Юмористическая проза

– А зачем мне оно, это Знание? – спросил Иван птицу Феникс. Посмотрела на него птица Феникс и ничего не ответила, а только головой покачала. – Ну, что ж Иван. За то, что яблоки воровал, наказание положено. Посажу я тебя в темницу темную и будешь ты там сидеть до самой смерти. – А я теперь бессмертный…

Я легко принимаю неизбежное. Но вставать не хотелось. Подумалось, что будильник это хорошо – он не даст мне уснуть. Хотелось лежать и думать. В голове плыло что-то светлое, и о нем надо было подумать. Будильник это хорошо. Он звенит, а я думаю. Тут главное удержаться на грани между теплыми сновидениями…

На всю жизнь запомнилось мне одно высказывание И. Р., можно сказать, её последнее напутствие. Перед самым уже дипломом, в конце четвёртого курса, она, обходя в мастерской наши холсты с обнажённой на них натурщицей, дошла до моего: — Н-ну, н-ну, н-ну как бы это сказат… (И. Р. упорно не давалась русская…

Стас снова провёл лучом света по девушке. Сквозь модные драные джинсы проглядывали разбитые колени, ладони тоже были сбиты, на правом локте виднелась большая ссадина. — А чего побитая такая? — Так не отдавала… — Смело. Она шмыгнула носом. — Ну, вставай, пойдем. — Ку-куда? Стас протянул…

– То есть? – удивились сверху. – Ну..., – замялись в ответ. – Ноги... – А чем тебе не нравятся мои ноги? – Что вы.... что вы... Ничего не имею против. Я же не расист какой-нибудь. А человек вполне продвинутых взглядов. Медицина далеко шагнула вперёд. А вы, простите, мальчик…

Я видел её заботливость о себе повсюду. Она сквозила во всякой мелочи. Всякий пустяк был пронизан трогательной памятью обо мне, во всём и везде первое было — её мысль о том, чтобы доставить мне какое-нибудь невинное удовольствие и радость. Однажды я зашёл к ней в спальню, и первое, что бросилось…

Сижу я, как всегда, на своем рабочем месте и шерстяной чулок вяжу. Нервы это укрепляет. И польза: чулки в магазине не покупать. Тут заходит вдруг начальник, замирает на пороге и на меня глядит. — Это что же вы, Вареньев, делаете? — спрашивает. — Шерстяной чулок вяжу, — объясняю. — Нервы это укрепляет.…

А ведь он мне казался приличным и порядочным. Оказался просто алкоголиком без силы воли! – А ну перестань! Хватит! – хамоватый полуголый наглец запрокинул мое лицо кверху. Своими пальцами стер с моих щек едкую влагу слез. И посмотрел так… Я просто утонула в его взгляде. Красивом. Насыщенно-синем.…

Каждую ночь работаю донором и на глазах таю! Казалось бы, центр города, двенадцатый этаж! На лифте не каждый поднимется, а эти гнусавки месяц со мной живут бок о бок, я их кормилец, хочу того или нет. Ночи не было, чтоб они мне с кем-нибудь изменили! Откуда порода такая вылупилась? Есть же нормальные…

На следующее утро решение было принято. Но прежде – в Париж. Я простился с родителями на перроне вокзала Виктории. В Париже я отправился к семейству по фамилии Буавен, на авеню Марсо, где отец снял для меня комнату. Семья господина Буавена не выделялась ничем примечательным за исключением девятнадцатилетней…

Поэтому мы избегали готовить это блюдо: было просто больно видеть, как низко может пасть кот. Кроме того, его манеры, когда на столе появлялась жареная утка, служили для детей дурным примером. Томас-Генри сиял добродетелями среди всех котов в округе. По нему можно было проверять часы. после обеда он…

Все перипетии «разоблачения» Ильфа и Петрова в ту пору огласки не получили: цитируемые выше документы осели в архиве под грифом «секретно» [См.: «Пошлые романы Ильфа и Петрова не издавать» Источник. 1997. № 5. С. 89—94.]. Писательское руководство ответственности избежало, директора же издательства действительно…

«Здорово, Сашка! Пишу тебе из Вены. Действительно феноменально. Ботиночки что надо. Красота: девять целковых на наши деньги. Хотя, говорят, в Берлине еще дешевле и лучше. Так что пока не купил. В 9.40 выезжаю в Берлин. Лучше подождать сутки, но зато купить действительно вещь, не правда ли? А хорошо в…

Я. Смотрите-ка!.. Ну, что ж, поздравляю вас. Поп. Спасибо. Но вы не представляете себе, как меня это встревожило. Я. Вы, наверное, боитесь, что вас пошлют в военную академию? Поп. Нет, не в том дело. Прежде всего, я боюсь, чтобы это не появилось в газетах. Знаете, какие бывают журналисты? Им только…

«Будь, грит, на глазах. А на каких я глазах буду, когда никого никогда дома нет». Он прошел в переднюю. Эге! Пальто висит – жилец дома. Он кинулся на кухню и, вырвав у оторопевшей кухарки кочергу, помчался снова в комнаты, быстро распахнул дверь в помещение жильца и пошел мешать в печке. Жилец…

Адвокат ей помогал. Когда обнажилась розовая, упругая Ниночкина рука с ямочкой на локте, адвокат дотронулся пальцами до красного места на белорозовом фоне плеча и вежливо сказал: – Простите, я должен освидетельствовать. Поднимите руки. А это что такое? Грудь? – Не трогайте меня! – вскричала Ниночка. –…

Веpзила, что поквадpатнее, подошел ко мне и заслонил обозpение могyчим тyловищем: - Гpажданин, - сказал он мне yбедительно, - не хyлиганьте! Мы его пеpвые покyпаем, yже и деньги отдали. - Комy отдали? Hо веpзил yже не было. Hе было и телевизоpа. Даже водка исчезла вместе с магом и Зоей-Hинкой.…

— Это как в России? — Да, сэр. — Убийства всякие? — Они, сэр. — Шутки шутками, — сказал Арчибальд, — а себя заколоть я не дам. Ясно? — Ясно, сэр. — Ну тогда несите брошюры. Полистаю, полистаю… Если знать Арчибальда, как я (продолжал мистер Маллинер), трудно поверить, что его, скажем…

Шатаясь словно слепой, вышел он из садика. Нетрудно представить себе, как он страдал. Приятно ли, когда любимая мать внезапно свихнется? А если из этого следует еще и разрыв с невестой, тут уж найдет выход разве что Сомерсет Моэм, и то в трехактной пьесе. Да, Арчибальд понял, что с невестой придется…

— Пришла первой. Благодарю вас, сэр! С этого времени Кеггс начал проявлять известное внимание к Джону, возвысив его до собственного уровня, и даже стал видеть в нем друга. — Простите, сэр, — сказал он, — но Фредерик, которому поручен ваш багаж, просит узнать, как вы решили насчет собаки? Вопрос шел…