103 принцессы
Шрифт:
– Ты должна уйти, Тэа, - в последний раз попросил он.
– Не смей прощаться!
– крикнула я на него, а все принцессы разом зарыдали, словно отражая все те чувства, которые переполняли мою грудь. Которые хотелось выдернуть, вырвать, лишь бы не ощущать той чернильной пустоты, которая там поселилась.
– Ты сказал, что никогда со мной не простишься...
– голос опустился до расстроенного шепота.
– Тэамелис, прошу тебя, - разбойник сдавил мои ладони.
– Почему?
– возмутилась.
– Почему ты соглашаешься на это? Из тьмы возврата не существует, так почему
Мой голос надорванным криком растянулся по залу. Разбойник дотронулся до моей заплаканной и влажной от слез щеки, и кожи коснулось робкое тепло. Тело трепетало, а сердце учащенно колотилось в груди.
– Почему спасаешь меня?
Чернота опоясывала, а пустота, зияющая в душе, разрасталась с каждым произнесенным словом, с каждым сделанным вдохом, и я явственно ощущала, как тяжело становится дышать.
– Потому что я люблю тебя, - не сдержавшись, признался брюнет, и все рыдавшие на заднем плане разом смолкли. Закусив губу, я безропотно хлопала ресницами и понимала, что от этих слов стало лишь больнее и тяжелее.
– Люблю, Тэа, - прошептал он, убирая прядь моих волос за ухо.
Губы плавно соприкоснулись с моими, обжигая горьким поцелуем. Сердце трепетно заколотилось в груди, наполненное фейерверком чувств, однако, растерявшись, я совершенно не могла ни порадоваться, ни возмутиться, ни просто прислушаться к тому, чего моя душа желала сильнее. Все, что осталось внутри, это смесь одиночества и тоски, от которых нет спасения.
Потому что мы действительно прощались. Потому что, приобретя, я вынуждена была потерять. Потому что слишком поздно все осознала. И теперь сердце безжалостно разрывалось на куски.
– Я тоже люблю тебя, Альнир, - сбивчиво, глотая слезы, пробормотала я.
Мне было семнадцать.
– Ненавижу тебя!
– грозно вещала я, хватаясь за первое попавшееся блюдо и швыряя его в молодого человека напротив.
– Ненавижу!
Хохотнув, вор и разбойник спрятался под стол, увернулся от заливного, которое беспощадно размазалось по полу, и снова высунулся из своего убежища, хитро щурясь.
– Да ладно тебе, принцесса!
– руки моего нового знакомого поползли вверх в знак капитуляции, на губах заиграла примирительная улыбка. Вот только улыбка эта мне ни разу не нравилась. Как и ее обладатель!
Я зашвырнула в него покусанным кексом, оставшимся после семейного ужина. Кажется, Лия его долго облизывала. Кулинарное творение королевских поваров безжалостно врезалось в лоб парня с пушистыми каштановыми волосами и приземлилось рядом с заливным.
– Может хватит уже?
– театрально закатил глаза вторженец в королевский замок.
Да-да, это был тот наглый воришка, из-за которого меня позавчера чуть в тюрьму не упекли!
– Что ты здесь делаешь?
– уперла руки в бока по-хозяйски.
– Сейчас как стражу позову!
Надо было это еще тогда на базаре сделать! Но нет, я решила бандюгу пощадить!
– Я всего лишь хотел с тобой познакомиться, принцесса, - продолжал улыбаться он. Заметил, что больше "кормить" его королевским ужином я не намерена, ловко перепрыгнул через небольшой стол
и оказался рядом со мной, пристально всматриваясь в выражение моего лица. Мне даже как-то неловко стало.– Я Альнир, кстати.
– Дурацкое имя, - буркнула я, и этот самый Альнир рассмеялся. Чисто, искренне и по-доброму. Особо опасные разбойники так вообще смеются?
– Кто бы говорил, - хитро заявил он, и я чуть не лопнула от негодования.
– Тэамелис очень красивое имя!
– защищалась я.
– Редкое!
– Принцессе видней, - пожал плечами Альнир, продолжая таращиться на меня, на этот раз изучающе. И чего он вообще до моего имени докопался?
– Пошел вон, - заявила, стараясь вложить в голос как можно больше командного тона. Судя по улыбке, не сползающей с лица базарного воришки, выходило так себе.
– Чего ты грубая-то такая?
– развеселился молодой человек.
– Ты, может, мне понравилась, и я хочу записаться в твои фавориты.
– Ха-ха, - отозвалась, недовольно сложив руки на груди.
– Так я тебе и поверила! У меня этих самых фаворитов, как ты выразился, отродясь не бывало.
Нет, и чего я такая болтливая-то? Учили же, что в женщине должна быть какая-то загадка!
– Это все упрощает, - глубокомысленно изрек Альнир, рассевшись прямо на обеденный стол.
– Чего?
– не сообразила я.
– Ухаживать, говорю, за тобой буду, - вот так вот просто и без обиняков заявил вор. Я вспыхнула румянцем. Впрочем, ненадолго: - Мужским вниманием ты явно обделена.
Одолжение мне делает?!
Схватив тарелку, хотела было разбить ее об его голову, да не успела - в зал неожиданно на всех парах влетела Лария. Взглянула на моего нового знакомого и с мечтательным визгом "Какой красавчик!" брякнулась в обморок прямо в дверях. Мы с Альниром мрачно переглянулись.
– Сестра, - траурно представила я.
– Сестра!
– продолжал верещать голос надо мной. Так, стоп, это же моя фраза!
Разлепив сонные глаза, в непонимании уставилась на Ларию, которая дергала меня за плечо. И здесь она мешается!
– Сестра!
– не выдержав, родственница тряхнула меня с такой силой, что я чуть не брякнулась со стула, на котором задремала. В ноздри ударил запах пожара и жженой бумаги, а по комнате расползался призрачный дым.
– Ты горишь!
– заявила Лария.
Заметив, что бумаги и свитки, над которыми я корпела последние несколько недель, объяты пламенем упавшей свечи, завизжала. Резко откинулась на спинку стула и брякнулась вместе с ним на пол, перекувыркнувшись через себя.
Да как так-то?!
Брюнетка, не раздумывая, схватила вазу из-под цветов и залила водой весь мой письменный стол, а также ценные свитки и книги. Огонь зашипел и вскоре поутих, ну а я, к тому моменту поднявшись с пола, сдернула со своей постели простыню и спешно накинула ее на остатки беснующихся язычков, преграждая доступ кислорода. Вскоре все прекратилось, и испуг в моем сердце бесследно пропал. Я с сожалением отдернула ткань и уставилась на покореженные, наполовину превратившиеся в пепел бумажки. Несколько из них с шелестом опустилось на пол.