Чтение онлайн

Когда я кончил, Касси снова крепко обняла меня, называя меня своим мужем. Слёзы всё ещё текли из её глаз, но это были слёзы радости. Несколько минут она сидела в глубокой задумчивости. Казалось, она никак не могла поверить, что всё это — и слышанный рассказ, и супруг, нежно сжимавший её руку, и сама наша нежданная встреча — действительно не обман и не сон. Но мои поцелуи заставили её очнуться и вспомнить, что и я с таким же нетерпением жду её рассказа обо всём пережитом.

Казалось, бедняжке было нестерпимо тяжело возвращаться к тому страшному дню, когда мы были разлучены, как нам тогда казалось, навсегда. Она колебалась, будто стыдясь

чего-то. Ей слишком больно было говорить о том, что последовало за нашим расставанием.

Я сжалился над ней, и, как ни горячо было моё любопытство, — если то, что я чувствовал в те минуты, можно назвать столь легковесным словом, — я почти хотел, чтобы всё случившееся в этот промежуток времени было обойдено молчанием. Меня терзали мучительные сомнения, самые мрачные картины рисовались моему воображению, и я боялся её признаний.

Но, спрятав лицо своё у меня на груди, Касси проговорила голосом, который заглушали рыдания:

— Супруг мой должен знать всё… — И она начала свой рассказ. Она была тогда, по её словам, ни жива ни мертва от ужаса, а после первого же удара, нанесённого ей полковником, упала, потеряв сознание.

Придя в себя, она увидела, что лежит на кровати в совершенно незнакомой ей комнате. С трудом, так как всё тело её ныло от боли, она поднялась с постели. Комната была обставлена хорошей мебелью, постель завешена нарядным пологом, в углу стоял туалетный столик — одним словом, всё здесь свидетельствовало о том, что комната принадлежит избалованной женщине. Но она не походила ни на одну из комнат в усадьбе Спринг-Медоу.

В этой комнате было две двери. Касси попыталась открыть их, но они были заперты снаружи на засов. Она выглянула в окно, надеясь угадать, в какой части поместья она находится. Но ей удалось увидеть только одно: дом был окружён деревьями. Окна снаружи были прикрыты решётчатыми ставнями, которые были так искусно закрыты, что она не в силах была их растворить. Касси поняла, что она стала пленницей, и её самые страшные догадки подтвердились.

Проходя мимо туалетного столика, она нечаянно взглянула в зеркало: лицо её было смертельно бледно, волосы в беспорядке рассыпались по плечам, а взглянув на платье, она увидела, что оно испачкано кровью: но была ли это её собственная кровь, или кровь её мужа — она не знала. Касси опустилась на край кровати. Голова у неё кружилась, и она не могла с уверенностью сказать, спит она или видит всё это наяву.

Вскоре одна из дверей открылась, и в комнату вошла женщина. Это была мисс Ритти, [25] как звали её слуги в Спринг-Медоу, хорошенькая смуглолицая мулатка, которая удостоилась в то время чести стать любовницей полковника Мура и пользовалась всеми преимуществами этого положения. Когда Касси услышала, что ключ поворачивается в замке, сердце её сильно забилось, но лишь только дверь распахнулась, она рада была увидеть перед собой женщину, да к тому же знакомую. Касси бросилась навстречу вошедшей и, схватив её за руку, стала молить о защите. Та со смехом спросила её, чего она, собственно, так боится. Касси сразу даже не нашлась, что ответить. После некоторого колебания она спросила у мисс Ритти, где она находится и что с ней собираются сделать.

— Ты находишься в очень приятном месте, — был ответ, — а когда придёт господин, ты можешь спросить у него, что с тобой будет дальше.

Всё это было произнесено с таким многозначительным хихиканьем, что для Касси уже не могло оставаться сомнений в том, что её ожидает недоброе.

Хотя мисс Ритти и уклонилась от прямого ответа, Касси всё же начала догадываться, куда её поместили. Она вспомнила, что мисс Ритти занимала маленький домик, тот самый, где обычно жили кратковременные фаворитки полковника.

Дом был окружён деревьями, почти скрывавшими его от глаз, и слугам редко приходилось бывать там.

Мисс Ритти считала себя влиятельной особой, да и мы, слуги, привыкли считать её таковой. Иногда она удостаивала своим посещением кого-нибудь из рабов, но сама принимала гостей неохотно. Касси всё же довелось раза два у неё побывать. Передняя часть дома состояла из двух комнат, где, по-видимому, и жила Ритти, но комнаты, помещавшиеся позади, стояли запертыми, и слуги шёпотом передавали друг другу, что ключ от этих комнат хранится у самого полковника Мура и даже Ритти может проникнуть туда только тогда, когда он приходит сам. Возможно, конечно, что это была просто болтовня. Во всяком случае, Касси помнила, что окна этих комнат снаружи были защищены от непрошеных глаз решётчатыми ставнями. Значит, не могло быть сомнений: она сейчас находилась именно в этом доме.

Она сказала всё это мисс Ритти и спросила, сообщено ли её госпоже о том, где она находится, Мисс Ритти не могла ответить на этот вопрос.

Касси осведомилась, взяла ли её хозяйка другую горничную.

Мисс Ритти ничего не было известно и по этому по полу.

Касси потребовала, чтобы её отпустили к её госпоже.

Мисс Ритти объявила, что это невозможно.

Касси попросила, чтобы её госпоже сообщили о том, где она находится, и добавила, что очень хотела бы повидаться с ней.

Мисс Ритти ответила, что рада была бы услужить Касси, но сказала, что она редко бывает в господском доме; а в последний раз, когда ей пришлось быть там, миссис Мур встретила её так неприветливо, что она твёрдо решила без самой крайней необходимости больше туда никогда не заглядывать.

Испробовав, таким образом, все пути, бедная Касси бросилась на кровать и, зарывшись головой в подушку, залилась слезами.

И тогда настал черёд мисс Ритти. Тихонько похлопав бедняжку по плочу, она стала уговаривать её не падать, духом. Затем, подойдя к комоду, она выдвинула ящик, достала из него платье — «восхитительное платье», как она поспешила объявить, и посоветовала Касси встать и надеть его, так как скоро придёт хозяин. Этого-то Касси и боялась; если уж никак нельзя было избежать этого посещения, надо было попытаться отсрочить его. Она сказала мисс Ритти, что чувствует себя совсем больной и ни с кем говорить не может. Решительно отказавшись разглядывать платье, она стала умолять, чтобы ей позволили спокойно умереть.

Когда она заговорила о смерти, мисс Ритти в ответ только расхохоталась. Всё же эти слова Касси как будто несколько встревожили её, и она принялась расспрашивать Касси о том, что с ней.

Касси ответила, что того, что она выстрадала, ни одному человеку не вынести, что у неё болит голова, что сердце её разбито и чем скорее смерть избавит её от нестерпимых мук, тем лучше. После этого она набралась смелости и, решившись произнести моё имя, попыталась узнать, что со мной. Мисс Ритти, покачав головой, сказала, что ничего обо мне не знает и ничего сообщить не может.

В эту минуту дверь распахнулась и вошёл полковник Мур. Вид у него был какой-то растерянный и виноватый.

От румянца на его лице, когда она видела его в последний раз, теперь не осталось и следа. Он был бледен и мрачен. Она никогда не видела его таким и вся задрожала. Полковник приказал Ритти выйти и подождать в передней комнате, так как Ритти могла ему ещё понадобиться. Он запер дверь на задвижку, подошёл к Касси и сел к ней на постель. Она в страхе вскочила и убежала в другой конец комнаты. Полковник презрительно усмехнулся и приказал ей подойти к нему и сесть с ним рядом. Она повиновалась. Как он ни был ей противен, она знала, что ей больше ничего не остаётся делать. Одной рукой сжав её руку, другой он охватил её стан. Она отшатнулась от него и снова попыталась убежать, но полковник в нетерпении топнул ногой и в грубых выражениях приказал ей вести себя смирно.