2070
Шрифт:
Узза достала из кармана тонкую прозрачную пластинку с рыжей окантовкой и витиеватыми символами, выгравированными в центре. Охранники тут же напряглись и слегка отступили в стороны.
— А это?.. — солдат кивнул в сторону меня.
— Он со мной, — перебила его Узза.
Тот в ответ кивнул и произнёс:
— Этаж десятый, комната, — он запнулся и взглянул на экран планшета. Быстро пролистал длинный список, нашёл нужную строчку и закончил: — комната 1034. Необходимые условия для питомца обеспечены.
Узза кивнула, и мы прошли в просторный холл. В центре расположился лифт со стеклянными стенами, а справа и слева от него устремились верх широкие лестницы. Здесь было тихо и малолюдно: несколько солдат переговаривались возле правой стены, в противоположной стороне на низких диванах сидели врачи.
— Ваши
Узза рассмеялась.
— Его никто не строил. Это часть корабля. Изобретение наших учёных, совсем новое — используется всего лет десять. Корабли-трансформеры. В нашем флоте их пока что только три, один из них, кстати, сейчас на твоей планете. Увы, разглашать подробности я не имею права, даже тебе.
— А где остальные части корабля?
— У других городов, разумеется, — ответила Узза таким тоном, будто объясняла ребёнку какие-то банальные и очевидные вещи.
Лифт за несколько секунд доставил нас на десятый этаж. Каюта 1034 оказалась достаточно просторной, но бедно обставленной. Никаких следов пребывания бывших владельцев не наблюдалось, будто комната пустовала долгие годы. Возле кровати стояли сумки с нашими вещами, а на столе кто-то оставил накрытый прозрачной крышкой поднос с тарелками.
— Ты голоден, — Узза подошла к столу и начала расставлять тарелки. — Признаюсь, я была на тебя слишком зла, поэтому решила оставить тебя без еды. Надеюсь, больше ты не дашь мне повода для таких мер.
Я лишь кивнул. Ели мы молча, думая каждый о своём. После утомительного дня и ссоры с Уззой еда казалась безвкусной, а накатившаяся усталость отдавалась головной болью.
Когда тарелки опустели, я хотел было встать, но Узза заговорила:
— Думаю, Марк, нам нужно поговорить. То, что сегодня произошло, считается среди моих сородичей недопустимым. Мы гордимся тем, что наши эмоции под контролем. С раннего детства мы занимаемся различными практиками для достижения внутреннего покоя и баланса. Нас учат, что каждая эмоция должна иметь весомую причину. Если таковой нет, то и эмоция не имеет права на существование. Но, разумеется, у всех бывают срывы, даже высшие от этого не застрахованы.
Узза резко встала и отошла к стене. Прислонилась к ней и обхватила себя руками. Я повернулся на стуле, чтобы не упускать её из виду. Она делала глубокие вдохи и с тихим, еле слышным, свистом выдыхала.
— Некоторых за подобное отправляют на казнь, других понижают до рядового солдата или ещё ниже. Лишь в особых случаях срывы прощаются. Таким считается срыв, спровоцированный питомцем.
— Я не хотел, — пробормотал я.
— Знаю, — кивнула головой Узза. — Я сама виновата, что позволила эмоциям взять над собой верх. Разумеется, ты всего лишь обратил внимания на девушку, это понятно. Но…
Она резко замолкла. Неожиданно раздался резкий свист, и свет отключился. Теперь я мог лишь ощущать присутствие Уззы.
— Это случилось через несколько лет, после моего первого полёта на другую планету. У меня появился шанс реабилитироваться за тот случай с массовым суицидом, и я не намерена была его упустить. Нашей целью была планета, известная своей миролюбивостью и пассивностью. Обычная планета, население около пятнадцати миллиардов, обитатели — гуманоиды, очень похожие на нас. Успех миссии был гарантирован. Мирные, как мы их прозвали, только вступали на путь индустриализации, о полётах в космос они и помыслить не могли. Нас они приняли за посланников богов, и заставить их подчиняться нам оказалось проще простого. Под моё начало попала небольшая деревушка: пятнадцать улочек, школа, церковь, лавка торговца, кабинет лекаря и население около трёхсот человек. Как и тут, мы приступили к подготовке нового поколения к техническому прорыву. Среди моих учеников был юноша. Больше всего в нём меня привлекло его желание узнать что-то новое, выйти за рамки привычного мировоззрения. Он был одним из немногих, кто поверил в возможность летать к другим планетам. Мы часто проводили время вместе, и вскоре я приняла решение сделать его своим питомцем. Он принял эту новость с радостью, хотя и не понимал сути этой связи. Через несколько лет мне было позволено вернуться на родину, и я забрала его с собой.
Голос Уззы вновь оборвался. В темноте я с трудом мог различить её фигуру. Тяжёлое, гнетущее чувство разливалось
по комнате, и в этот раз я точно знал, что это чувство Уззы. Я встал и пошёл в её сторону. Лёгкий аромат цветов подсказал, куда точно надо идти. Узза успела отойти в самый угол, пока рассказывала, и я обнаружил, что она уже сидит на полу, обхватив колени руками. Я опустился перед ней и осторожно прикоснулся к подрагивающим пальцам.— Всё было хорошо, пока в один день он не познакомился с моей соплеменницей. Её имя было Нит. Мы были знакомы с детства: учились у одного учителя, после вместе готовились к миссии и всё это время были соперницами. В отличие от меня, опалу с неё не сняли после провала. Незадолго до моего отлёта на планету Мирных, мы с ней виделись, и тогда она пообещала, что отомстит мне. Я лишь посмеялась над ней. Её угрозы были для меня смехотворны: мне дали власть и силу, а она должна была продолжать придумывать способ заслужить прощение. Когда же мы вернулись, оказалось, что она устроилась в отдел по работе с инопланетными существами. Мне было приказано привести питомца на разговор с ней. Я предчувствовала, что их встреча будет концом всего, и не ошиблась. Он ей был не нужен, как потом Нит мне призналась. Ей просто хотелось сделать мне больно. Я ещё плохо управлялась со связью, и мой питомец, всегда такой покорный и верный, сорвался с привязи. Тогда я узнала, что никакая боль не сравнится с болью от разрыва связи с питомцем. Врачи неделю держали меня в лазарете после срыва, случившегося со мной. Не в силах контролировать свою силу, я чуть не сожгла саму себя. Ожоги мне залечили. Все, кроме того, что на ноге. В качестве наказания за срыв и напоминание на будущее. Я лежала в палате и мечтала о смерти. А Нит приходила ко мне… — раздался всхлип, и голос Уззы сорвался.
Я почувствовал, как на моих глазах появляются слёзы. Узза, моя Узза, которая всегда была хладнокровна и спокойная, теперь тихо плакала. Я поддался вперёд и прижал к себе. Плечи Уззы вздрагивали от рыданий, а дыхание обжигало мою шею.
— О, Нит была счастлива! — голос Уззы прерывался и дрожал. — Она вновь и вновь говорила, какой я была жалкой и слабой, когда меня накрыли эмоции, как она наслаждалась моей болью и криками, как грела её мысль, что она отняла у меня самое дорогое. На моё восстановление ушло несколько недель. Своего питомца я видела после лишь раз, незадолго до его смерти.
— Отчего он умер? — тихо спросил я.
— Я его убила. Его и Нит. Выбила разрешение на дуэль с Нит за похищение собственности и попытку меня убить. Пришлось повозиться, но оно того стоило. Нит не была готова к поединку. В чём-чём, а во владении своей энергией она всегда была хуже меня. Помню, как она валялась у меня в ногах и молила о прощении. Клялась, что осознала свою ничтожность, обещала более никогда не попадаться мне на глаза. Но я уже не знала, что такое снисхождение. Наш питомец, — Узза запнулась, — наш питомец смотрел, как я её убиваю. Её крики до сих пор для меня самая прекрасная музыка, которую я когда-либо слышала. Тело Нит превратилось в гору пепла, и я заставила питомца съесть его.
Я содрогнулся.
— Он пытался что-то сказать, вымолить прощение, но мне это было уже неинтересно. Я ничего не чувствовала, кроме наслаждения от победы над Нит. После этого я решила больше никогда не заводить питомца. Но ты… — Узза слегка отстранилась от меня и почувствовал, как она смотрит на меня, — ты стал особенным. Я была уверена в тебе, в том, что ты-то точно не предашь. Но сегодня я почувствовала опять боль и бессилие, как тогда. И не смогла с этим справиться.
— Прости меня, Узза, — прошептал я, — если бы я знал… Клянусь тебе, что никто в мире не затмит тебя. Я более не причиню тебе боли. И не позволю никому навредить тебе. Если хочешь, накажи меня! Что угодно, лишь бы это помогло тебе успокоиться!
— Что, даже убьёшь эту Сталию? — поинтересовалась Узза.
— Хоть весь город.
Я поднялся на ноги и, держа Уззу за руки, потянул на себя, помогая вставать. Обняв за плечи, подвёл к кровати и, уложив, накрыл одеялом.
— Марк…
— Да, Узза?
— Спасибо тебе.
— Не за что, Узза, — я покачал головой.
— Нет, есть, — упрямо повторила Узза. — И прости за эмоции. Даже я порой бываю слабой.
— Ты не слабая, — возразил я. — Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. Просто сейчас тебе надо отдохнуть. А завтра утром всё станет на свои места.