Аlexandr
Шрифт:
Императрица замолчала.
– Вы заслужили уважение. И не только нынешнего поколения, но последующих. Но нельзя останавливаться. Нужно стремиться дальше...
– Знаю, СашА. Знаю. Но как?
– Пока не знаю. В данный момент, как мне кажется, нужно сосредоточится на освоение уже занятых земель, и в первую очередь зауральских. Их у нас очень много.
– Так и сделаем. Спасибо тебе, внучок, - сказала Екатерина улыбаясь, - я рада что ты так дорожишь той страной, что тебе останется.
– А как же иначе. Ведь тягло государя перед Богом и народом гораздо более важное, чем сама жизнь. И отвечать государям только перед ними. а если народ не примет, то и господь тоже.
Мы молчали некоторое время. Я в это время боролся с собою, чтобы не налить себе
– СашА, это слова государя опытного, а не юнца, - ну не буду же я говорить ей о том, что это я почерпнул из книг из будущего, и что сам я наслаждаюсь той властью, что упала мне волей судьбы. Хотя и само существо Александра было безразлично к власти, но какое никакое честолюбие в его характере присутствовало, и помноженное на мои амбиции - оно давало сильнейшую тягу к власти. Уж чего чего, а от власти я никогда не откажусь. Да и кто бы отказался из мох современников в такой ситуации. Такие возможности. Абсолютная власть в крупнейшей, после Англии с колониями, империи. Да никто бы не отказался. Но в это времени... Я часто ловил себя на мысли, как хорошо было бы пожить в какой нибудь глубинке, поработать на поле, и попить вино, ну или пивко, сидя на кресле, на крыльце своего дома. Посмотреть как бегают твои дети по двору, и пойти к ужину, который приготовила твоя женка. Это ли не настоящая свобода. Заниматься именно тем делом, которое тебе по душе.
– И я рада, что передам управление именно тебе. Ты более хороший правитель, чем твой отец. Он заигрался в солдатиков и не видит ничего более.
После этого дня, наши разговоры с императрицей стали постоянными. Я делился с ней своими мыслями практически по всем вопросам. И добился таки решения о заселение восточных земель. около трех миллионов человек отправились на восток с бывших земель Польского Королевства. Около миллиона должны были отправиться на дальний восток. Остальные должны были осесть по все Сибири. Причем католики, и другие, кто не являлся православным, должны были платить дополнительный налог. Когда те, кто был православным, но переселялся на восточные территории из Европы, на два года были освобождены ото всех податей. Даже представить не могу какие траты пошли на эту программу. Правда они частично покрывались из тех средств, что шли от крестьян, что желали переселиться на свободны земли на западе. Для этого нужно было заплатить отступные своему помещику, это около пятидесяти рублей на всю семью, и около двадцати рублей государеву человеку. Зато, заплативший, становился свободным, и держал только государево тягло. То есть считался государевым крестьянином. По сути - свободным. Деньги крестьянам давали в кредит Строганов старший и купцы первой и второй гильдии. Процент назначили совсем уж маленький, каких то двадцать процентов за три года. И если Строганов и часть дворян давали деньги идейно, то есть добровольно, то купцов обязали выделить в зависимости от гильдии от пятидесяти до ста рублей.
Вой, поднятый среди дворянства, удалось погасить высылкой польских дворян в Сибирь. Это стало сигналом для русских помещиков, которые побоялись той же участи, что и ляхов. Ну а любовь армии обеспечивала Екатерину спокойным царствованием в последние годы. Уж то
что они станут последними я знал точно. В 1796 году, в нашей истории, императором стал Павел.К Рождеству весь Петербург был завален снегом, а в сам сочельник шел снег крупными хлопьями, без ветра, что создавало, во всяком случае для меня , праздничную новогоднюю атмосферу. Я все дни перед сочельником потратил на поиск подарков для друзей и своей супруги. В сам же сочельник, я отправился за подарками вместе с Лизой. Шел снег. На улице был легкий морозец. Мы ехали в открытой карете на санях. Полозья скрипели на снегу. Мы укутанные в теплые шубы сидели и смотрели по сторонам, глядя на празднично одеты народ.
Весь город был украшен в праздничный наряд, что делало прогулку приятной для глазу, и город погружал в сказку. Жалко, что в этом мире еще не придумана сказка про снежную королеву. Она бы очень подошла. Но Андерсон еще даже не родился. А если и родился, то насколько я помню, общался он с женой Александра Третьего. То есть в данный момент был младенцем. Мы с Лизой прошли почти по всем лавкам, работавшим в городе. И везде покупали подарки, даже тем, кому я купил из накануне. процесс покупки подарков настолько понравился Луизе, что даже кажется затмил процесс выбора платья на рождественский бал.
– Sasha, voir ce qu'est un medvezhenok merveilleux.(СашА, смотри какой прекрасный медвеженок.), - именно 'medvezhenok', а не какое нибудь англосакское теддибеэа. Танцующий медвеженок был выполнен из железа и покрыт позолотой и цветной росписью, в косоворотке и с гармошкой. Такая точная работа, даже мне, человеку помнившему изобилие двадцать первого века, очень понравилось. И я купил еще и фигурку коня и богатыря. Даже не пожалел на это двадцать рублей.
– Эй, православные, столичные, кто не боится показать силушку супротив окрайних. Становись в стенку.
Этот клич застал нас за одним из рядов. Я, уже неплохо подзаряженный медовухой и водкой, наливаемой здесь для сугреву, тут же рванулся по направлению к нашей, питерской стенки.
– постой, Сашенька, куда ты?
– В стенку.
– Ты же принц, невместно тебе участвовать в этих варварских играх.
– Лиза, это не варварские игры, а наши русские. Подожди меня здесь.
Оставив Луизу рядом с другими дамами, многие из которых были высокого происхождения, я последовал в стенке. Естественно перед этим сняв шубу. Прям перед стенкой какой то паренек сунул мне стакан водки, и я, не запинаясь, его выпил.
– Добре, - в подошедшем я узнал Алексея Григорьевича Орлова. Брата бывшего фаворита императрицы.
– вы в стенку?
– Да, а вы?
– Так не просто я здесь. Еще старшой брат привил любовь к сему занятию.
– А то не ваш сын, что сражался со мною под Варшавой?
– Истинно так.
– Позволите встать с вами рядом?
– Почтем за честь.
Я пристроился как раз между Орловым и Чесменским, именно такую фамилию носил сын Орлова. Тут к нам подошел голова нашей стенки.
– Ой, ваше высочество. Оно как же?
– Уважаемый, да ты не бойся, я боец добрый, не побегу, - заверил я голову.
– Ну раз так, то.. эй, Прохор, Евлампий! Отвечаете головой за его высочество, ежили что не так, будете весь год в выгребных ямах работать, - дал распоряжение наш голова, и пошел дальше сговариваться. Видно перед столь важным действом у него из головы вылетело все почтение к будущему наследнику.
– Вы, это, выше высочество, встаньте за нами, мы вас прикроем, - сказал один из приставленных ко мне.
– Ребята, не стоит беспокоится. Видите, здесь сами Орловы. Что со мною будет?
– И все таки, - сказал второй, - ежели что, Матвей Юрьич нам головы поотрывает.
– Спокойно. встаньте тут и тут, - я поставил здоровяков телохранителей за Орловыми, не оскорблять же столь знатный род, - я тоже не промах.
Тут, прямо через строй пробивавшихся, я заметил Егора и Степана - моих казачьих ординарца, а за ними Илью Городецкого и Алексея Воронина, моих гвардейцев. Видно моя жинка решила не оставлять меня без защиты.