Аркхимир
Шрифт:
– Кто ты?
– несмотря на наполнившую меня щемящую пустоту, я должен был узнать имя того, кто помог Фаберу и дал мне возможность попрощаться с ним.
– Инквизитор третьего ранга, Следователь Солл, - небрежно доставая из-под сюртука шейную цепочку из черненого серебра и предъявляя мне медальон в виде грозного ока - символ его полномочий - представился франт.
– А ты Никк, лидер клана Аструм, не так ли?
Я коротко кивнул.
– Позволь сказать тебе еще кое-что, Никк.
– Я продолжал апатично смотреть на инквизитора.
– Эти люди, - он пнул один из трупов в черном балахоне, - отступники.
Сказав
Немного помолчав, он продолжил: - Подъезжая к деревне, я видел довольно большой конный отряд, удаляющийся от Ориго в противоположном, северо-западном направлении. Думаю, что это как раз и были атаковавшие селение люди. Если мы незамедлительно отправимся в погоню, то, возможно, у нас будет шанс их догнать. Надо узнать, почему они атаковали мирную деревушку.
– Не только это, - пустоту в моем сердце начал медленно заполнять гнев.
– Я должен отомстить за смерть дяди и всех погибших жителей!
– сквозь зубы проговорил я, поднимаясь на ноги.
В этот момент на площади, во главе с Руфусом и Бени, наконец появились мои люди. Сделав Соллу знак следовать за мной, я поспешил им навстречу.
– Прости, Никк, мы не могли догнать тебя - многие улицы полностью перекрыли горящие остатки домов, - пророкотал Руф.
– Что тут, разорви меня огры, произошло?!
– Это нам вскоре предстоит узнать, - быстро проговорил я.
– Где остальные?
– Мелиор с Малишей вместе с другими бойцами и целителями ищут выживших...
– Где отец?!
– перебила его Бени, спрыгивая с лошади.
Не в силах смотреть на нее, я опустил голову и, упершись взглядом в землю, молчал, не зная как сообщить сестре ужасную новость.
– Никк!
– ее голос звенел от тревоги.
Я заставил себя поднять глаза, в которые она тут же впилась взглядом, пытаясь прочесть и одновременно боясь увидеть в них то, что мои губы никак не могли произнести.
– С прискорбием вынужден сообщить вам: эрус Фабер пал смертью храбрых, защищая эту деревню и ее жителей от налетчиков, - услышал я сзади голос Солла.
– Я пытался его спасти, но мне, к моему величайшему сожалению, это не удалось...
– инквизитор замолчал.
Не издав ни звука и не шелохнувшись, Бени продолжала смотреть на меня широко распахнутыми невидящими глазами, которые до краев наполнились дрожащей влагой. Я сделал несколько шагов вперед и крепко обнял ее. Девушка задрожала всем телом. А потом, порывисто обхватив меня обеими руками, уткнулась в мою грудь и залилась слезами.
К горлу снова подкатил комок, а сердце просто разрывалось в груди. Ярость и гнев все больше охватывали меня. Прижимаясь губами к голове сестры, я еще крепче обнял ее, как бы пытаясь этим забрать хотя бы часть той боли, которая переполняла ее. Сотрясаемая рыданиями, Бени вся вжалась в меня и только тихо всхлипывала.
Краем глаза я заметил, как Солл отозвал Руфуса в сторону, по пути что-то быстро говоря ему. Здоровяк внимательно слушал инквизитора и изредка кивал, а потом, подозвав одного из командиров, стал отдавать какие-то приказы. Судя по всему, мне больше не нужно было заботиться об организации преследования, и я мог немного побыть с сестрой.
– Он просил меня позаботиться о тебе. Быть всегда рядом, - тихо проговорил я, отрывая губы
от белокурой головы.Бени подняла на меня залитое слезами и дождем лицо.
– Именно это он просил в самом конце?
– немного заикаясь, спросила она.
– Да. Но последними его словами было то, что он любит нас...
– Он всегда думал только о нас, - девушка улыбнулась сквозь слезы, с новой силой заструившихся по ее щекам.
– Он умирал счастливым, зная, что мы будем вместе и станем заботиться друг о друге, как делали это всегда, - я взял в руки голову сестры.
– Мы должны быть сильными, Бени. И сейчас мы обязаны догнать тех, кто это сделал, и покарать их за совершенное злодеяние!
– твердо закончил я.
– Да, ты прав, Никк, - сестра стряхнула с покрасневших глаз слезы и вытерла мокрое лицо руками.
Как раз в этот момент к нам подошли Руфус с Соллом. Последний протянул Бени кружевной платок, от которого под таким ливнем было довольно мало прока. Впрочем, сестра приняла его с благодарностью.
– Никк, - не глядя мне в глаза, как-то глухо пробасил Руфус, - самые быстрые разведчики уже двигаются по следам напавших и будут направлять нас, а отряд для преследования собирается у северо-западных ворот. Точнее, у того, что от них осталось...
Сказав это, Руф с трогательной для такого великана заботой одел на Беневалентию непромокаемый плащ с капюшоном. Он протянул такой же мне, но я молча отказался.
– В отряде наши лучшие люди, - продолжил здоровяк.
– К моменту, когда мы туда доберемся, все уже должно быть полностью готово.
Я еще раз посмотрел на Бени и она коротко кивнула. Сев на подведенных к нам лошадей, мы немедленно тронулись.
Пожар, заливаемый уцелевшими селянами и солдатами - а дождь усердно помогал суетящимся людям - медленно затихал. Северная часть деревни не так сильно пострадала, хотя и здесь были сгоревшие дома.
– Сколько человек в отряде?
– чтобы хоть немного отвлечься от мрачных мыслей, спросил я Руфуса.
– Без нас - пятьдесят, - отрапортовал здоровяк.
– Налетчиков, по словам Солла, было примерно столько же.
– Мы сильно от них отстаем?
– я повернулся к Соллу.
– Примерно на час, - сказал он, пытаясь разглядеть в тучах хотя бы примерное расположение солнца, - точнее сказать сложно...
Мы выехали из деревни. Во главе с Мелиором и Малишей, отряд в полной боевой готовности действительно уже ждал нас. Не слышалось громко звучащих голосов и веселого смеха, которые обычно сопутствовали нашим рейдам. Все были хмуры и подавлены. Если кто-то и переговаривался, то лишь короткими фразами вполголоса.
Мелиор выехал немного вперед, и когда мы подъехали к нему, глядя на нас с Бени, тяжело проговорил:
– Жаждет дух мой, смятением невиданным объятый, донести ту скорбь, что истязает сердца наши от безовременного исхода эруса Фабера. Всякий тут, яко и азм, постиг благодать дивного сего и добронравного мужа, кой искони снискивал сердешное словцо и толковый наказ! Мы тужим воедино с вами...
– голос старца дрогнул и он замолчал.
Я оглядел своих людей: мокрые, бледные, понурые, растерянные, они прятали глаза от моего взгляда. Такого низкого морального состояния Аструм еще не знал. Вопреки тому, что мою душу буквально разрывало на части, нужно было приободрить людей. Я был просто обязан найти в себе силы для того, чтобы сделать это!