Юмористическая проза

Гриман сделал жест, — оркестр тоскливо грянул похоронный марш. Зал грохнул, галерка слегла вповалку. Опять жест — воцарилась тишина. — А теперь — Молли! — сказал он, но не тут-то было. Под резак на эту скамью лег бы только самоубийца. Зал начал скандировать: "Молли, Молли!" — ясное дело, без толку.…

– Прямо замечательный мальчик! Я спрашиваю: учишься? А он, представьте: учусь, – говорит. Сколько ему? – Девятый. Остальные гости тоже поворачивали ко мне скучающие лица, и разговор начинал тлеть, чадить и дымить, как плохой костер из сырых веток. – Неужели девятый? А я думал – семь. – Время-то…

После этого слуга уселся за стол и с самым сонным выражением лица принялся пить чай. Зазвенел из кабинета электрический звонок; Прохор поднял на него задумчивые глаза и налил себе еще стакан. Звонок принимался звонить несколько раз… Допив чай, Прохор встал и неторопливо направился в кабинет. –…

И он посмотрел на учителя Грамматикуса ясными и добрыми глазами. Учителю Грамматикусу очень захотелось ударить себя кулаками по голове. И он пробормотал про себя: «Глупец! Глупец ты, больше ничего! Ищешь ошибки… Неправильное выражение!.. Ошибки-то, и куда более серьезные, совсем в другом!» …

  Вопрос второй: «Как автор стал юмористом? » Вряд ли на земле найдется ребенок, который на вопрос: «Кем ты хочешь стать?» – ответит: «Хочу стать юмористом!» Юморист – отнюдь не романтическая профессия. Она не связана ни с путешествиями, ни с приключениями, ни с полетами в космосе, ни даже с изготовлением…

Шло время, и люди узнали о несметных сокровищах за океаном, ожидающих храбрецов, которые сумеют покорить морские просторы; и спящий дух старого норманского пирата пробудился в их крови, и дикая морская песня, которой они никогда не слышали, зазвучала в их ушах; и они построили корабли, и поплыли к берегам…

– Уж изделаю, – зловеще сказал Емельян Черноземный, привязывая к гвоздю петлю и быстро ее намыливая. – Не жить мне, товарищ барин, без зачета! Оно, конечно, может которым городским ты и поставишь зачет. Может, у которых городских полные книжки зачетов. Нешто за городскими угоняешься? Деревенские мы.…

Яркие краски нового интерьера теперь бесконечно раздражали – впереди замаячила глубокая долговая яма, неприятный запах которой уже щекотал нос. Таня надеялась на лучшее, но, увы, ее бизнес рухнул, и сделал он это с оглушительным треском. Не надо было, не надо было покупать дорогущую драпировку и выбирать…

Алиса усмехнулась, понимая, что Туська в очередной раз налетела на одни и те же грабли. Аня, плохо слыша, о чем идет речь, помахала из воды рукой и поплыла дальше. Дамы, возлежащие на шезлонгах, как сытые моржихи, скривили презрительные усмешки. Понятно, чем будут заниматься вновь прибывшие девицы-хищницы…

Мы нисколько в этом не сомневались. Он подвел нас к низенькой зеленой ограде. Два свирепых животных стояли за ней и жевали зерно. Не переставая жевать, они выкатили на нас свои круглые глаза. – Ну что, разве они не великолепны? – спросил он. Мы ответили, что это великолепные быки, что именно такими…

Над столом прокатился новый взрыв смеха. – Есть еще один анекдот, про ирландца… – начал мистер Смит. – Пожалуйста, расскажи, – попросили остальные. – Я вспомнил его, – продолжал мистер Смит, – когда Вильгельмина рассказывала про доктора. Так вот, этот джентльмен жил где-то в глуши, и у него заболела…

Мне всегда казалось, что настоящий юмор, по самой сути своей, не должен быть злым и жестоким. Я вполне допускаю, что в каждом из нас сидит этакое первобытное дьявольское злорадство, которое нет-нет дай вылезет наружу, когда с кем-нибудь из наших ближних стрясется беда, – чувство, столь же неотделимое…

Номер 747. Прошу слова! Председатель. Нет вам слова! Номер 747. Я хочу сказать от имени бывших патрульных. (Крики «Пускай скажет! Надо всех выслушать») Председатель. Слово имеет участник съезда номер 747. Номер 747 (бьет себя грудь). Я, господа, с гордостью вспоминаю свою службу патрульным…

Я усаживаюсь на стул, хотя хозяйка и не предлагает мне сесть. Такие ситуации мне особенно нравятся. Развернув переписной лист, не спеша объясняю госпоже, как его заполняют. – Обратите внимание, сударыня, здесь имеются два очень важных пункта. Первый – где находится член семьи, которого случайно в день…

Право ловить рыбу в Скаве принадлежало исключительно канонии, и Борунский обязан был еженощно следить за тем, чтобы никто другой не закидывал в реку своих удочек. Но неужто же Борунскому бродить ночью по прибрежным кустам, по камышовым зарослям и болотам? Канония не рухнет, если кто и выловит рыбку-другую,…

— Ужасного поведения, папа! Он повторил целый ряд деборинских ошибок в оценке махизма, махаевщины и механицизма. — Это какой-то кошмар! — Конечно, кошмар. Мы уже две недели только этим и занимаемся. Все силы отдаем на борьбу. Вчера был политаврал. Папа схватился за голову. — Сколько же ему лет? …

— Доктор, что делать — правое посинело?! — Резать! — говорит доктор. — И не трясись — для девушек правое тоже не главная ценность. Вскорости мужчина опять с бедой в кабинет. — Все, — рухнул без штанов на кушетку, — главная, — плачет, — ценность синяя, и нога начинает… Доктор провел по синеве тампоном…

Так вот, когда Гасси неожиданно сбежал с кухаркой, казалось, что Бертраму уже недолго осталось гулять на свободе. Если девушка думает, что вы в нее влюблены, и выражает желание выйти за вас замуж, не скажете же вы ей, что с большей радостью сдохнете в канаве. Конечно, это при условии, что вы, как говорится,…

— Ее милость в первый раз встретится с мисс Маринер, сэр? — Вот именно. Самый-самый первый! Здесь, или в любом другом месте. Нам надо сплотить ряды и постараться, чтобы все прошло успешно. — Не сомневайтесь, сэр, миссис Баркер приложит все усилия. Баркер двинулся к двери, неся отвергнутое яйцо, но…

Войдя во флигель, следователь занялся прежде всего осмотром двери в спальню. Дверь оказалась сосновою, выкрашенной в желтую краску и неповрежденной. Особых примет, могущих послужить какими-либо указаниями, найдено не было. Приступлено было ко взлому. — Прошу, господа, лишних удалиться! — сказал следователь,…