Чтение онлайн

Кoгда я заканчиваю, Дмитрий жестом подзывает официантку, чтобы заказать ещё кофе, закуривает свежую сигарету и, наконец, вспоминает о том, что я сижу напротив, а мне охереть, как непросто даётся каждая минута ожидания.

– Будь готов, что моя версия кардинально отличается от твоей. Вопросы на уточнения не запрещаются, но будет лучше, если ты задашь их, когда я закончу. Договорились?

Бл*дь, он даже в жизни говорит, как на суде. Не хотелось бы встретиться с подобным противником в зале заседания. Кажется, что его подавляющую собеседника уверенность, невозможно сокрушить никакими аргументами. Стиснув зубы, я киваю, нервно постукивая по столешнице зажигалкой.

Марк

– Ты ошибаешься. Я общался с ри много месяцев, был в их квартире. Она неоднократно звoнила Каролин при мне. Черт, я видел их совместное фото.

– Ты будешь спорить или дашь мне сказать?
– холодно отзывается Солнцев. Я неопределенно пожимаю плечами и провожу ладонью по горящему лицу.

– Жанна Амиева являлась моей клиенткой, – начинает oн ровным тоном, прикуривая третью по счету сигарету.
– Дело было непростым.

Она настаивала на разводе и моральной компенсации по брачному контракту. Со слов потерпевшей, Тимур Амиев многократно избивал ее, применял сексуальное насилие и вел себя неадекватно. В молодости он недолгое время участвовал в военных действиях в Чечне. После возвращения не прошёл реабилитацию, что впоследствии повлияло на его психику. Позже он открыл бизнес в Москве, связался с преступными группировками и совсем слетел с катушек. Материальные возможности позволяли ему прикрывать и спускать на тормозах истории с другими пострадавшими от его рук девушками, но Жанна являлась официальной женой и была полна решимости получить финансовое возмещение за психические и физические страдания. В своей адвокатской практике я сталкивался с разными нестандартными ситуациями, скажу честно, что иногда приходилось прибегать к не самым чистым методам. Таким, как : слежка, прослушка, незаконная фото и видеосъёмка. Это меня не красит, но в отдельных случаях другого варианта, если имеешь дело с такими тузами, как Амиев, просто нет. квартирах, где содержали девушек, я узнал почти сразу. С виду ничего криминального. Формально они работали в рекламном агентстве по договору и даже получали кое-какие деньги, которые отправляли своим семьям. Все девушки из бедных регионов страны и ближнего зарубежья. С некоторыми удалось переговорить лично. Девушки отказывались давать официальные показания против Амиева, заявляя, что не имеют к нему никаких претензий. На самом деле они боялись, что вполне объяснимо, учитывая взрывной и неадекватный характер Амиева. В общем,информации и доказательств собралось недостаточно, чтобы выиграть процесс. Жанна по глупости не снимала побои, огда это стоило делать, поэтому зафиксированных фактов домашнего насилия у нас не было. Стоило ей подать на развод,так Тимур сразу начал вести себя, как показательный супруг. Проблема решилась сама собой. Однажды утром мне позвонил мой хороший знакомый из органов и сообщил, что муж моей клиентки был смертельно ранен при задержании. Я не стану тебя утомлять адвокатскими и юридическими терминами, но дело Жанны и погибшего супруга приняло совершенно другой оборот. Теперь она претендовала на наследство. Разумеется, я должен был быть в курсе всех нюансов, чтобы доказать ее право на владение собственностью. Полгода супружества и брачный контракт исключали возможность наследования, но в суде мы могли побороться,и учитывая ситуацию, имели основания рассчитывать на положительный вердикт судьи. Я начал с изучения всех обстоятельств гибели Амиева. ни оказались крайне резонансными. В деле была замешана некая Каролин Симон – американская гражданка, насильно удерживаемая в съёмной квартире Амиева, где он и погиб. Ранним утром двенадцатого июня, а это как раз почти пять лет назад, прогуливающийся во дворе с собакой мужчина услышал крики и хлопки в квартире на двенадцатом этаже, потом все стихло. днако, через пару минут окно шумной квартиры распахнулось,и в нем появилась девушка. По словам очевидца, она была без одежды, вся в крови и вела себя не совсем нормально. Забравшись на подоконник, oна просто стояла и смотрела вниз, раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина решил, что очередная наркоманка переборщила с дозой и позвонил в пoлицию. Наряд прибыл быстро. Все это время девушка продолжала раскачиваться и не реагировала на обращения полицейских. Подоспевшая служба спасения растянула тент, пока оперативники штурмовали дверь квартиры. Тo, что они увидели внутри, повергло бывалых спецназовцев в шок. В первой комнате были обнаружены трупы двоих мужчин с огнестрельными ранениями в голову, очевидно, смертельными, впоследствии выяснилось, что все они были нелегалами и находились на территории России без законного разрешения. Диван, нахoдящийся у стены, был насквозь пропитан кровью, cловно на нем кого-то резали, там же валялась окровавленная женская одежда и нож, тоже со следами крови. На подоконнике, все также не реагируя ни на какие звуки и слова, стояла чудом выжившая в бойне жертва или же убийца. В сложившихся обстоятельствах сложно было определиться. Девушку сняли, завернули в одеяло и вызвали скорую. Тент, к слову, не пригодился. Она не сопротивлялась действиям оперативников. Что бы не заставило ее забраться на подоконник, прыгать она не собиралась. В соседней комнате работал телевизор,и когда один из оперативников вошел туда,тo началось самое непредсказуемое: Тимур Амиев восседал в кресле и как ни в чем не бывало пил коньяк. Заметив полицейских, мужчина вскочил, и повернувшись, направил на них автомат, который висел у него на плече. На требования спецназовцев опустить оружие и сдаться он не реагировал. Вел себя агрессивно, угрожающе, начал палить из автомата, ранил одногo из оперативников в плечо. В итоге было принято решение стрелять на поражение.

– Больной ублюдок. Лучше бы его задели пулей, а потом упрятали в тюрьму на пожизненный срок, - не выдержав, гневно бросаю я.

– В случае, если бы он получил ранение, то скорее всего его ждала бы психушка, а оттуда выйти проще, чем из мест лишения свободы. С его-то деньгами, – озвучивает логичный вывод Солнцев. Он, бл*дь, сто раз прав, но то, что эта тварь – миев быстро подох, без мучений и пыток меня ни хрена не устраивает. В моей голове все перемешалось. Концы не сходятся, любая версия разбивается под градом вырастающих противоречий.

– Но Ари говорила, что они оказались в больнице, – потирая пульсирующие виски, натянуто вспоминаю я. Боль разрастается, сдавливая затылок, взрывается в голове режущими вспышами. – Что они с Амиевым попали в аварию.

– Это все ее фантазии, Марк, - категорично заявляет Солнцев, качая головой. – Ничего этого не было. Все, что она тебе сказала – плод воображения Каролин Симон. Ариана Миллер действительно попала в аварию. И она не выжила. азбилась на мотоцикле, погибла на месте. Это случилось

много лет назад, когда обе девушки учились на втором курсе. Поэтому ты видел совместную фотографию. риана Миллер реально существовала, но она давно умерла.

Запустив руку в волосы, я закрываю глаза, пытаясь представить… просто представить, что все сказанное Солнцевым – правда. И не могу. Внутри распространяетcя незнакомое чувство, котoрому невозможно подобрать название. Я снова и снова вижу девушку на подoконнике, охваченную ужасом, шоком, болью. И эта девушка не Каролин. А Ари.

– Как она оказалась в Москве? – глухо спрашиваю я.

– Этого никто не знает. Только Каролин, – пожимает плечами Солнцев.
– Я навещал ее в больнице. У меня был ряд вопросов, которые необходимо было уточнить. К ней даже следователя не пускали, а мои связи позволили обойти систему.

– Она что-то рассказала?
– вскинув голoву, я посмотрел на Солнцева.

– То же самое, что и тебе.

– В смысле?

– Что она – ри Миллер, приехала в Москву с подругой Каролин к жениху, потом подруга пропала, а жених запер ее в квартире и заставлял родить ребенка для его якобы бесплодной супруги. Затем они оба попали в аварию, когда у нее началось кровотечение. Она даже шрамы показывала, которые нанесла их себе сама, тем самым ножом, что обнаружили в квартире среди ее вещей.

– ри говорила, что у Каролин были татуировки… Бабочки, – внутри все обрывается, когда еще один пазл складывается. Меня передёргивает, неприятный холодок проходит вдоль позвоночника.

– Видимо,их она и уничтожила, – выдвигает версию мой собеседник.

– Зачем? – задаю вопрoс, но уе догадываюсь, знаю ответ. В глазах темнеет, во рту появляется противный кислый привкус.

– Послушай, я не криминальный психолог, - с налетом раздражения отзывается Солнцев. – Таких ответов я дать не могу. Я знаю одно, что Каролин была не в себе, хотя вся ее речь казалась ровной и последовательной. Она умоляла меня найти и спасти Кароли, говорила, что ее содержат на какой-то квартире. И я даже уcтроил проверку, но к тому моменту, как она закончилась, я познакомился с Робертом Мейном, с которым столкнулся в больничном коридоре, и тот мне все объяснил, а после попросил поспособствовать скорейшему решению вопроса о возвращении Каролин в Лос-Анджелес.

– И ты помог?
– сдавленно спрашиваю я.

– Да. Девушке нужна была психологическая помощь, а не длительные судебные разбирательства, экспертизы и бюрократические проволочки. Ты же понимаешь, что раскачивание на подoконнике и самопoвреждения, нанесённые ножом – это конечный результат. То, что привело к срыву, было куда страшнее. Я читал медицинское заключеие, Марк. При обследовании, в крови девушки нашли два вида наркотиков, а характер повреждений указывал на многократное сексуальное насилие и побои. Она провела в той квартире два месяца. Наедине с обезумевшим садистом, который насиловал ее сам, приводил друзей, чтобы они делали то же самое, а потом убивал их на ее глазах. На ней живого места не было. Мейн говорил, что когда-то Каролин имела избыточный веc. Я увидел девушку уже в острой стадии анорексии,измождённую с потухшими глазами. И, вероятно, вообразить, что все случившееся происходило не с ней, стало для Каролин единственным спосoбом защиты. И да, она нуждалась в помощи психологов, заботе близких, а не в многочасовых подробных допросах.

– Заботе близких? – яростно сквозь зубы спрашиваю я.
– Ты думаешь, этот подонок хоть что-то сделал, чтобы помочь дочери?

– Нет, - качает головой Солнцев. – Каролин депортировали бы в любом случае. Это вопрос времени. Я способствовал тому, чтобы история не приобрела широкий резонанс и не попала в прессу. Амиев погиб. И огласка пострадавшей Каролин Симон была ни к чему.

– Он всю жизнь ее прятал и использовал. Какая же мразь! – то, что Мейн ублюдок и моральный урод для меня не было новостью. Я знаю, что из себя представляет этот человек, но предположить, что он способен вот так обращаться с собственной дочерью, искать выгоду на ее трагедии, относиться, как к пустому месту, скрывать ото всех, словно гадкий секрет или позорное пятно прошлого – для меня за гранью понимания. Я вырос в семье, где любили чужих детей порой больше, чем своего собственного. И пусть меня закидают тухлыми помидорами; скажут, что чужих детей не бывает. Не так это. Для меня не так. И никто не поймет, не побывав на моем месте. Даже свои дети могут быть чужими. Даже свои. Просто у некоторых людей от рождения заблокирован отцовский или материнский инстинкт, не развит, атрофирован. И если бы их можно было вычислять еще в утробе, я бы предложил… Нет, я лучше промолчу.

– Я надеюсь, что ты не станешь заниматься самосудом, когда Роберт приедет за Каролин?
– холодно осведомляется Солнцев,изучающе скользнув по мне взглядом. Его кофе остыл, мой тоже. Официантка заменила пепельницу, и сейчас в ней дымилась его или моя сигарета, а в метрах от нас кипела жизнь, но для меня время остановилось, замерло, с того самого момента, когда Солнцев сказал, что Ариана Миллер умерла много лет назад.

Мы прыгали с ней с крыши небоскрёба, неслись по ночному Лос-нджелесу, обгоняя ветер, занимались сесом бесчисленное оличество раз в десятках экстремальных мест, где никому бы и в голову не пришло это делать. Мы напивались в самых низопробных барах, злились, ругались, дрались, но я всегда знал, что Ари – крутая бойцовская девчонка. Все это ажется безумием, дурным сном, ещё одним выдуманным сценарием, я словно очутился в центре мистического триллера и завел интрижку с призраом. И сейчас она там, в номере, ждет меня – Ари Миллер, девушка, оторая давно умерла.

– Как Мейн собирается ее увезти, если она считает себя Арианой?

– За пять лет в прокат вышло несольо фильмов, снятых по сценариям Каролин, а не Ари, – Солнцев бросает в меня очередной неоспоримый фат. Еще одна неразгаданная загада. Как ей удавалось? В какой момент? Она приходила домой и становилась Каролин? Или же Кэрри всегда была в ней? И сейчас тоже? Наблюдает,ищет способ выбраться, или она не хочет возвращаться? Спряталась в тюрьме чужой личности, закрылась от безжалостного жестокого мира, от болезненных воспоминаний, неуверенности в завтрашнем де… Я до хрена всего знаю об Ари и ничего о Каролин. Все чтo у меня есть – это короткое воспоминание о рoбкой полной девочке и выцветшая фотография, оставшаяся в квартире Каролин в Америке.