Ужасы и мистика

Плечи ныли, руки были как чужие, кое-как прицепленные к телу. Вдобавок меня трясло от отвращения к пьяному уроду, который только что меня лапал. Я чувствовала себя грязной, грязнее, чем он. Хотелось залезть в горячую ванну и соскоблить с себя его запах, следы его потных рук и вонючих слюнявых губ.…

Три дня назад здесь стояло звено новых Ми-28 в специальном пустынном камуфляже. Самые последние модификации, которые выдала нам промышленность, отправляются вместе с нами. Много у меня вопросов к нашим кураторам, но пока ответов они мне не дали. Обещали, кстати, в самолёте по пути в Сирию рассказать.…

— Зачем ты спрашиваешь об этом? — мама высокомерно задрала подбородок. — Я выбрала тебя. Сколько раз об этом твердить. — Меня или мое положение? — на лице отца заходили желваки. — А теперь ты это «положение» пытаешься дочери нашей навязать и даже слушать не желаешь, что у нее будет истинный. — Хватит,…

— Я… — А ты вслух давай, — перебил Полковник, толкая по столу папку с отчетами. — Не стесняйся, капитан. Давай-давай. Милар, приглаживая модную стрижку темных волос, повернулся к Арди и бросил на того быстрый, недовольный взгляд. Сам юноша только едва заметно развел руками. Он не спорил, когда Пнев,…

— Значит… все эти слухи про одновременное уничтожение партизанами трёх рот здесь, в Тарасоффке… — Это не слухи, дорогой мой Альбрехт, — покачал головой Вольфганг. — И партизаны здесь были лишь на подхвате. Он бы уничтожил и нас… Мы все живы, благодаря лишь помощи покойных братьев-монахов… — Он вновь…

Отсчет времени здесь всегда велся по-другому: началом следующего дня считался час, когда пробьет вечерний Ангелус, колокол, призывающий к молитве «Ангел Господень», то есть – шесть часов вечера. Половина седьмого вечера в Сочельник с точки зрения венецианцев, – уже Рождество. Зимнюю Венецию не узнают…

— Не ори мне в ухо, пожалуйста, — попросил его, внимательно следя за дорогой. — А ты не пытайся нас тогда убить! — возмущенно бросил Роман, держась рукой за ручку над головой и старательно пытаясь не показывать страха. — Ты где так водить научился? — Да было у меня время, — пробормотал я, бросив…

Безмолвные воины без каких-либо эмоций повиновались и вместе с военным советником покинули подземное святилище. Сам же Старейшина стоял мрачнее тучи и теперь смотрел на Нобу, на котором не было лица. Самурай старался скрыть свой страх и ужас, но у него это получалось плохо. Особенно на фоне выходящей…

Взрыв в особняке едва не заставил меня потерять концентрацию. Один из ледяных щитов Жоры не выдержал, и пламя Батбаяра добралось до пороха в оружейной. Осколки разлетелись во все стороны, добавляя хаоса в и без того безумную картину. — Держитесь, — прошептал я, чувствуя, как по руке уже течёт кровь.…

– Здравия желаю, товарищи, – произнес парень, входя в палаты. Сотники напряглись. Десятники заулыбались. Последним польстило, что Андрей назвал их товарищами. Сотники же были достаточно умны для того, чтобы не обольщаться. Особенно теперь после, фактически, унижения этот удивительно бодрый и радостный…

— Да разве её на все задачи хватит? — с сомнением произнёс Рыков. — Может мы по старинке, Ярослав Константинович? — Хватит, — прислушиваясь к своим ощущениям, уверенно ответил я. — Теперь хватит. Всех из имения, включая охрану, перевезти в Себыкино. Нет смысла распылять силы. Ценного в особняке ничего…

— Стежок к стежку, как у элитной вышивальщицы! — с неподдельным восхищением прокомментировал Фырк у меня в голове. — Да после твоей работы ему можно будет на конкурсе бикини выступать! Никто и шрама не заметит! — Повязка! — скомандовал я, игнорируя его неуместный юмор. Операция была завершена. …

— «Разве тирранцы не убили бы членов этого клана?» — «А ты сам подумай… Разве смерть — это самое худшее наказание?» Это был сложный вопрос. Но зная изощрённую фантазию тирранцев, я понял, что бывает что-то хуже. — Так что ты решил? — спросил меня император. * * * Соединенные…

— То есть, милостивый государь,- Одоевский аж побелел от ярости,- вы мне что сейчас вещаете — одного разговора хватило дабы господам морским офицерам отказаться от мечты о свободе? — Да нет,- нехотя присоединился к разговору лейтенант,- так-то мы поднялись и стали вооружаться. Но сомнения после вчерашних…