Книги из серии "Арабские ночи"

– Тимур, – говорил учитель, – настоящий воин холоден и расчетлив, как отточенный клинок. Тебя не должно выводить из себя ничто, будь то взгляд или слово, деяние или бездеятельность соперника. Никогда не вспыхивай. Всегда помни, что огонь уничтожает и правых и виноватых, а клинок всегда…

– Аллах милосердный, Салах, я только что хотел спросить тебя об этом! Юноши понимающе улыбнулись друг другу. Да, так бывало уже не однажды – они одними и теми же словами отвечали на вопросы наставников, начинали разговор тоже одновременно. Когда были помладше, Салах и Рашид неоднократно пользовались…

Звездочет опустил глаза в таблицы, чтобы не ошибиться ни словом, и заговорил: – О царь, звезды говорят мне, что твой сын не станет интересоваться высоким искусством политики и дипломатии. Ему также чужды будут тонкости военной науки. Но разум мальчика будет необыкновенно пытлив. Быть может, родился…

И в этот миг распахнулись двери и вошел визирь Рашид. Ему хватило одного лишь взгляда, чтобы понять, что происходит. Вернее, чтобы понять, что ничего не происходит. Что сын рисует, а не внимает почтенному учителю. Что учитель заслушался собственной песней, как соловей, и перестал обращать всякое внимание…

Эти мысли помогли носильщику вновь стать самим собой. Он понял, что все это время простоял молча, не говоря ни слова, лишь восторженно пялясь по сторонам. Но ведь даже самый несмышленый малыш в стране Синдбада-носильщика знает, что надо вести себя вежливо и в первую очередь пожелать всем присутствующим…

– Казим? [1] – Странник недоуменно поднял брови. – О да, родители дали ему имя самое неподходящее. Ибо стоит ему лишь раскрыть рот… – Опять ты ругаешь меня, Магомед? И опять, должно быть, рассказываешь, какой я бездельник? – А что? – Хозяин мгновенно перестал быть доброжелательным…

Почтенный собиратель историй окунул калам в чернильницу и весь обратился в слух. Макама первая Второй раз за это удивительно жаркое лето на город надвигалась гроза — черные тучи заволокли все небо, свирепый ветер рвал в клочки листву, а люди спешили укрыться за толстыми стенами в надежде,…

«О Аллах, как же несносны эти торговцы! И как несносны эти мелочные покупатели! Они за несчастный медный фельс будут торговаться до ночи, будут обзывать друг друга ослами и баранами, чтобы сговориться о цене в тот момент, когда сил на пререкания у обоих уже не останется…» Посмеиваясь, Али-Баба миновал…

Маймуна всегда хотела его поцелуев, его ласк. Она мечтала, что придет время, и ее любимый останется с ней навсегда и захочет назвать ее не только возлюбленной, но и спутницей на трудном и таком долгом жизненном пути. Его губы терзали ее уста, а руки безумствовали в длинных, черных как вороново крыло…

Человек в черном считал себя великим магом. Быть может, так оно и было – ибо ведомы были ему голоса пыли и ветра, моря и звезд. По листьям платана он читал как в раскрытой книге. А каждый цветок жасмина был для него подобен голосу человека, что повествует о понятном и близком. Не один десяток лет провел…

– О Аллах всесильный и всемилостивый… – Да, мальчик, рассказы о его жалком существовании по сей день приводят всех магов в ужас. Но есть среди лишенных силы и те, кто нашел в себе мужество оставаться человеком. – Скажи, учитель, знаешь ли ты такого мага? – О да, я некогда был знаком с ним. Тогда…

К сожалению, как бы ни был справедлив халиф, но за весь мир держать ответ он не может. Вот потому и пошел войной на мирную страну Аль-Миради их полуденный сосед – княжество Аль-Баради, под рукой тучного и громогласного, но, увы, не самого умного правителя. Ума халифу Мирзе хватило на то, чтобы отправить…

Об этом и думал Карим-хлебопашец, разбивая тяжелым кетменем комья высохшей земли. Думал он и о том, как долго еще придется ждать, пока на этом, сейчас только нарождающемся поле появятся первые ростки, думал и о том, когда наконец сможет он дождаться урожая. Но это были мысли простые и для Карима даже…

На этот раз, должен признаться, мне стало любопытно, как же выглядит дом моего благодетеля, так что я поднялся и просунул голову в изрядное отверстие среди завитушек кованых ворот. От увиденного по ту сторону дыхание замерло у меня на устах и дух мой воспарил. За воротами находился зеленый сад, полный…

Но Касиму этого новообретенного богатства было мало, и старший брат безрассудно расточал эти монеты, подобно человеку, льющему воду в песок пустыни, до тех пор, пока ему тоже не пришлось приискивать себе работу. И даже тут он был крайне неблагоразумен, ибо связался с некой дурной компанией и начал выполнять…