Шрифт:
Величка Настрадинова
АМУЛЕТ ВИКИНГОВ
Мир еще совсем молод, и Зигфрид плывет по Рейну По обоим его берегам без конца и края - простираются дремучие леса, и никаких виноградников никаких замков, надменно взирающих на свое опрокинутое отображение в неторопливо струящихся водах реки.
Плащ героя сверкает под лучами восходящего солнца русые кудри, выбившиеся из-под шлема, золотой волной рассыпались по плечам, в могучей руке звенит волшебный меч. Зигфрид плывет по Рейну, и мир словно бы пробуждается ото сна, мир воинственных богинь, восседающих на крылатых конях, мир нибелунгов, ревниво хранящих золото
Зигфрид плывет по Рейну, и звон его меча пробуждает ото сна не знающее забот сонное царство...
– Стоп!
– кричит режиссер.
– Господин Хедлунд, что это за часы у вас на руке? Не станете же вы утверждать, что Зигфриду требовался прибор для определения времени?
Русоволосый викинг, скрестивший руки на рукояти меча отвечает с надменностью, подобающей Зигфриду:
– Наденьте очки, господин Рейлинг. Это не часы, а амулет девятого века. Подлинный. Я нахожу, что он вполне подходит к моему костюму и к моей роли. Художник и главный костюмер разделяют мое мнение.
Режиссер моргает глазами. Этот невыносимый норвежец создает ему массу мелких неприятностей, то и дело вступая в спор с ним, известным режиссером. Да и сценаристу он без конца высказывает свои идеи и замечания... Но приходится терпеть. Если скандинавский красавец сумеет привлечь в киносалоны (а в этом можно не сомневаться!) зрителей, то появится возможность сделать целую серию лент по сюжету, заимствованному у Вагнера. Предприятие, сулящее верный доход, представительное и удовлетворяющее вкус всех зрителей. Юные девицы придут, чтобы полюбоваться на своего кумира Хедлунда, юнцы - чтобы проследить за подвигами героя Зигфрида, серьезная публика - послушать музыку Вагнера...
– Хотите посмотреть?
Режиссер встрепенулся. Актер поднес к его глазам браслет превосходной работы, по всей вероятности, из платины. Режиссеру пришлось протереть очки: трудно было поверить, что такие вещи все еще могут существовать.
– Откуда он у вас?
– Предки мои были вождями. Я веду свой род от самого Рюдигера, который всю жизнь плавал, добирался и до Константинополя.
– Мне кажется, что ваш предок плавал гораздо дальше. Если не ошибаюсь, платина в то время в Европе не была известна. Но вы действительно уверены, что браслет датируется девятым веком?
– Вполне. Этому браслету приписываются таинственные свойства. Считается, что он передавался в нашем роду от отца к старшему сыну, это семейная реликвия, которую оберегали как зеницу ока. А если точнее, то все в нашем роду верили, что он хранит жизнь тому, кто его носит.
– Стоп!
– по привычке кричит режиссер.
– На сегодня все! Съемка прекращается до завтра!
– И, как бы пытаясь найти оправдание этому неожиданному решению, скороговоркой добавляет: - Освещение... не то.
Хедлунд с иронической усмешкой глядит на чистое, без единого облачка небо, на царственный восход солнца и ничего не говорит в ответ. Режиссер страстный коллекционер редких старинных предметов и ради этого увлечения часто готов поступиться интересами дела.
Норвежец с неудовольствием думает, что теперь придется выдерживать бурные восторги и натиск ученыхархеологов и любителей сенсаций.
Так и вышло.
Уже в одиннадцать часов браслет лежал под лупой профессора Рейлинга кузена и тезки режиссера, светила археологии, отличающегося
необузданным любопытством. Он сыпал все новые и новые вопросы, ответы на которые старательно записывал на магнитофон.Дремлющая возле камина такса время от времени настороженно поднимала уши, слушая диковинные, труднопроизносимые имена.
...Тоорвиль... Хунндинг... Эранд... Ретуарт...
Недэ.. Оло...
Все новые и новые справочники, энциклопедические словари и научные труды громоздились на письменном столе, но профессор отвергал одну за другой скандинавскую, византийскую - вообще европейскую, азиатскую и африканскую версии происхождения браслета.
Заключение свелось к тому, что амулет является подтверждением предположения, что викинги доходили на своих судах до берегов тогда еще не открытой Америки.
В конце концов, он пришел к мнению, что ему необходима консультация с именитым коллегой, профессором, лауреатом Нобелевской премии... и т. д. доктором Лангером.
Профессор Лангер после тщательнейшего осмотра с помощью разных луп, продолжавшегося несколько часов, заявил, что браслет шириной около семи сантиметров и толщиной около двадцати миллиметров, имеющий форму незамкнутого эллипса, явно изготовлен рукою крупного мужчины и является уникальным предметом искусства неизвестной до сих пор цивилизации.
Викинг Хедлунд постарался справиться с охватившей его грустью (ему помогло в этом то обстоятельство, что его счет в банке вырос до шестизначной цифры), сфотографировался на память с амулетом, прежде чем передать его в руки жрецов науки, и в утешение заказал себе копию.
Просьбы на изготовление копий тут же поступили и из нескольких крупных музеев. Выполнение этого сложного заказа было возложено на Людвига ван Лууна.
Этот ван Луун считался большим оригиналом и чудаком, а известно, что именно такие чудаки и делают особенно большие и полезные людям открытия.
Ученые, пытавшиеся разгадать тайну амулета, из осторожности едва касались его руками, боясь причинить вред тому, что уцелело после стольких сражений и дальних плаваний.
Ван Луун же заявил:
– Раз за тысячу лет его не смогли сломать воинственные викинги, то едва ли ему причинят вред мои руки.
И он принялся тщательно его ощупывать и рассматривать, а потом подверг промывке и стал осторожно удалять то, что ученые назвали патиной, а ван Луун счел обыкновенной грязью, скопившейся в тончайших желобках и отверстиях, украшавших браслет: ведь копия должна быть точным подобием оригинала; кроме того, состав этой "грязи" тоже многое мог рассказать.
Поработав так с месяц, он появился на совещании ученых, съехавшихся со всех концов света, и стал им задавать поразительные по своей наивности вопросы:
– Господа считают это браслетом?.. Из неизвестного сплава?.. Украшенным орнаментом?..
– Разумеется, - ответили задетые профессора.
– Не исключено, что этот орнамент, в сущности, может являть собой знаки неведомой письменности. Очевидно, своими тенденциозными вопросами вы клоните именно к этому?
Ван Луун выдержал эффектную паузу и невинно спросил:
– Значит, господа профессора уверены, что это - браслет?
Господа профессора промолчали и в свою очередь спросили, что заставляет уважаемого господина ван Лууна сомневаться в очевидном.