Юмор

Однажды, когда кроме него дома никого не было, Вадим Михайлович вынул арбалет из тайника и подошёл с ним к зеркалу. Оружие смотрелось грозно и одновременно красиво, делая общую картину завораживающей. Вадим почувствовал в груди незнакомое прежде волнение, словно в этот миг он вдруг стал другим человеком.…

Упрямый мальчишка метнул исподлобья злой взгляд и повернулся к отцу: – Пап, наша классная мымра сегодня прошамкала-прогавкала-протявкала-пробулькала-просипела, – та еще сука!, будто от обезьян произошли фегры и заняли теплую Фафрику, а от фегров – мы, и заняли, что никто не брал. – Захватывающе!…

Серед зграї гієн він міг пить лимонад (Хижі погляди – це ж так банально!) Й лапа в ногу з ведмедем гуляв променад – «Щоб підтримать тварюку морально!» Він найнявся як Булочник булки пекти, Та признавсь у відкритому морі, Що спроможний пекти лиш весільні торти – Всі були у невтішному…

— А ну тебя! Пять-шесть… Крохоборка-милиметровщица, — улыбнулся Петр Фомич. — А ты трепло беззаветное, — ухмыльнулась Зинаида Васильевна. — Попугай, как есть. Рта не закрывает. Один сквозняк словесный. В кишки-то не надуло еще за восимисит лет? — Иди, умница, кортоплю ставь вариться! — шутливо нахмурился…

- Ха, - говорю, - а может, раз уж он все равно у вас - пусть посидит до утра, поскучает, подумает как ему в дальнейшем досуг проводить, как матери перечить, а я утром подъеду, как метро откроется? - Не, отвечает, - через два часа после задержания мы его обязаны в детприемник передать, оно Вам надо…

Женщина. В общем, выбрали… Мужчина. Что?.. Женщина. Долго, сказали, выбирали. Продолжайте. (Видит, что он колеблется.) Начали — не останавливайтесь. Мужчина, стоя на четвереньках, отрешенно мотает косичкой. Не томите меня, наконец! Мужчина (стучит себя по голове). Не помещается…

Ну, сами вполне понимаете, что наша сторона, конечно, глухая, в лесу живем, пню молимся, левой ногой сморкаемся. Ввиду соображения, что от станции до нашей деревни Грибковой вез меня мужик глухонемой, я остался безо всяких освещениев событий. А когда вошел в родительскую избу, тут все подтвердилось,…

«Но, как бывает в жизни, — пишет Кривин в «Автобиографии», — было много и такого, что сказки было рано писать, и я стал писать полусказки». В «Полусказках» (Ужгород, 1964) прослеживается интерес писателя к «мелочам жизни», сплав иронии и лиризма, а прозу жизни он запечатлевает в стихах. В «сказках…

Стоя на причале, Гоша увидел, как во главе с рыбмастером по трапу спускаются еще пять членов команды, страстно желающих его проводить. Собственно говоря, неважно, кто кого куда провожает, но это отличный повод выпить. До автобуса было долго и, гуляя в окрестностях вокзала, провожающие и отъезжающий…

            Увидев это, зажужжали мухи: – Весь лес сегодня насмешил баран!             Теперь всем ясно: глуп, и туг на ухо,             А хвастался, что в музыке титан.             Баран, услышав эти разговоры,             Проблеял грозно: Прекратите трёп!             Мне надоели за спиной…

С тех пор не было, пожалуй, ни одного значительного события в жизни страны, на которое не откликнулись бы художники-сатирики. В силу характера жанра карикатуристы оказались на передовой линии огня. Они стали и бойцами и санитарами молодого рабоче-крестьянского государства, помогали отстаивать завоевания…

Когда, немного остынув, он вернулся домой и открыл своим ключом дверь в квартиру, Елены Васильевны уже не было. На столике в прихожей лежала записка. Игорь Николаевич взял ее и прочитал нервные крупные строки: «Уехала к маме. Не пытайся звонить, объясняться. Свое решение сообщу. Елена». Утром…

Выяснилось, что азербайджанец Мамед едет из Грузии в Азербайджан, а грузин Ираклий — из Азербайджана в Грузию. Оказывается, Мамед живет постоянно в Грузии, а Ираклий — в Азербайджане. Так уж случилось, всякое в жизни бывает. Но едут они не для того, чтобы навестить землю своих глубокочтимых предков.…

- Доброго утра, Грег, - сдержанно поздоровалась она и поставила тарелку с яйцами и полосками бекона как только я уселся за стол. - Утра, мам, - схватив вилку, произношу. - Представляешь мне приснился такой крутой сон! Словно бы я стал одним из Могучих Рейнджеров! Угадай, угадай какой цвет мне достался!…

Покойся с миром тинейджер. Мы не будем по тебе скучать. А где же уховёртка? Что с ней?.. Ты видишь? Чёрт… Я всё своё внимание направил на тинейджера и поэтому упустил уховёртку. Чёрт! Читатель, ты ещё здесь? Слава богу, хоть ты меня не покинул… Знаешь, я всю ночь раз за разом просматривал вчерашнюю…

– А ей-то что? Это здесь только и то стыдно, и это стыдно. А там, в столице, на это смотрят спустя рукава. – Да ну? – Вот вам и «ну». – Тюр-лю-лю, пам-пам-пам! А скажите, правда вот, что, говорят, в ресторане там, если поужинать – так рублей сорок за это берут. – Сорок? Слишком вы дешевы, молодой…

– Да, – сказал Штирлиц, немного успокоившись. Он выпил кружку шнапса, рыжий эсэсовец с готовностью налил вторую, Штирлиц выпил еще. Лейтенант стал ему неинтересен. – Ну как же можно, – шепнул один из фронтовиков рыдающему лейтенанту, – при самом Штирлице говорить такое о русских, да еще и в таких выражениях!…

– Ты вообще-то в своем уме, голуба? – Знаешь, по-моему, не совсем, – задвигалась на кресле Эльвира, приложила руку ко лбу, изобразила страдальческое выражение на лице. – Может, дашь чего-нибудь выпить, а то действительно как-то не по себе. Марк Семенович тяжело вздохнул, нехотя подошел к столу, налил…

– Ой, господин шеф! – отвечает из-под потолка практикант, – я не умею. – Кувыркайтесь, я вам говорю. Ничего не бойтесь. Бедный господин Лаза ради тридцати динаров аванса со стенаниями делает над головой шефа сальто. В этот миг шеф роняет его, и он, распластавшись во весь рост, с грохотом валится…

Этого мудрого правила аккуратно придерживаются и по сию пору. И не без успеха. Моня же был на Руси чужим человеком, залетной птицей, и эта мудрость на него не распространялась. Даже голод не сделал его злым. Такой уж у него был кроткий нрав, доставшийся по наследству от предков вместе с носом, переходившим…