Барды Мечей
Шрифт:
Миура пожал плечами. Он тоже не слишком ее понимал, но в существовании этой связи не сомневался. " Любовь да добро в сору не живут"- эту пословицу он помнил еще с детства.
Громкий язвительный смех Мусорщика отвлек юного наместника от воспоминаний.
– О, мой дорогой наивный маг! Прежде, чем называть глупцом меня, ты бы лучше подумал, кому может доставить удовольствие править выжженной пустыней? Да и чем или кем там править? О нет, только когда ослабевшие от страха и голода остатки когда-то гордых народов припадут к твоим ногам, готовые на что угодно ради защиты и куска хлеба, вот тогда и можно почувствовать непередаваемую сладость власти, как живой теплой крови, брызжущей на язык прямо из прокушенной артерии, - он сладко зажмурился, но тут же невозможное глаза снова полыхнули огнем в сторону Ниро, - Не делай брезгливую мину, маг, ведь тебе знакомо это чувство,
Дрожь прошла по спине Ниро, дрожь ярости, но не менее, если не более того - ужаса, когда он почувствовал, как словно тугая змея внутри него начала, медленно раскачиваясь, поднимать голову в ответ на эти слова. Змеиная голова остановилась, упершись изнутри в его горло, и злобно зашипела, и с таким же яростным то ли шипением, то ли рычанием маг рванул из ножен меч и со свистом замахнулся на стоящего перед ним злого шута. Однако, его там уже не было, лишь издевательский смех донесся из-за спин замерших друзей:
– Ох, Ниро, Ниро! И с кем же ты воюешь, уж не сам ли с собой? Тень не разрубить мечом, мой неразумный друг. А впрочем, если тебе так уж хочется помахать мечом, я предоставлю эту возможность с большим удовольствием, - и, отвесив поклон, Мусорщик исчез, словно его и не было.
В наступившей тишине - казалось, даже прибой стих - напряженно прозвенел голос Миуры:
– О чем он говорил, Ниро?
Маг смутился. Ладно Юн, маленький единорог многое понимает, но как рассказать доверившемуся ему мальчишке о чудовище, живущем где-то внутри и жадно прислушавшемуся к словам Мусорщика?
– О, он не был бы собой, если бы хоть раз обошелся без злобных насмешек, - поморщился Ниро, и это тоже было правдой, - Но он действительно способен доставить нам много неприятностей, поэтому будьте осторожны.
Все в той же напряженной тишине прошли остаток дорожки и оказались перед каменным гротом, в глубине которого мерцала и переливалась ткань Врат-меж-Мирами. Но тут же тишина закончилась.
Стоило Ниро приблизиться к гроту еще на шаг - и с неприятным чавкающим звуком вход очень быстро начали заплетать странные ползучие растения. Присмотревшись внимательнее, Миура содрогнулся - стебли "растений" составляли держащиеся друг за друга полуистлевшие мертвые руки. Один из "отростков" потянулся хищно скрюченными пальцами с длинным черными когтями к лицу мага. Ниро быстро отступил, потянув оружие из ножен. Рядом уже сверкнул меч Миуры. Однако, из разрубленных сочленений тянулись все новые чудовищные "отростки", и скоро все отверстие входа было заполнено копошащейся, бестолково тычущейся в разные стороны массой.
– Нет, Ми, так мы ничего не сделаем! Отойди-ка назад, - и маг угрожающе вскинул руки, и с губ его сорвалось заклинание огня.
Стена мертвых рук со злобным шипением подалась-было назад, но всего на минуту - там, куда ударили огненные языки, проросло что-то новое. На концах гибких плетей клацали почерневшими, но еще вполне крепкими и острыми зубами хищные рты, а плети росли гораздо быстрее, так что друзьям пришлось отойти обратно на узкую дорожку.
– Ну неужели же они оставили Врата вот так!
– в голосе Миуры проступило мальчишеское отчаяние.
– Защитники Врат, если вы есть, на помощь!
И странно, этот наивный детский призыв подействовал: захлопали в воздухе крылья, и на дорожку приземлились два грифона. Миура с удивлением узнал в них фигуры, украшавшие замыкающий площадь роскошный портик. Вот, значит, как? Интересно, остальные существа там тоже только и ждут призыва к действию?
Но это удивление мелькнуло и пропало. Грифоны тоже пользовались пламенем, но каким-то особенным - под его сине-зелеными языками хищная стена мертвой плоти с мерзким визгом разрушалась, и скоро арка входа в грот совсем очистилась. Но это оказался не единственный сюрприз Мусорщика. Еще раз сверху захлопали крылья, и перед грифонами-стражами приземлились новые враги. Они имели мощные человеческие тела, на широченных плечах странно смотрелись маленькие головки каких-то земноводных тварей с зубастыми пастями и горящими тупой злобой глазами, руки и ноги заканчивались мощными когтями, и все это дополнялось перепончатыми крыльями и тремя хвостами с шипящими змеиными головами на концах. Ниро изумленно охнул - такое создать могла только фантазия Мусорщика, рядом с этими тварями даже грифоны выглядели верхом благородства и изящества. Зато монстры Мусорщика хорош знали то, для чего были созданы - науку убивать. Огонь грифонов им не вредил, наоборот, каждый сине-зеленый язык добавлял сил и роста, и скоро они уже с трудом помещались на небольшой площадке перед Вратами. Боевая магия Ниро тоже не слишком действовала,
и друзьям пришлось снова отступать. Если бы не стражи Врат, не оставалось бы ничего иного, как бежать, но грифоны дрались отчаянно, хоть и безнадежно. Скоро между тремя друзьями и монстрами Мусорщика не осталось никого. Одно из чудовищ с рыком двинулось по дорожке вслед Ниро и его спутникам. Монстр был уже такого размера, что его когти-ноги с трудом помещались на ширине дорожки, дробя камень. Выкрикнув что-то непроизносимое, Ниро вскинул руку, и перед ними возникла словно переливающаяся радужными бликами стена, почти не видима, но достаточно ощутимая, чтобы остановить наступавшее чудище.– Бегите на площадь, я не смогу долго держать барьер, - с прерывающимся дыханием выкрикнул маг.
– А ты?!
Ниро не успел ответить - монстр заревел, и тут же прозвучал другой рев, еще более мощный и глубокий. Водяные чудовища, сторожившие город с моря, никуда не делись за прошедшие века, они просто ждали своего часа. Две огромные головы на длинных тонких шеях приближались к площадке, следом за ними воду рассекали тяжеленные тела - волна, которую они гнали перед собой, захлестнула дорожку, едва не сбив с ног друзей. Оба созданных Мусорщиком монстра отвлеклись на новых противников, и полетели в воздух массы воды и битого камня, и уши заложило от рычания и рева - началась битва.
Пришлось упасть - иначе удержаться на ходящих ходуном остатках дорожки было невозможно. Ниро прижал к себе Недомерка.
– Этак они все тут разнесут, - заметил на удивление спокойный единорог.
– И нас затопчут, даже не заметят, - в тон ему ответил маг, и в подтверждение этих слов огромная когтистая лапа, грозящая раздавить сразу всех троих, просвистела сверху, - Прыгаем, быстро!
Миура подчинился, и вовремя - участок дорожки, где они только что были, разлетелся вдребезги от удара. Но странно: упал он не в воду, и даже не на твердые камни, а на что-то мягкое, словно в выстланную шелком шкатулку, и даже крышка нависла сверху. "Раковина!" - успел он подумать, прежде, чем крышка закрылась. Раковины-жемчужницы, обрамлявшие дорожку, раскидало поднявшимися волнами, но, как оказалось, не все, и друзья попали в одну из них. "Неизвестно, что лучше, быть раздавленным снаружи или превращенным в жемчуг здесь," - мелькнуло у Ниро, и он рванулся из мягко обволакивающего плена, но безрезультатно. В следующий миг крышка ловушки закрылась окончательно, а вместе с наступившей тьмой пришло забытье.
Глава седьмая
Возвращение к действительности было не слишком приятным - голова отчаянно кружилась, и очень хотелось пить, словно он от души наглотался морской воды. Со второй попытки удалось сесть и осмотреться. Далеко в обе стороны тянулся песчаный берег, усеянный следами недавнего шторма: водорослями и мелкой морской живностью. Всего в нескольких шагах ярился прибой, и море все еще было усеяно белыми барашками пены. Буря закончилась совсем недавно, хотя небо было умыто-ясным. Солнце недавно взошло.
Как тяжелый сон, вспомнилось: треск налетевшей на камни раковины, острые осколки и ледяной соленый душ, рев шторма и полоса хорошо различимой даже ночью пены, указывающей берег, отчаянная борьба с норовящими утащить обратно в море волнами и страх за друзей, ухватившая его, лишив возможности дышать, видеть и двигаться огромная волна и удар о мокрый песок, твердый, как камень... Мда, видимо, воды он и правда наглотался.
Ниро еще раз огляделся. Рядом тяжело дышал Недомерок. Спит? Маг невесело усмехнулся - надо же, за все эти годы так и не удосужился выяснить, могут ли единороги терять сознание. А где же Ми?
– Миура!
– словно подброшенный, вскочил он.
– Я здесь, Ниро, - послышалось сзади. Мальчик спускался к нему с высокой дюны - их гряда замыкала пляж. Ноги тоже слегка заплетаются, но уже успел выложить сушиться вещи, после всех передряг оставшиеся при них, и главное, улыбается!
– Ниро, я, кажется, знаю, где мы!
– поспешил похвастаться юноша.
Маг хмыкнул про себя - сам он пока не имел об этом ни малейшего представления.
– Оттуда, сверху, видно, - продолжал Миура, - Вода еще после шторма взбаламучена, но на западе она не синяя, а коричнево-зеленая. Значит, там устье большой реки. Да и Петля здесь вон какая, значит, мы западнее, чем были. А большая река, впадающая в море, у нас на западе одна - Авина!