Чтение онлайн

И Татьяна молчала. А ведь столько лет наблюдала за прямо рядом с ней находящимся виртуозом. Который был абсолютно убежден, что этот бесценный опыт мгновенно сделает из нее подающего наилучшие надежды кандидата в хранители.

Слава Всевышнему, не ошибся виртуоз! Впрочем, никогда я в ней и не сомневался. С тех самых первых дней нашего общения, когда заметил в ней ту глубину восприятия, которая никогда не позволяла ей размениваться на дешевые эффекты. В чем я всегда ее поддерживал.

Вот и сейчас она взяла слово только тогда, когда оно особо веско прозвучало на фоне детского лепета ее соучеников.

Чему и я столько лет ей пример подавал.

И, разумеется, весомость суждения, перенятая ею от меня, тут же вывела их занятия на совершенно другой уровень. Что я не преминул отметить в своем отчете.

В нем я также с удовольствием указал благотворное влияние взвешенной позиции Татьяны на других студентов. Они также стали вдумчиво подходить к решению поставленных перед ними задач. Даже Тень. Мне пришлось признать, что он особо преуспел в уверенной аргументации предлагаемых решений. Но, впрочем, не в их разнообразии. Он все также ограничивался прямолинейным устранением подопечного - либо из опасной ситуации, либо из сферы наших интересов. Что также нашло место в моем отчете.

Одним словом, без всякой предвзятости, в подготовительном курсе хранителей Татьяна определенно выгодно отличалась от остальных новичков. С особым нетерпением я ожидал практической части этого курса. В конце концов, многие необходимые навыки она сама совершенно естественно освоила, и с методами воздействия на человека была не понаслышке знакома - не просто, как объект оных, а с подробнейшими объяснениями опытного профессионала. Оставалось лишь намертво закрепить мысль о том, кого первым рекомендовать для распределения в наш отдел, в головах наших инструкторов.

К этой задаче Татьяна тоже подошла вдумчиво. Я бы сказал, исключительно взвешенно. В смысле, она взвесила важность неотразимого впечатления на инструкторов и решила исключить малейшую возможность осечки. Потренировавшись на единственном безответном, ничего не подозревающем и не готовом к внушению объекте. Который, темные его побери, сам объяснял ей в свое время значимость эффекта неожиданности.

Ощутив вторжение, я оторвал взгляд от своих записей и грозно обвел им Татьянину группу. Кто посмел с вышестоящей инспекцией фамильярничать? Но они все сидели с опущенными глазами и с разной степени сосредоточенностью на лицах. Ладно, молодые еще, подумал я, и решил ограничиться воспитательным приемом, небрежно отбросив мысленное щупальце и послав в том же направлении легкий подзатыльник невеже, кем бы он ни был.

Щупальце вернулось, обретя в процессе прочность и вес тарана. Который вбивал мне в сознание необходимость отложить ручку, закрыть блокнот и посмотреть на Татьяну.

Я сделал только последнее, надеясь взглядом призвать ее к порядку. Она сидела с легкой улыбкой на лице и, заметив мою реакцию, подняла на меня глаза и театрально захлопала ими. Глядя на нее в упор, я вежливо, но твердо отвел щупальце внушения в сторону.

В голову мне словно торпеда ворвалась. И взорвалась там, придавив взрывной волной все мысли. Кроме одной: прекратить хмуриться и улыбнуться Татьяне.

Разозлился я не на шутку. Я хоть раз с ней так бесцеремонно обращался? Она хоть раз заметила, как я - еще в невидимости будучи - на нее влиял? Сколько раз я ей потом

объяснял, что основная задача внушения заключается в том, чтобы мягко и ненавязчиво подвести человека к верному решению? И то - тогда она меня обвиняла, что я ее палкой по правильной дороге гоню. А сама сейчас, что, за булаву взялась?

Мне очень хотелось выбить эту инородную мысль из сознания и зашвырнуть ее туда, откуда она пришла - да так, чтобы там набатом загудело. Но не мог же я на Татьяну руку поднять, пусть даже воображаемую.

Нужно было не проучить ее, а научить. Показать ей недопустимость такой грубой бесцеремонности с чужим сознанием. Напомнить ей, кто себе позволяет вторгаться в чужие мысли - вместо того чтобы слегка направлять их.

Я выставил блок, представив себе картинки самых ядовитых расцветок и уродливых форм.

Через мгновение у нее окаменело лицо, и до конца занятия она меня игнорировала.

И после него умчалась так, словно эти картинки все еще ее преследовали.

И, когда я ее догнал, тут же набросилась на меня, перекладывая с больной головы на здоровую.

Кто ее стенобитной бабой ударил?

У меня зачесались руки. Обе. Это на Татьяну я их поднять не могу, а не на того, кто сегодня не только на меня, но и на нее напал. Если бы он меня врасплох не застал, я бы сразу понял, что не имеет эта агрессия ничего общего с моей Татьяной.

И я даже догадывался, кто это мог быть.

На следующий день после занятий я попросил Тень задержаться.

– Если мне не изменяет память, Вы просили меня указывать на Ваши ошибки?
– начал я с очень легким оттенком вопроса.

– Да, пожалуйста, - с готовностью отозвался он.

– Вам вчера велели внушать или сознание ломать?
– прямо спросил его я.

Нужно отдать ему должное, он не стал отнекиваться и изображать невинность.

– Извините, - пробормотал он, отводя глаза, - я не должен был на Вас практиковаться.

– Ну почему же, я рад, что Вы меня выбрали, - растянул я губы в усмешке.
– И для начала хотел бы узнать, почему.

– Мне казалось, - помедлив, произнес он, - что воздействие на Вас соответствует наиболее приближенным к реальности условиям.

Я прищурился, соображая, комплимент ли только что услышал или оскорбление.

– О готовящемся внушении не предупредили только Вас, - пояснил он.
– С другой стороны, с Вашим опытом Вы должны были хуже поддаваться воздействию - так же, как люди.

– Кто Вам такое сказал?
– не сдержал я удивления, и уточнил: - Насчет людей.

– Люди легко поддаются воздействию только себе подобных, - уверенно заявил он.
– Иначе ангелам не приходилось бы влиять на них денно и нощно.

– Это Ваша первая ошибка, - припечатал я его.
– Люди легко поддаются любому влиянию, и у ангелов для него намного больше возможностей. Что возвращает нас к моему первому вопросу.

– Я хотел максимально быстро добиться результата, - натянуто произнес он.

– Это Ваша вторая ошибка, - жестко ответил я.
– Задача хранителя добиваться не быстрого, а уверенного результата. Чрезмерно интенсивное внушение может не улучшить, и разрушить личность.

– Нам об этом не говорили, - нахмурился он.