего единственного друга.

– Ты мне не друг. Друг помог бы мне.
– Она отступила от него, покачиваясь на пятках на случай, если он метнет нож.
– Друга я бы не стала убивать.

На лице Якена мелькнула улыбка.

– И девочка могла бы... назвать другое имя, если друг ей поможет?

– Девочка могла бы. Если друг поможет.

Нож исчез.

– Пошли.

– Прямо сейчас?
– Она не ожидала от него такой прыти.

– Человек слышит, как сыплется песок в склянке. Человек не уснет, пока девочка не отменит того, что сказала. Пойдем, злое дитя.

"Я не злое дитя, - подумала она, - я лютоволк и призрак Харренхолла". Она спрятала свою палку обратно в тайник и пошла с Якеном.

Несмотря на поздний час, в Харренхолле царило оживление. Прибытие Варго Хоута нарушило весь распорядок. Повозки, подводы и лошади исчезли со двора, но клетка с медведем осталась. Ее подвесили на цепях под горбатым мостиком, соединявшим внешний двор со средним, в нескольких футах над землей. Расположенные кольцом факелы заливали этот участок светом. Конюшенные мальчишки бросали в медведя камни, и он ревел. Из казармы по ту сторону двора тоже лился свет. Там гремели кружки, и мужские голоса требовали еще вина. Около дюжины человек завело песню на гортанном языке, чуждом для слуха Арьи.