Бастард
Шрифт:
— Тише–тише, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — с совершенно наплевательским видом сказал я.
Это была правда. Непонятно почему, но Советник очень ценил меня и, разумеется, очень хорошо помнил об этом, что и заставило его потушить пламя в руке, но вот взгляд его по–прежнему горел и потухать никак не собирался. Однако вскоре Клохариус уже совсем успокоился, и мы продолжили наш прерванный разговор.
— На счёт спутников ты совершенно прав. Их советовал я, лично, с глазу на глаз, и этот разговор я помню так, словно это было вчера, — после этой фразы мне просто с титаническим трудом удалось удержать себя от колкости про старческий маразм и про давность этого события. Эти бесовские искорки Архимаг не мог не заметить, и они заставили его угрожающе нахмуриться, но, так и не дождавшись очередной причины меня сжечь, он продолжил, — и не
— Если их нужно оправдывать, то у них есть какие–то грехи за душой? — это предприятие обещало быть интересным (отказать я не мог, и поэтому говорю о своём «да», как о деле уже решённом и сделанном). Меня всегда привлекали истории чужих жизней, ибо о своей я никогда никому почти ничего не рассказывал.
Архимаг поморщился.
— Прошу тебя, избавь меня от этого плотоядного блеска в твоих глазах. Честное слово, так ты очень похож на кровопийцу!
— А Вы что–то имеете против вампиров, господин Архимаг?
— Нет. Меня вполне устраивают обычные вампиры, пьющие кровь. Но ты пристрастился уже к другому напитку. У тебя свой нектар богов. Слишком уж ты любишь истории, особенно печальные. Никогда не понимал эту страсть узнать как можно больше о незнакомом человеке, будь то даже обычный постоялец в трактире.
Мне осталось только пожать плечами.
— Я люблю общаться с незнакомыми людьми. Ни ты о них ничего не знаешь, ни они о тебе. Это своеобразное соревнование искусства добывать информацию. А побеждает в нём тот, кто узнал о своём оппоненте много, но при этом рассказал о себе как можно меньше. В таких случаях полезно быть путешественником. Можно отвлечь собеседника одной из историй, которая произошла в пути, он и не заметит, что ты сам в том случае, о котором рассказываешь ему, играл крайне незначительную роль. Может, даже просто наблюдателя, но при этом слушателю будет казаться, что ты ему рассказал какой–то важный момент своей жизни и поспешит отплатить тебе тем же. Ещё не плохо в таких случаях уметь пить. Тогда можно просто напоить собеседника за свой счёт и выступить в качестве сердобольного слушателя, постоянно кивая головой и добавляя «понимаю» или «как жаль!», ну или ещё что–нибудь в этом же духе.
— Не пускайся в слишком уж длинные рассуждения о своих способах обмануть собеседника и вытянуть из него информацию или нечто другое, что тебе нужно. Я и так знаю, что ты в этом деле можешь дать фору даже нашему пройдохе–казначею.
— А как же Глава? — притворно обиделся я.
— Не зазнавайся, мальчик, до него тебе ещё, как отсюда до Султаната пешком.
— Ничего, если учесть нашу разницу в возрасте, то отличий вообще нет, — пожал я плечами.
— Ты льстишь себе. Да, и к тому же никто, кроме самого короля, не видел ещё Главы, поэтому неизвестно, сколько ему лет.
Я щёлкнул пальцами и победно улыбнулся.
— Вот оно, Клохариус, вот оно! Если его никто не видел, то почему же все так его уважают и боятся? Стой, не отвечай! Ты начнёшь мне говорить про его заслуги перед двором, о которых знают лишь Первые Советники, но откуда знать, что всё это не лапша, которую нам так успешно вешает Гильдия уже столько лет? Мы слишком подвержены влиянию выдуманных нами же идолов, господин Архимаг, и это нужно срочно исправлять!
Я был очень взволнован, о чём говорил огонь в моих глазах и слегка дрожащие руки, от чего я поспешил сложить их за спиной. Редко, очень редко мне удавалось вот так подловить хитрого старика, который с самого начала нашего знакомства был главным моим оппонентом в спорах. Слишком уж много он знал, и это обстоятельство у меня после первой встречи оставило крайне неприятное чувство, потому что как сильно я не люблю идеалистов, почти так же сильно мне не нравятся люди, которые знают больше, чем нужно…больше, чем безопасно знать. И он умел пользоваться этими знаниями, но как–то совершенно по–своему. Он выдавал их, словно стрелял из арбалета в упор: нельзя было понять, когда точно это произойдёт, но ты чувствуешь, что выстрел будет точно, и, если он не убьёт тебя, то уж точно пошатнёт и выведет из строя. Архимаг пользовался этим, «убивая» оппонентов именно так.
Старый маг удивлённо вскинул брови, видя мою вспышку.
— Давно я не видел, что бы ты говорил с таким искренним чувством, — в голосе его мне слышалось явное удивление и, признаться, от этой его фразы я немного смутился и поспешил снова остудить свою голову и успокоиться.
— Я немного увлёкся, —
словив на себе хитрый взгляд Клохариуса, я кинул ответный недовольный взор и поправился, — ну, может не немного. Но мы тут не ради наших обычных словесных баталий, не так ли? Так почему же, Бартас меня дери, если ты уверен в спутниках, отсылаешь меня в Султанат через половину Ланда вслед за принцем?!— Успокойся, нет нужды так резко реагировать на это моё новое поручение. На такое решение у меня есть причина — беспокойство на счёт Диарниса.
Я тяжело вздохнул и едва не закатил глаза.
— Неужели и ты веришь в те глупые сказки, что ходят про этот меч? Да, в нём конечно заключена какая–то магия, даже я это чувствую, но это же не Меч Одиннадцати, не уничтожит же он мир. По мне, так это не больше, чем просто артефакт, который какой–то маг случайно телепортировал во дворец, а то, что попал на тот самый день — просто чья–то глупая и не совсем удачная шутка или вообще совпадение.
— Ты слишком беспечен, дорогой друг. В этом мече есть не просто какая–то там сила. Я чувствую там древнюю и давно утерянную магию. Кстати, ты верно вспомнил про Меч Одиннадцати. Помнишь, какую энергию он использовал? Так вот, то, что прячет Диарнис, одной природы с той энергией.
Это поставило меня в тупик, и я нахмурился. Этот легендарный меч, которым владел Хартон Тиран, пользовался ужасной славой среди всех живущих. И, по правде сказать, совершенно заслужено. Много разных баек сочиняли про это демоническое оружие и некоторые из них повторяются сейчас, только уже про меч принца–бастарда. Сам же Хартон утверждал, что его меч был выкован одиннадцатью кузнецами (отсюда и название этого меча), слывшими лучшими в своём деле. Он даже называл имена этих кузнецов, на чём и попался. Эти великие кузнецы оказались обычным деревенскими железных дел мастерами. Но тогда остался вопрос: если этот меч не ковали лучшие из лучших, то откуда же в нём такая сила? Ответ на этот вопрос до сих пор не нашли, но вся суть в том, что когда Хартона убили и попытались уничтожить легендарный меч, то вызвали ужаснейший катаклизм, чуть не погубивший всю Северную Провинцию, сделав и без того холодную землю совершенной глыбой льда, и устроив такие снежные метели, что ни один караван с провизией не смог добраться до туда. В итоге север Ланда пришлось возрождать практически из ничего, а Меч так и не нашли. Все утверждали, что никто не сможет больше создать нечто с подобной природой, но, если верить Архимагу, они ошибались.
Наконец, я решился заговорить:
— Ты уверен в этом Клохариус? Это не просто очередная твоя догадка, на подобие той, что ты меня потчевал во время предыдущего визита?
— Я уверен в этом так же, как в том, что меня зовут Кохариус, — твёрдо ответил Архимаг.
— Хорошо. Но что ты хочешь от меня? Как я смогу что–нибудь сделать, если та энергия пробудится? Ты забываешь, что я не маг, подчинение высших сил не моё.
— Ты просто должен присматривать за ним и сделать их путешествие как можно более лёгким и безопасным. Особенно держи ухо в остро, когда доберёшься до самих степей и пустынь Султаната, говорят, что клар'хта снова начинают подниматься. Да и при дворе у них там не всё спокойно. Есть те, кто не хотят этого союза и сделают всё, что бы он не был «подписан», даже могут совершить покушение на посла, а это может привести к войне, что совершенно нам не нужно.
— И вот для такой эпической задумки ты выбираешь меня? Не надёжней ли будет поручить это кому–нибудь из Гильдии или тех же самых гвардейцев? Это ведь как раз по их части — устранять угрозы королевству.
— Ты сам прекрасно понимаешь мой выбор. И не прикидывайся дурачком, мне же виднее. Гильдия бы просто проложила кровавую и ровную дорогу для принца, а гвардейцы слишком шумные. Твой же подчерк я успел изучить. Ты не будешь никого устранять физически, а просто заставишь их молчать. Не знаю, как у тебя это выходит, и знать не хочу, но это факт. Сейчас главное, что бы всё выглядело как можно более естественно.
Я вздохнул и махнул рукой.
— Хорошо. Насколько я понимаю, отправляться нужно немедленно?
В ответ мне последовал кивок. Эх, а я так надеялся хоть немного выспаться…
Примечания к первой главе
Трёхгрошевый Квартал — трущобы столицы. Именно там обитают все нищие, убогие и др. Но именно это место выбрала Лейтанская Гильдия своим штабом. Не гуляйте по Трёхгрошевому Кварталу без охраны, там всё время за вами наблюдают внимательные глаза и их обладатель только и ждёт момента, чтобы воткнуть вам нож в спину.