Книги из серии "Человек в картинках"

Вот они, львы, в пятнадцати футах, такие правдоподобные — да-да, такие, до ужаса, до безумия правдоподобные, что ты чувствуешь, как твою кожу щекочет жесткий синтетический мех, а от запаха разгоряченных шкур у тебя во рту вкус пыльной обивки, их желтизна отсвечивает в твоих глазах желтизной французского…

— Замолчи!-крикнул Холлис. — Попробуй, заставь, — ответил голос. Это был Эплгейт. Он рассмеялся бесстрастно, беззаботно. — Ну, где ты? И Холлис впервые ощутил всю невыносимость своего положения. Он захлебнулся яростью, потому что в этот миг ему больше всего на свете хотелось поквитаться с Эплгейтом.…

— Не хотелось бы, да уж ладно. — Вот и хорошо, — и она побежала вниз по дороге. К Браунам она прибежала как раз вовремя все семейство загружалось в их огромную машину. — Хэтти, привет! Поехали с нами! — А вы куда? — подбежала она, задыхаясь — Посмотреть на белого человека! —Действительно, —…

— Ну? — рявкнул Харт. — Что случилось? Они придут приветствовать нас? — Нет. — Мартину пришлось прислониться к ракете — у него кружилась голова. — Почему же? — Мы не имеем значения, — ответил Мартин. — Капитан, пожалуйста, дайте мне закурить. — Он протянул руку, вслепую нашаривая протянутую…

— Эх, где Солнечный Купол! Кто их придумал, тот знал своё дело. Плывя через реку, они думали о Солнечном Куполе, который ждал где-то в зарослях, ослепительно сияя под дождём. Жёлтое строение, круглое, светящееся, яркое как солнце.Пятнадцать футов в высоту, сто футов в поперечнике; тепло, тихо, горячаа…

Тот поднялся. — Думаю, нам лучше лечь. Через несколько часов мы двинемся на поиски ваших новых грехов, отец Перегрин. Ракета была готова к старту. Морозным утром шли, закончив молитвы, избранные проповедники Нью-Йорка, и Чикаго, и Лос-Анжделеса — Церковь посылала лучших из сынов своих — шли…

— Не знаю. Когда понимаешь, что все правильно, не станешь выходить из себя. А тут все правильно. Если подумать, как мы жили, этим должно было кончиться. — Разве мы были такие уж плохие? — Нет, но и не очень-то хорошие. Наверно, в этом вся беда — в нас ничего особенного не было, просто мы оставались…

Клеменс словно и не слушал его. — А я вот беру монету и бросаю ее в телефон-автомат, — промолвил он с медленной улыбкой, наглядно показывая, как это делает. — И звоню своей подружке в Эванстаун: — Алло, Барбара! Ракета продолжала свой полет. Ровно в 13.05 звонок собрал всех на ленч. Команда…

Его голос перешел в шепот. И вот он умолк, и жизнь легко отлетела от него. Саул оставил его. По берегу мертвого моря, подобно пустым бутылкам, выброшенным некоей длинной волной, валялись тела спящих людей. Саул видел их всех сразу, там, внизу, на изгибе пустого моря. Один, второй, третий — каждый…

— Как так? — Наставник хмуро покосился на пожелтевшие от времени журналы. — Возьмите книжку, — сказал Эттил. — Любую, на выбор. С тысяча девятьсот двадцать девятого — тридцатого и до тысяча девятьсот пятидесятого года по земному календарю в девяти рассказах из десяти речь шла о том, как марсиане вторглись…

— Как так? — Наставник хмуро покосился на пожелтевшие от времени журналы. — Возьмите книжку, — сказал Эттил. — Любую, на выбор. С тысяча девятьсот двадцать девятого — тридцатого и до тысяча девятьсот пятидесятого года по земному календарю в девяти рассказах из десяти речь шла о том, как марсиане вторглись…

—Да нет! Быть не может! —Может. —Дай еще послушать. Тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик-тик . Смит отступил и растерянно захлопал глазами. Он протянул руку и коснулся теплых щек и ладоней двойника. —Откуда он у тебя? —Правда, он великолепно сработан? —Невероятно. Откуда? —Дай этому человеку…

Нос зашипел, выдавливая из себя отработанный воздух. Уши продолжали вслушиваться. — Капитан, по-моему, нужно возвращаться к ракете. — Приказы отдаю я, мистер Смит! — Да, сэр. — Эй, там, впереди! Видите что-нибудь? — Ничего, сэр. Похоже, этот город опустел очень давно! — Что теперь скажете,…

Миссис Моррис выглянула из окна второго этажа. Дети. Она поглядела на них и покачала головой. Что ж, они с аппетитом поужинают, сладко уснут и в понедельник пойдут в школу. Крепкие, здоровые, и слава богу. Она прислушалась. Подле розового куста Мышка что-то озабоченно говорит... а кому? Там никого…

— Приятных снов, — отозвался старик. Из блестящего тостера выскочил ломоть поджаренного хлеба, и Бодони чуть не вскрикнул. Всю ночь он не сомкнул глаз. Беспокойно спали дети, рядом возвышалось большое сонное тело жены, а он все ворочался и всматривался в пустоту. Да, Браманте прав. Лучше эти деньги…