Ад
Шрифт:
— Артиллерист? — догадался спецназовец.
— Угадал…
— То-то я смотрю: БМД выстроил в одну линию на главном направлении! И зря, разбросай по холмам, да подготовь ангары для них…
— Чего? Это, какие ангары? Ещё бы сказал гаражи!
— Пещеры сродни логовам! Нас будут бомбить и не только с воздуха, но и обстреливать из катапульт!
— Ну и ну… — подивился комбат.
Глеб убедил его организовать надлежащим образом оборону заставы на должном уровне.
— И в первую очередь заградительный ров с валом снаружи обрывистый под прямым углом, а внутренний под уклон для удобной стрельбы в лоб по скатам. И заступы вблизи позиций частоколом направленным острыми краями за периметр. Затем вышки, но
Нечто уже возводили по всему холму на вершине упыри, а люди устанавливали АГС, и миномёты на самой высшей точке. Получалось три линии обороны, если не брать ту внизу, где ещё только намеревались возводить ров с валом, но пехов не имелось, да и изначально не планировалось — мало толку от них. То ли дело снайпера при наличии СВД и АСВК, а имелась и В-94. Немного, но если работать чётко по погонщикам с наездниками, можно значительно сократить их численность на дальних подступах, и пока доберутся до бастиона, потери окажутся существенными. Поэтому вместо рва обустраивались волчьи ямы. В этом деле отродья были большие мастера.
Громов дивился и не мог нарадоваться, а по возвращении поднял гарнизон — все двести бойцов, и приказал сменить оружие на орудие труда.
Глеб иной раз бросал мельком пристальные взгляды через призму увеличительных линз бинокля и отмечал разительные изменения.
Минуть сейчас заставу комбата с гарнизоном из смертников Адского легиона было сложнее, пыль поднималась высоко в небо, затеняя временами огненные всполохи сияний пекла. Зной в такие минуты спадал, но из-за пыли дышать было всё равно неимоверно тяжело. Однако деваться некуда — застава это всё для мертвеца-легионера. С одной стороны их подпирали отродья с исчадиями, с иной — караулили живодёры. Чем и развлекались. Да мародёрствовали.
Глеб немного порадовался. Среди АГС оказался один "тридцатый", а не только "семнадцатые". Тут и бабина на девяносто выстрелов, и не надо часто менять. Хотя если учесть количество боеприпасов — опять же долго не продержаться. Поэтому каждый выстрел следовало делать наверняка, а не бить, куда глаза глядят. Это же касалось и прочего огнестрельного оружия. Даже автоматического. Каждый автомат установлен на полуавтоматический режим для ведения стрельбы одиночными выстрелами. Исключение "Абакан" у самого в руках, установленный на очередь отсечения по два патрона за одно нажатие спускового курка. И точность попадания — один в один. Отсюда и убойная сила возрастала. По здешним меркам просто сказка, а не оружие. И при стрельбе на полторы-две сотни метров просто незаменим. С оптическим прицелом можно бить и по черепам, не забывая про хабар.
Да вот только стрелков из числа людей всего ничего, а всё больше отродий — упырей, и давать им огнестрельное оружие в руки — чревато. Они не экономили боеприпасы, да и стрелять не умели, ну и, разумеется, учить не стоило. А то мало ли что и как дело повернётся в будущем, если будет у них. Рейд многому Глеба научил: доверяй, но проверяй! Это второй постулат в уставе смертника-призрака, после первого: никого и никогда не бросать! Этим же отродьям, похоже, не привыкать предавать. Поэтому-то Глеб и расположил их вблизи волчьих ям в качестве метателей дротиков.
— Хули… ган! Твоя не доверять моя? Моя честно драться с исчадием! Упырь — друг примат! Примат — ровня отродье! Упырь — ублюдок! Ублюдок — не выродок! Наша делить хабар! Моя скальп — твоя!
— И наоборот? — напомнил Глеб про пожарище с кострищем.
— Моя доказать примат хабаром исчадий! Моя брать много скальп и делиться с твоя! А твоя с моя?
— Ещё сомневаешься, Ёбыр… такой?
— Да, моя такой — иметь всё и всех… — оскалился упырь-вожак, сподобившись на безудержно-чудовищный смех подобный на рык.
Веселье продолжалось недолго, на заставу явились призраки и донесли
о движение в землях принадлежащих отродьям. Там появились исчадия.— По-видимому, этот тот самый отряд, что настиг нас, Ёбыр…
— Мой хабар! Наша отбивать его — брать новый скальп у них! Твоя со мной, примат?
— А кто те сказал: я отпускал! Теперь ты подчиняешься мне, а не комбату!
— Моя никому — моя своя! И твоя — моя! Бабун сказать!
— Твою мать, комбат! — осознал Глеб: ситуация ухудшается день ото дня. И если так дальше пойдёт — загнётся здесь раньше срока, ну или в срок. Совсем забыл считать дни, как это делали иные мертвецы, сбившись со счёту. А уже корячился "сорокет" — переживёшь, сможешь и дальше существовать в этом адском мире населённом чудовищными порождениями с исчадиями, а нет — сгинешь навсегда и бесследно.
На память вновь пришла Люба. Имя ещё помнил, а вот облик всё больше затуманивался.
Глеб отвлёкся, и вернулся к зловещей реальности лишь с грохотом когтистых лап вьючных порождений при упырях. Отродья покидали расположение бастиона, уходя за дальний горизонт в земли иных кровожадно-беспощадных соплеменников.
— БМД… — настоял Глеб, отправиться вслед за ними для прикрытия. — Работы не прекращать, обустраивать бастион — укрепляться! Всем зарываться в грунт! Это приказ! Исполнять!..
— Куда это они, а? — не удержался комбат, отвлекаясь на то, что творилось по соседству с заставой на правом фланге в бастионе у спецназовца.
Сначала расположение укреплённого холма покинули отродья на порождениях, обычно предпочитая делать набеги пешком, ведя под узду вьючную живность, а нынче, что было странно — верхом, словно собрались в рейд. А тут ещё и БМД со спецназовцем на башне при открытом люке, двинуло за ними.
— Чёрт знает что! А твориться! — разошёлся Громов не на шутку, но видя: бойцы оставшиеся в бастионе продолжают работать как ни в чём не бывало, не стал поднимать тревогу на заставе, лишь приказал усилить наряды, придав дополнительных дозорных. И отправил одну группу призраков проследить за вылазкой неугомонного соседа.
— Ишь ты его — собственник! Одно слово — единоличник!
Громов перестраивал заставу на манер бастиона спецназовца. И у него самого появилось ещё два, а затеял и третий. Сверху застава напоминала крест. Но никто не задумывался о знамении подобного рода — не разглядишь, поскольку не взлетишь. Авиация, даже такая примитивная как у исчадий отсутствовала напрочь. Хотя уже имелись все предпосылки по созданию воздушных шаров, да толку — неуправляемы, но в качестве защиты от налёта с воздуха лучше средства не придумать. Их обычно и запускали — пузыри выполненные из кишок порождений при налёте. А при удобном порыве ветра часто и в сторону наземных сил противника, и когда лопались или пробивались ими же, то на головы отродий летели камни и булыжники.
Аналогичной тактики придерживались и исчадия, вот только они умудрялись применять в таких шарах огненные заряды. И когда опробовали данное оружие впервые, выгорела застава приматов целиком. Оттуда никто живым не ушёл, а нечто подобное готовилось ими вновь.
Добравшись до места обнаружения следов погонщиков с наездниками, упыри повернули по ним, увеличивая скорость передвижения собственных тварей.
Ёбыр не сомневался: сегодня удача на его стороне — он лихо застигнет исчадий врасплох и хабар обеспечен, а за него получит всё, что только возможно от Жижи. Не тут-то было. Едва сами не напоролись на неприятности. Столько разом наездников даже упыри видели впервые. И то, чем те занимались, располагаясь на границе выбросов огненного фонтана. Да не одного. Иные кодлы многочисленного клана то и дело сновали меж иными, возникающими из недр пекла на приличном удалении в обе стороны огненного круга ада.