Книги из серии "Магия не всесильна"

— Завязывай, — махнул я рукой, застёгивая пуговицы на пиджаке. — Говорить — пока не твоё. «Я почувствовала давление. Сильное, — зазвучало у меня в голове. Её мысленный голос был встревоженным, с нотками паники. — Никогда раньше такого не испытывала». «Привыкай, лапочка, — хмыкнул, рассматривая себя…

В последний момент маг успел окружить себя защитным барьером. Светящийся шар врезался в стену и пробил в ней дыру. Фабиан упал на землю. Он попытался подняться, в глазах двоилось. Совсем рядом послышался рык. Маг резко откатился в сторону, когти демона заскребли по асфальту. Еще рывок – и монстру удалось…

Несколько секунд ничего не происходило, а потом под ногами землевика появилась пульсирующая семью цветами энергетическая пентаграмма. Тот распахнул в ужасе глаза, но не успел он и слова сказать, как энергетическая вспышка телепортировала его отсюда, оставляя в воздухе лишь новые облака пыли. — Надо…

Он ухмыльнулся. Просто неловко, серьезно? – Ты умеешь делать подарки, малыш, – с неожиданным весельем в голосе сказал Влад. Сердце в груди билось как сумасшедшее. Как будто бы он не сидел на диване, а танцевал вместе со всеми этими идиотами, которые притащились сегодня сюда. – Правда, прости меня,…

II Хотя барич был плодом более торгового расчета дедушки, нежели взаимной любви его родителей, но в нем было много особенных качеств, по которым отец и мать предвидят в своем сыне великого человека. Боярин Пута-Зарев умер с уверенностью, что его сын есть надежная, добрая отрасль прославленного в Новгороде…

На завтраке всё как обычно, собираемся самыми приближёнными. Пересвет с Гайянэ задумчиво в тарелки смотрят, Руслан на всех поглядывает щенячьим взглядом. А Дарья с меня глазищ не сводит, будто что–то сказать собирается, но не при посторонних. Один только Ефим улыбается счастливо. — Ну чего вы как на…

В тусклом автобусном салоне засветилась ее улыбка. Попутчица подняла черные глаза. Кажется, удивилась: чему тут радоваться в этой унылой обстановке? Отлепившись от экрана, взгляд ее погас, будто единственным источником жизни был виртуальный мир, ее профиль в «Инстаграме» [2] , ее твиты. Клер взглянула…

«Не буду разочарован… Но справлюсь ли?» Всего двадцать два года – Шульц был слишком молод, чтобы не волноваться перед испытанием. Знал, что он весьма и весьма неплох в боевой магии, что работа со смертоносными заклинаниями даётся ему на удивление легко и на тренировках Бессмертный часто показывал ему…

И теперь если на Лорн забредут какие-нибудь морские разбойники, то Пакун может показать им официальный вордхольский документ, где сказано, что он вордхольский маг природы и вассал другого вордхольского мага. Конечно же, это не стопроцентная защита от всех вордхольских искателей и недружелюбных островитян,…

Когда-то, сто лет назад, когда я вместе с Таней Садовниковой спасал журналиста Диму Полуянова, он меня хорошим стихам научил [2] . Я потом их не одной девчонке их вкручивал: «Приедается все, лишь тебе не дано примелькаться» [3] . Поэт, и я вслед за ним, имел в виду в этих строках море, однако деффачки…

Прокоп матерится, а затем снова резко дергается ко мне! Он быстрый, гадюка! Едва успеваю увернуться! И запускаю кроссовкой, четко в лоб уроду! Он воет, отскакивает, трет морду. А я снова двигаюсь к выходу. Чуть-чуть уже! И свобода! Ух, в этот раз я сто процентов в деканат пожалуюсь на них!…

Едва ведущий закончил говорить, как десяток разноцветных прожекторов осветили огромную круглую площадку и, в тот же миг, кандалы на руках пленников упали одновременно с исчезновением вокруг них клетки. Один сразу ломанулся к центру площадки за оружием, но тут же получил огненным шаром в спину. Второго…

Он не значил для нее ничего. Он нашел ее убежище, а потом немного поиграл. Оставил знаки – странные, непонятные, пугающие. Чтобы охнула, растерялась, а потом все же убедила себя, что ей померещилось. Он умнее, и ей бы стоило понять это и признать. И не только умнее, но и могущественнее. Жизнь – это…

Почему так жарко? Я прямо горю. Летом в Сирии пекло, но сейчас осень. Болит живот, сильно. Рука скользит вниз, натыкаюсь на повязку. Живот забинтован. Прикрыли рану? Щупаю марлю – сухая. Сую палец под бинт – узелок, под ним – шов. Оперировали. Но кто? Владик? Он бы не стал. Стянул бы рану и отправил…