Книги из серии "Мои тетрадки"

– Летает, летает! – воскликнул я так решительно, так радостно, что больной сразу открыл глаза. И я ему показал отражение. И он улыбнулся. Я не буду описывать, как мы спасли этого раненого, – по-видимому, его спасли доктора. Но я крепко верю: им, докторам, помогла песнь ручья и мои решительные и взволнованные…

Стихают один за другим соловьи. – Чмок-чмок! – И конец. И кажется – звенит тугая струна. – Жук? – Жук прожундел. К чему-й-то много жундит жуков! – шепчет Гусек. – К чему? – Да бог его знает, к чему. Молчи! Гусек нюхает табак. Сегодня табак у него сухой, – завтра будет погода отличная. А…

Много в моей жизни походил я по лесам, и когда приходилось найти птичье гнездышко с подстилом из войлока, думал, как маленький: «Все на свете имеет конец, все умирает, и только одни дедушкины валенки вечные».

Ложится пороша, другая, третья. Санный путь установился. Является с возом старенький-престаренький мужичок, складывает себе потихоньку полено за поленом на дворе, а хозяйка моя, славная такая, сердобольная женщина, жалеет старика, что далеко ему возить, что зябнет он. Поставила хозяйка самовар, все…

Наш пастух в Переславищах давно пасет и все немой, только свистит. А в Заболотье по росам играют и пастух на трубе и подпасок на жалейке, что я за грех считаю, если случится проспать и не слыхать его мелодии на дудочке, сделанной из волчьего дерева с пищиком из тростника и резонатором из коровьего рога.…

– Какой же он стал теперь, Кумачев, в партизанском-то виде? – спросили мы с интересом. – А точно такой, как был, – ответил Иван Яковлевич: – рост – колокольня, плечи – косая сажень, ну, глаз, вы знаете, у него один, другой выбило пистоном, одноглазый великан, зато какие сапоги – американские, рыжие,…

Моя комната от хозяйских комнат отделялась тоненькой перегородкой, и от вечных завываний маленького тирана мне совсем почти невозможно было ни читать, ни писать. А однажды глубокой ночью меня разбудил такой визг у хозяев, что я подумал, не забрались ли уж к нам воры или разбойники. С оружием в руке бросился…

Так все и сгорело, и остались только тетрадки, да заяц в печке, в чугунном котелке, прикрытом вьюшкой. Собирая серебряные комочки, в которые превратились наши ложки, мы обратили внимание на этот котелок, и уцелевший в печке заяц был нашей первой радостью после такого большого несчастья. Так все дочиста…

Удивляюсь на раков – до чего много, кажется, напутано у них лишнего: сколько ног, какие усы, какие клешни, и ходят хвостом наперед, и хвост называется шейкой. Но всего более дивило меня в детстве, что когда раков соберут в ведро, то они между собой начинают шептаться. Вот шепчутся, вот шепчутся, а о…

– Вот синий лапоть! – восхищенно сказал ему вслед Родионыч. Охотники еще раз успели хватить по кустам. – Убит! – закричал один, молодой, горячий. Но вдруг, как будто в ответ на «убит», в дальних кустах мелькнул хвостик: этот хвостик охотники почему-то всегда называют «цветком». Синий лапоть охотникам…

Мы брали их за руки и на руки, мы позволяли каждому прикоснуться к нашей одежде и очень внимательно слушали их щебет и лепет. Ленинградские дети, никогда еще не имевшие тесной близости с живой природой, рассказали прежде всего о сером быстро бегущем зайце. – С огромным хвостом! – выкрикнул голос…

Старушка одна шла по дороге. Закружилась у нее голова: нездорова была. – Видно, делать нечего, – сказала старушка, – пришел мой час помирать. Огляделась вокруг себя, где бы ей получше было тут прилечь и помереть. – Не два же века жить, – сказала она себе, – надо и молодым дать дорогу. И увидела…

И слышу я где-то за частым ельничком серенькая птичка пищит: – Пить, пить! Это, бывает, перед дождиком серенькая птичка – дождевик – пить просит: – Пить, пить! – Дурочка, – сказал я, – так вот тебя тучка-то и послушается. Поглядел на небо, и где тут дождаться дождя: чистое небо над нами, и…

В Сибири, в местности, где водится очень много волков, я спросил одного охотника, имеющего большую награду за гражданскую войну: – Бывают ли у вас случаи, чтобы волки нападали на человека? – Бывают, – ответил он. – Да что из этого? У человека оружие, человек – сила, а что волк! Собака – и больше…

Наверху сошла с кустов роса, и внизу, под кустами блестит только в пазухе такого листка, где никогда и не просыхает. Коровы наелись и грудой стояли у болотного бочага. Подпасок Ванюшка лежал на кочках дугой. Не сразу и догадаешься, как вышла дуга, он, должно быть, лег на кочку головой, но, пока спал,…