Книги из серии "Колдовские миры"

Я задумалась. – Хулиганство, совершено с особым цинизмом, в публичном месте, с явным проявлением неуважения к обществу… С другой стороны – преступление совершено впервые, ранее обвиняемый не привлекался, по месту работы характеризуется позитивно, Руквара не любят в городе, так что общество будет признательно…

– Не знаю, как и начать. Валентина, вы… – Алексеевна, – перебила я. – Хорошо, Валентина Алексеевна, вы знаете, кто ваш муж? – Серов Николай Игоревич, историк, работает в хранилище, – пожала я плечами. – Ошибаетесь. Я насмешливо разглядывала эту дуреху. И даже не комплексовала. Я ведь ждала…

Ничего, ребята, скоро вам полегчает. Классический ритуал вспомнить так и не удалось, найти описание — тоже, так что пришлось придумывать, взяв за основу логику и техники изготовления «одушевленных» артефактов. Благо справочники как один твердили, что изгнание — процесс несложный. Логика утверждала,…

– Я же сказал, будем искать, – сварливо напомнил Кощей. В тарелочке тем временем проявилось изображение царевичей. – Ты этих двоих пропусти, – велел Кощей. – Давай сразу к дочерям. Тарелочка послушно переключилась на женскую половину. – Ага, – насторожился Кощей. – Звук, пожалуйста. Он щелкнул…

– Спасибо. – Кстати, я Арсений Владимирович Морозов, уже более двадцати лет мы с супругой живем в Доманье и владеем вот этим рестораном. Она будет счастлива встретить соотечественников, могу я предложить вам со спутниками отобедать у нас? – Конечно, с удовольствием, меня зовут Влада. Влада начала…

А наше трио по странностям переплюнуло все вообразимое. Штормовой Ветер – дракон Тиану – встал на крыло несколько лет назад. Моя алая Наргиэль поднялась в небо этой осенью. Но теперь мы втроем, продолжая соблюдать целибат, пестовали дракона Ардена. Женихи косились на меня и скрежетали зубами. Зато Шона…

— Вы что-то хотели?! — с отчетливо слышимым испугом в голосе спросила я и тут же недовольно поморщилась — таким нельзя показывать свою слабость. Чтобы хоть как-то сгладить впечатление я повторила еще раз, но гораздо более жестко: — Что вы хотите? — Всего лишь поговорить! — тут же выкрикнул кто-то.…

Но он не делал ничего. Даже не слез с неё, оставаясь на ней и — в ней. Просто молча смотрел на меня… и всё. А я смотрела на них. Пока не запомнила всё — каждую деталь: скинутое на пол одеяло, её розовый чулок, сброшенной змеиной шкуркой повисший на спинке кровати, капельки пота и слипшиеся завитки…

– Хорошо, – слабо кивнула герцогиня. – В таком случае сделайте это и позовите моего духовника. Раз уж смерти не избежать, я должна к ней подготовиться. – Наставница, вы не попытаетесь ее спасти? – поинтересовалась Мэгги. – Мы ничего сделать не сможем. Надобно разрезать ей живот и привести там все…

— Уже иду! — гаркнула я на рабочий призыв и, вытерев мыльные руки о засаленный кухонный фартук неопределенного цвета, на всех парах рванула к хозяину. Я могла ненавидеть господина Бормеля сколько угодно, мысленно наделять его всеми существующими позорными болячками и прочить ему жестокое и справедливое…

Сестра и сейчас была на грани обморока – и оттого еще красивее. Тонкие изящные руки, сцепленные у белой груди, расширенные синие глаза, дрожащие нежные розовые губы, разметавшиеся по подушкам золотистые волосы… Мы с ней – будто ночь и день, или, вернее, ночь и утро. Мои мысли светлы, лишь когда я думаю…

Признаюсь, я хохотала до упаду, когда, придя в лавку Леонардо в следующий раз, услышала из его уст забавный вопрос: «А вдруг это и вправду лечебный артефакт?» Оказывается, пожилая графиня, купившая ту штуковину с крылышками, вскоре избавилась от нескольких застарелых болячек, значительно поправив пошатнувшееся…

Самое обидное, что портал, выкинувший меня на теплый, солнечный пригорок на опушке незнакомого, но так похожего на земной леса неизвестной планеты, рассчитывала и программировала на школьном ПиТе я сама. Я была уверена, что все посчитала правильно, впрочем, и сейчас, достав бук и проверив все выкладки,…

Гийом не участвовал в этой схватке, он сбросил черный плащ и упал рядом с бьющимся в агонии раненым конем. Его доспехи были точно такими же, как у кавалеристов. Гийом размазал лошадиную кровь по лицу и замер. Потом, когда конница отогнала мертвых, и горожане вышли подобрать раненых, Гийом пошевелился…

– Неа, не верю. – Зря! Улыбка собачника еще шире сделалась, хотя казалось – куда уж?! – Зря? – явно сдерживая хохот, переспросил он. Потом причмокнул и выдал: – Маленькую предложить не могу, а вот большую… Большую и грязную, а? – Ага! – пить и кивать одновременно очень неудобно, но я справилась. –…

– Отпусти их. – Опасно, – меланхолично возразил Палач. Голос у него оказался скрипучий, как колодезный ворот. – Кто-то может напасть. – Неужели боишься? – фыркнул Судья. – Да я просто в ужасе, – с убийственной иронией подтвердил Палач. – Ладно… ну-ка, отомри! Тут же вернулась подвижность. Я осторожно…

– Ты должен вызволить меня отсюда! – хлестнул злобой голос матери. – Найди ее! Если она младенец – дождись расцвета юности, если уже дева, приведи ее немедля! Не забывай, кому ты обязан своим спасением и своим именем, Владислав Береш, князь Вайнский! Слова матери врезались в сознание, как осколки…

Мирейя обращалась исключительно ко мне. Ее любовник лихорадочно натягивал на себя рубашку. В спешке надел ее задом наперед, пришлось снова снимать и начинать процесс по новой. Я наблюдала за его метаниями с легкой ноткой брезгливости. Совершенно очевидно, что репутация герцогской сестры тревожила его…