Аlexandr
Шрифт:
– Мне нужен ресурс.
– Все что понадобится. Паша, будь другом, посодействуй Лаврентию. Он тебе все расскажет.
Что ж, надеюсь, Берия не переборщит с выявлением возможных британских шпионов. Нужно будет ему об этом сказать.
– Егор, Салтыкова ко мне.
Николай Иванович подошел через двадцать минут.
– Граф, я вам обещал место военного министра. Я свое слово держу. Составьте бумагу, я подпишу. И сразу вам задание. Напишите назначение Суворова командующим к нашим войскам на Кавказе, переведите Зубова в подчинение Александру Васильевичу. Пусть выдвигается как можно быстрее. С собой может взять десять тысяч войска. Предоставьте ему широчайшие права. Мне нужно закончить компанию к следующей осени. Пусть
На отпевании императрицы прибыли посланники со всей Европы, монархической, конечно же. Были посланники даже от порты. Дипломаты и дворяне приносили свои соболезнования и пытались прощупать почву. Но я отвечал всегда односложно, не давая им пищи для размышления.
Затем весь двор, все высшее дворянство, зарубежные посланники, отправились в Москву, на мою коронацию. Мой императорский поезд, к которому прицепились все эти люди, растянулся как армейская колонна.
В Москве я по привычке расположился во дворце у Долгорукова. Сам Петр Петрович, получивший указания по телеграфу от Безбородко, уже организовал все мероприятия. Москва гуляла три дня. И не только дворяне, шатавшиеся по приемам и балам, но и простой люд, упивавшийся за здоровье нового императора в питейных заведениях первопрестольной.
К рождеству я вернулся в Санкт-Петербург, и занялся делами. Правда, основными делами, которыми мне пришлось заниматься, это организация Рождественских праздников. Сами праздники я провел в компании Катерины Трубецкой. Мы уже не прятались и не таились и слухи, ходившие о нас в обществе, перешли в гадание, поженимся мы или нет.
– Александр Андреевич, - сидящий напротив меня князь Безбородко принял выражения полного внимания.
– Выборы в Сенат должны пройти до марта. Я надеюсь вы справитесь.
– Конечно, ваше высочество.
– Вы что-то принесли?
– Да, ваше величество, здесь запросы из Московской, Курской, Санкт-Петербургской губерний на создание губернских дум. Я согласовал их с вашим планом реформирования дум в Нижнем Новгороде и Туле.
Да, мне пришлось реформировать систему выборов, по которой будут избираться думы в моих бывших наместничествах, получивших обратно название губерний. Местное дворянство и купечество наконец сообразило, какую опасность таит та система выборов, которую они получили. Пришлось ее переделывать, соответственно традициям. Система выборов стала сословной и делилась на четыре курии. Первая курия, дворянская. Имели право голосовать владетельные дворяне, имеющие не меньше ста душ. Вторая курия, купцы и промышленники, имеющие оборот не меньше тысячи рублей в год. Третья курия, городские обыватели, имеющие имущество не меньше пятидесяти рублей или недвижимость в городе. Четвертая курия, крестьяне. Но потом, по совету Берии, я добавил пятую курию, в которую определил разночинцев и земских работников. Все курии имели равное количество представителей, и для достижения необходимого результата им придется договариваться.
– Хорошо, я посмотрю. А вы сами как думаете, может по всей России ввести эти думы?
– Не знаю, ваше величество. Вроде и без них сколько жили.
– А как же боярские думы у князей русских?
– Я считаю, монсеньор, что самодержавие лучший вид правления в России. Только он обеспечит стабильность.
Я улыбнулся. Для тебя естественно. Ведь выборы ты можешь не выиграть. Даже к выборам в сенат отрицательно относишься. Ничего, скоро создадим государственную думу, или верховный совет. Ага, скоро, лет через десять.
– Ваше величество, я хотел бы просить за одного молодого человека, сына моей старой знакомой, графини Друцкой.
– Александр Андреевич, вы же знаете, как я не люблю такие просьбы. Пусть приходит на смотр в конце весны, может его и зачислят, - произнес я таким тоном, показывая мою усталость к этим просьбам.
– Я бы
не стал просить, ваше величество, но у графини тяжелое финансовое положение.– И что? У нее земли есть? Есть. Значит нужно ими лучше управлять. Пусть их продает. А сын ее может идти в любые войска, не только в гвардию. Там тоже платят жалование. И давайте на этом закончим. В гвардию должны идти только лучшие из лучших, а их отбирать буду я лично. А то развели тут бардак, - закончил я раздраженно.
После Безбородко ко мне зашел Ушаков.
– Здравствуйте Федор Федорович.
– Ваше высочество, я безмерно рад вас видеть.
– Не стоит этих церемоний. Перейду сразу к делу. Вы не против? Хорошо. Вот бумага о назначении вас командующим военно-морскими силами в Средиземном море. Я вам выделяю двенадцать линейных кораблей и пятьдесят фрегатов. Ваша задача, взять под контроль остров Мальту. Все уже обговорено с Фердинандом фон Хомпешом, великим Магистром ордена. Наша задача получить военный порт и форт в западном Средиземноморье. После получения контроля над островом, необходимо захватить марокканский Танжер. С собой вам надлежит взять одного из моих людей, он уполномоченный представитель, должен попасть в Константинополь. Остальные инструкции получите после выполнения этих целей.
– Можете не сомневаться, я все сделаю. Можно вопрос?
– Конечно.
– В случае нападения кораблей тех стран, с которыми у нас нет войны...
– Если кто-то будет мешать выполнять вам поставленную мной задачу, вы должны, вы просто обязаны применять силу. А все остальное оставьте нашим дипломатам. Это их работа.
После ухода Ушакова я занялся бумагами, которыми меня просто заваливали. Уже появилась идея сбагрить их секретарям, чтобы они выделяли главное, а я, если вдруг заинтересуюсь, их изучу. Но в этом крылась проблема, вдруг они не вычленят того, что надо.
Ладно, хватит рефлексировать, нужно просто решиться на это. Не долго думая, я обратился к Дюжеву, работающему моим личным секретарем, и изложил свою мысль. Дюжев сразу ухватил суть, и я дал ему добро на набор штата.
– Ваше величество, к вам Лаврентий Павлович. Велите позвать?
– просунулся в дверь, замещающий Шелихова Хабалов.
– Давай его.
Берия уже совсем не напоминал того деревенского парня Лешко, в которого вселилось его сознание. За время пребывания в этом мире, он набрался местных привычек, научился держаться как истинный придворный. О его манерах уже говорят в обществе. Даже появилась репутация великолепного собеседника, подкованного во многих областях. Выходить в свет Берия стал не для развлечения. Во всяком случае он так говорит. А для отслеживания настроений в высшем свете, для отслеживания тенденций и возможностей создания тайных кружков, будь то революционеры или масоны.
– Привет, Лаврентий. Вина? Мне недавно поставили из Франции. Говорят противники Директории, - я достал из дубового резного бара два бокала и бутылку вина.
– Рад вас видеть ваше величество, - ответил Берия, беря бокал.
– Смотрю ты все еще сам наливаешь выпить?
– Я не люблю, когда лишни уши слушают разговоры, даже секретаря своего, Дмитрия Павловича посадил в соседнее помещение. Вызываю только по надобности.
– И правильно. А то тут с секретностью совсем худо. Ладно, не о том речь. Я вот зачем к тебе зашел. Когда будут готовы бюджеты? Мне нужны деньги на продолжение работ по железной дороге.
– Да вам всем нужны деньги!
– вскрикнул я.
– Эти wally (растяпы) все еще копаются с ним. И я ничего не могу с этим поделать. У меня уже возникла мысль самому проводить все реорганизации, не то пока я дождусь работы от подданных, то состарюсь и помру.
– Ну и разогнал бы их к черту. И сенат туда же бы выгнал. А то придумал тоже, выборы проводить. Думаешь ты из тех кого выберут наберешь нормальных людей для правительства. Да большинство из них не имеют не малейшего понятия о работе.