2070
Шрифт:
Дверь отворилась и врезалась мне в плечо. Я поморщился от боли, но не шелохнулся. Узза огляделась и, заметив меня на полу, произнесла:
— Пойдём, Марк. Пора домой.
Я поднялся на ноги и последовал за ней, не задавая вопросов. Узза закрылась от меня, и я не мог понять, что она ощущала, и от этого становилось тревожно. Я надеялся, что она найдёт выход, отыщет вариант спасти меня от смерти, но что-то подсказывало, что тут даже она бессильна.
Не говоря друг другу ни слова, мы вернулись к флайеру. Аэлея, заметив состояние Уззы, не стала ничего спрашивать. Мы вылетели на очередную оживлённую улицу, но вскоре остановились: чуть дальше пешеходы переходила с одной стороны улицы на другую. Я повернул голову вправо, уже без особого интереса изучая новый для меня мир. Похоже, тут проходил какой-то праздник: одетые в чёрные наряды Иные танцевали на большой открытой террасе возле ярко освещённого здания, похожего на огромную спираль. Звучала
Дорога до дома Уззы заняли около четверти часа. Флайер замер возле дороги.
— Была рада тебя увидеть, Узза, — произнесла Аэлея. — Надеюсь, в ближайшее время увидеть тебя у себя в лаборатории.
Узза кивнула и первой покинула флайер. Я попрощался с Аэлеей и последовал за хозяйкой. Парадные двери распахнулись, стоило нам подойти к ним, и мы оказались в небольшом холле. На стенах висели таблички с именами хозяев и номерами квартир, возле каждой имени была кнопка для связи. Напротив от входа расположились три двери, и Узза направилась к той, что была посередине. За ней оказался длинный и узкий коридор, в конце которого оказался лифт. Чтобы подняться на тридцатый этаж потребовалось меньше двадцати секунд. Лифт замер, но дверь не открылась. Узза приложила ладонь к панели возле кнопок с этажами, и через несколько секунд дверь загорелась рыжим и отворилась.
— Приложи руку, — велела Узза. — Лучше сделать это сразу, пока я не забыла.
Я повиновался. Узза стояла рядом и, когда на экране загорелось требование подтвердить добавление нового жильца, снова приложила ладонь к панели. Двери вновь вспыхнули рыжим.
— Теперь это будет твоим ключом, — произнесла Узза. — Конечно, я пока против того, чтобы ты покидал квартиру в одиночку, но мало ли что случится…
Я проследовал за ней. Прямо за дверьми лифта расположилась её квартира. Мы оказались в огромной комнате, превосходящей размерами типичный школьный спортзал. В дальней от входа части, на небольшом возвышении, стояла кровать. У той же стены расположился широкий шкаф из тёмного дерева и небольшой столик с зеркалом. Справа от входа стоял круглый стол, вокруг него двенадцать стульев. Левая стена была полностью прозрачная: опустив голову, можно было увидеть улицу, по которой мы прилетели сюда, а чуть выше, на уровне следующего этажа, был уже следующий уровень улиц. В доме напротив ярко горел свет в окнах, но у меня не было возможности увидеть тех, кто жил по ту сторону улицы. Весь пол устилал чёрный ковёр с длинным и мягким ворсом, и я представил, как будет приятно просыпаться по утрам и ощущать босыми ногами тёплую ткань, а не холодный пол. Изучая своё новое жилище, я отметил и картины, висящие на стенах: изображение скал, космоса, городских улиц.
— Ты удивлён, — произнесла Узза, наконец нарушив молчание. — Ты действительно думал, что мы живём в бараках или космических кораблях?
— Да, — признался я. — Мне казалось, что роскошь и богатство несовместимы с вашими убеждениями. Вы выдвигаете благо родины на первый план, забывая про себя, поэтому я и ожидал более аскетичного образа жизни.
Узза тихо рассмеялась.
— О нет, зачем? Конечно, квартиры отличаются расположением и размерами в зависимости от рода деятельности, но мы не видим ничего плохого в комфортных условиях жизни. К тому же, чтобы получить такие апартаменты, необходимо отслужить родине минимум семьдесят лет. Это что-то вроде благодарности за нашу любовь и верность.
— А что нужно делать мне? — с лёгкой тревогой спросил я.
— Пока ничего, — пожала плечами Узза. — Тебе нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни, а после сможешь начать работать или учиться. Конечно, могут возникнуть сложности, но, думаю, в одной из многочисленных лабораторий отдела по взаимодействию с инопланетными расами ты сможешь найти интересную тебе работу.
— А как же пять лет? — еле слышно произнёс я. Я страшился задать этот вопрос, но, обсуждая будущее, не мог его игнорировать.
— Забудь, — Узза подошла ко мне и осторожно взяла за плечи. Она спокойно и уверенно смотрела мне в глаза, и от этого сразу стало легче дышать. — Теперь это неактуально.
— Ты нашла способ?
— Сомневался во мне? — чуть насмешливо спросил Узза, чуть прищурив глаза.
Я в ответ рассмеялся и отрицательно помотал головой. Мне было легко и радостно, смерть отступила, Узза была рядом, а будущее теперь виделось захватывающим и спокойным.
Глава 19
На следующий день около двух часов Узза велела мне собираться. Нас обоих ждал некий Совет. Узза уверяла, что никаких проблем не будет, возможно, со мной даже говорить не будут, но я всё равно нервничал. Вчерашняя эйфория схлынула, и я теперь более спокойно воспринимал реальность.
Узза так и не захотела объяснять, какой способ для моего излечения выбрала. Вместо этого она заставила меня плотно поужинать, причём, каждое блюдо она приготовила сама. За трапезой она рассказала мне пару историй из своей жизни, а также объяснила, что на Матер никогда не бывает дня
в привычном для меня понимании. Небо здесь всегда было чёрным, без единой звезды, поэтому на улицах так ярко горели огни. Население Матер было многочисленным, даже тогда, когда организовывались миссии на другие планеты, поэтому и дома здесь строили высокими. Уровни объединялись в районы, и чем ниже располагалась улица, тем ниже был статус Иного. Обычно, там жили провинившиеся или же те, кто не смог достичь каких-либо высот в службе. Но у каждого жителя всегда была возможность внести свой вклад в развитие родины и получить возможность переехать в район получше. Обратная ситуация была также возможна, но «переезды вниз» случалось гораздо реже. Рассказывая об образе жизни Иных, Узза ещё раз сумела меня удивить. Светская жизнь на Матер была насыщенной и разнообразной: театров у них не было, зато в большом количестве были музеи, посвящённые Матер и другим планетам, виртуальные площадки, где любой желающий мог посетить одну из планет, подчинённых Иным, рестораны, в которых порой можно было встретить поваров с других планет, а одной из главных достопримечательностей считался зоопарк, куда свозили животных, птиц и рыб с различных планет. Посещение зоопарка было неотъемлемой частью обучения детей: считалось, что через соприкосновения с фауной других планет, Иной может осознать своё призвание в изучении других планет или работе в научной лаборатории. Чем больше Узза рассказывала, тем сильнее мне нравилась Матер и её жители. Боясь попасть в тоталитарное государство, я был рад ошибиться. Любовь к родине взращивалась в юных Иных с детства, но без насилия и угроз. Детей учили, что чем больше ты даёшь родине, тем сильнее она отблагодарит тебя за труды и старание. Иные искренне любили свою планету и верили в свою миссию, но в них не было ни капли безумия, как в том же Бала-Атане.Для встречи с советом Узза, изменив привычке, надела строгое длинное платье из чёрной ткани и собрала волосы в хвост. Внимательно осмотрев мой спортивный костюм — то немногое, что было у меня из одежды — она раскрыла шкаф и после нескольких минут поиска протянула мне свободные штаны и чёрную рубаху.
— Перед Советом стоит выглядеть нарядно, — пояснила Узза. Я не стал оспаривать её понимание слова «нарядно». — И, пожалуй, нам стоит после посетить магазины и купить тебе нормальную одежду. Так как ты не просто питомец, а ещё и участник нашей миссии, к тебе будут относиться иначе. Мы ценим содействие, как ты помнишь. А это, — она указала на костюм, — уже не пригодится тебе.
Я быстро переоделся. Мы спустились на лифте и вышли на улицу и зашли в соседнюю от парадной дверь. Пройдя по тёмному коридору, мы оказались на крытой парковке. Флайер Уззы оказался двухместным, с ярко рыжей полосой на боку. Он не сразу запустился, и Узза пробормотала что-то о долгом отсутствии и непредвиденных тратах. Наконец, флайер пришёл в норму, и мы медленно полетели к открывшемуся люку. Вылетели мы на соседнюю улицу и встроились в неровный строй других флайеров.
Несмотря на темноту, я легко мог поверить, что сейчас день. Иных на улицах было немного, в основном группы детей в сопровождении учителей и воспитателей. Пока мы летели, Узза рассказывала про улицы, которые мы пересекали, и основным правилам ориентирования в городе. Также она указала на небольшие шарообразные аппараты, расположенные на каждом перекрёстке. Их установили специально для детей и инопланетян: в случае, если те заблудятся, они могли включить аппарат и сообщить свои персональные данные. Тотчас же в системе находились контакты учителя или иного ответственного лица, которому передавались координаты шара. По словам Уззы, город их был огромным, намного превосходящим по площади Санкт-Петербург. Скорее, он приближался к размерам Франции, поэтому и заблудиться здесь было вполне реально.
Наконец, мы залетели в крытую парковку. На ней двое солдат просмотрели документы Уззы и проводили к главному входу. Здание, где располагался Совет, показалось мне обычным офисным зданием. На первом этаже расположилась стойка, за которой милая девушка в любой момент была готова ответить на вопросы, с правой стороны за стеклянной стеной раскинулось кафе с довольно уютными креслами и небольшими столиками.
Узза подошла к стойке и произнесла:
— Узза, встреча с Советом назначена на три часа, — она протянула девушке несколько стеклянных карточек, и та, приложив их к столу, внимательно изучила появившуюся на экране информацию.
— Вас ожидают на десятом этаже, зал пятый, — с улыбкой ответила она и вернула Уззе карточки.
Узза поблагодарила, и мы направились к лестнице. На десятом этаже вы вышли в круглую комнату с семью дверьми, на каждой из которых была цифра.
— Запомни, Марк, — проговорила Узза, останавливаясь и заглядывая мне в глаза, — Совет не причинит вреда. Если тебе зададут вопрос, то отвечай спокойно и честно. Не вступай в спор и не повышай голос. И помни — я всегда рядом.
— Не волнуйся, — кивнул я, — я всё понимаю.