Атака мертвецов
Шрифт:
Он убрал ногу с мешка.
— Убирайтесь! — приказал он двоим. Съежившись, они подхватили мешок и полезли обратно в лодку.
Все это было частью спектакля.
Неумершие этого, конечно, не поняли. Ожившие мертвецы, окружавшие Кбраса, не обладали разумом, чтобы сообразить, какой ловкий спектакль разыграли перед ними Ночные Тени. Зато куф-марен, вышедший из ближайшей двери, обладал. Долговязый и тощий, состоящий из окровавленных мышц, грубо прикрепленных к костям, он уставился на Кбраса налитыми кровью глазами. Едва Кбрас встретился с ним взглядом, в глубине его души поднялась паника. У него было ощущение, будто он тонет, барахтается, идет ко дну в кровавом море.
«Господин В
Паника исчезла, оставив после себя лишь струйку нервного пота, стекающую по его спине. Он сверкнул глазами на оживших мертвецов, которые столпились вокруг и всячески пытались подольститься к нему.
— Расчисти мне дорогу! — приказал он.
Куф-марен кивнул. Существо махнуло рукой, и жертвы чумы, стоявшие на причале, попадали, снова сделавшись безжизненными. Потом оно зашлось сухим отрывистым кашлем. Изо рта его вылетел шлепок мокроты вперемешку с кровью и упал на живот трупа, лежавшего прямо перед Кбрасом. Едкая слюна зашипела, прожигая тело насквозь, до камня под ним.
Куф-марен издал булькающий смешок и потопал по причалу, оставляя за собой кровавые следы.
За спиной Кбраса Гиндрол и Талзир гребли прочь от пристани. Плеск их весел быстро затерялся за лязганьем черепов над головой и стенаниями призраков, снующих в небе.
Кбрас заставил себя расправить плечи и последовал за куф-мареном с высокомерным и уверенным видом. Они шли по разрушенному городу. Повсюду, куда бы Кбрас ни взглянул, валялись жертвы чумы, сохраненные злой магией. При его приближении они поднимались и раболепно кланялись краун, которую он изображал. Некоторые цеплялись за его плащ пальцами в волдырях; он высокомерным жестом стряхивал их.
Кбрас заметил движение в одном из проулков. Он глянул в ту сторону и увидел чудовищную собаку, в четыре раза выше его ростом, состоящую из копошащейся мешанины тел, с зубами из обломков бедренных костей. Существо обнюхало трупы, выбрало один из них и вцепилось в него зубами. Оторвав труп от земли, кошмарный пес замотал головой, во все стороны полетели ошметки плоти. Существо прервало свое отвратительное занятие и оглянулось на Кбраса; из пасти его, будто слюна, капала кровь.
Кбрас отвел взгляд и пошел дальше. Однако вокруг зрелище было не менее ужасным. Вампиры шмыгали по трупам, словно крабы, откусывая лакомые кусочки и высасывая их. Призраки проходили сквозь стены, оставляя за собой морозный след. Могильные черви с палец величиной копошились в ушах и ноздрях валяющихся на земле трупов, мало-помалу превращая их в известь.
Кбрас уже видел все это однажды. Как и тогда, все внутри его переворачивалось от ужаса. Он думал, что готов. В конце концов, с падения Маэримидры прошло уже пять лет. Пять лет, как он бежал от ужасов города, завоеванного одновременно войском Кургота Дьявольское Отродье извне и жрицами-изменницами из Дома Т'зарран изнутри.
«Ты не помер тогда, — сказал он себе угрюмо. — Не помрешь и теперь».
Но мысли его продолжали предательски возвращаться в то время. Он вспоминал все свои промахи, свои почти смертельные ошибки. То, как он стал любовником одной из жриц Кайрансали, к примеру. Как скверно все закончилось! Потом он влачил свой жребий среди горстки уцелевших дроу, прячущихся в развалинах. Все было хорошо, пока они не вздумали напасть на краун — самоубийственная попытка. Кбрас ушел от них, бежал из Маэримидры с мешком драгоценностей, которые сумел насобирать среди руин.
Позднее он услышал, что они в самом деле сделали это — напали на верховную жрицу Кайрансали при поддержке авантюристов из других городов. Это должно было бы приободрить его, придать уверенности, в которой он так отчаянно нуждался. Но его до сих пор терзали воспоминания
о долгих месяцах, когда он вечно убегал от неумерших. Стоны призраков над головой напоминали ему вопли, скосившие остальных членов его Дома, будто невидимым серпом. Постукивание, заполняющее воздух, заставляло вспомнить о прикосновении костлявой руки к его плечу.«Прекрати думать об этом», — решительно сказал себе Кбрас. Ночная Тень сглотнул комок, застрявший в горле. Он исполнит то, что повелел ему бог. Узнает, что делают краун с камнем пустоты, выяснит, как остановить это, и уйдет отсюда. Господин В Маске защитит его, как сделал это в Маэримидре. А если Кбрас умрет… что ж, тогда исчезнет страх, угнездившийся в глубине его души. Господин В Маске примет его в свои сумрачные объятия.
Он знал, куда нужно идти, — в храм на вершине главного шпиля. Именно в Акрополь Танатоса было единственно логичным отнести камень пустоты. Сине-зеленое сияние, заливающее шпиль, подтверждало это. Фаэрцресс ярче всего сиял на вершине, непосредственно под храмом. Там на его пульсирующее сверкание было больно смотреть.
Куф-марен привел Кбраса к началу лестницы, по спирали поднимавшейся к храму. По обе стороны от нее стояли боункло — скелеты гуманоидов, в два раза выше Кбраса, чьи пальцы заканчивались похожими на косы когтями. Едва Кбрас подошел ближе, один из боункло бросился на него, когти существа стали расти, пока не достигли длины в несколько шагов. Концы их вонзились в камень впереди, позади и по бокам от Кбраса наподобие острых как бритва прутьев клетки.
Кбрас резко остановился.
— Выпусти меня! — приказал он.
Ночная Тень набросил на голову капюшон, воспользовавшись этим жестом, чтобы незаметно коснуться шапочки — своего замаскированного священного символа, — и вознес молитву Господину В Маске: «Отгони его. Заставь его повиноваться».
Боункло вывернул руку в запястье, и его когти переломились ближе к концам. Из обломков немедленно начали расти новые острия. Существо убрало руку.
— Проходи, — прошипело оно сквозь зубы.
Кбрас прошол между обломками когтей и начал подниматься по лестнице. Куф-марен остался у подножия сталагмита, выворачивая шею, чтобы видеть Кбраса, насмешливо кривя безгубый рот.
Быть может, ему известно о чем-то, чего не знает Кбрас?
Ночная Тень отогнал мрачные предчувствия. Надо было смотреть под ноги. Ступени были сплошь в потеках чего-то напоминающего по запаху прогорклый жир. Ему приходилось сосредоточиваться на каждом шаге, чтобы не поскользнуться.
Наконец он добрался до верхней площадки. Здесь, впервые с того момента, как нога его ступила на остров, он увидел других краун. Все они были одеты так же, как он, в просторные черные платья, некоторые набросили на голову капюшоны. Серебряные кольца, которыми были унизаны их пальцы, отливали синевой, отражая свет фаэрцресс. Большинство краун спешили по своим делам, но другие стояли на одном месте, раскачиваясь, крепко обхватив себя руками и заходясь безумным смехом. Одна склонилась над трупом, вытаскивая из него ссохшиеся кишки и аккуратно наматывая их на катушку.
Кбрас направился прямо к храму. Строение из черного с красными прожилками мрамора представляло собой беспорядочное нагромождение углов, перекошенных окон и зияющих дверей. Чем ближе подходил Кбрас, тем сильнее хотелось ему съежиться. Ноги его стали тяжелыми как камень. Каждый шаг давался с таким трудом, что бешеный стук сердца эхом отдавался в ушах. Часть его сознания вопила от ужаса перед тем, что он намеревался сделать. Это же Акрополь, визжала она. Храм Кайрансали. Ты не посмеешь войти в него. Они узнают тебя, увидят, кто ты на самом деле. Беги!