Ужасы и мистика

Она подняла на него свои ядовитые глаза. Он ухмыльнулся, узрев в них отчаяние. – Они все мрут! Родители, друзья, любовники…. Всё, что ты оставляешь после себя, это зловонные поля гниющих трупов! Она выдала плачевный стон. Нет, он вовсе не сломил ее. Это невозможно. Ее душа измучена настолько, что…

А для этого в самом начале ты должен воспринимать все то, что не являясь Давидом Гогия есть как раз Давид Гогия. Даже унитаз, плинтус, кусок металла, роскошные цветы, свет, мрак, экскременты и ладан, скунс и джейран, гений и бомж, жизнь и смерть - все это есть ты, Давид Гогия. И смерть есть ты, и жизнь…

Настя дернулась в коляске, порываясь выбраться, но ремень держал прочно. - Что такое, доча? Не бузи, сейчас в автобус сядем... При мысли о том, чтобы сесть в автобус, несущий в себе это в таком количестве, Настя заревела со всей искренностью и отчаянием, на которые способна полуторагодовалая девочка.…

Но почему так случилось? Почему народ бросил меня и равнодушно смотрел на мою агонию? Много лет я не мог понять, почему так случилось, почему народ позволил разорвать меня на куски. И лишь недавно меня осенило. Значит, в моем развитии на определенном этапе была допущена грубая ошибка, и я пошел по неправильному…

- Провинция, Провинция, станция Провинция. Кому на Провинцию, остановка через десять минут, стоянка пять. Провинция... - раскатился по вагону голос. Успев умыться, Марк собрал вещи и направился в сторону тамбура. Поезд остановился. Марк на пироне. Даже на вокзале он почувствовал вкус свежего воздуха…

– Ну, как сказать… – Анжелика остановила такси и помогла Джен затолкать чемодан в багажник. – Изменился, в принципе… Садись, поехали! Скоро сама увидишь! *** – Ничего пока, глухо, как в танке. – ловко увернувшись от расспросов Дорис, матери Анжи, о личном-наболевшем, Джен сразу оборвала нудную цепочку…

– Не горячитесь, мы про вас многое знаем, ведь такую пагубную привычку трудно скрывать от окружающих. Вы не представляете сколько человек осведомлено о вашей болезни. Ваш сосед Василич, который купил ваш новенький телевизор, прекрасно знал о вашей пагубной привычке. Друг детства Иван, что забрал ваш…

– Прости, Лика… – Даша повернула к ней своё зареванное лицо. – Прощай. Мгновение – и Даши на крыше больше нет. Лика успела лишь вскочить со своего стула и броситься к краю. Там, внизу на асфальте, лежало тело Даши, вокруг которого медленно собирались люди. У Лики случилась истерика. Она хотела…

За углом дома притулилась терраска, вся перекошенная, угол задран выдавленным из земли кирпичным столбом. Истертые ступени вели к двери, обивку которой будто распирала изнутри какая-то сила: веревки глубоко врезались в черный протертый дерматин, вычертив на нем узор из ромбов. – Кого там?! – донеслось…

Немногочисленные города превратились в зависимые от четырёх центров полисы, различавшиеся модификациями людей. Вопреки бесконечным попыткам создать совершенного человека будущего, любому из них нужен воздух, чтобы дышать и пища, чтобы дыхание было возможно. И никаких чудес – простая физиология несовершенного…

Немногочисленные города превратились в зависимые от четырёх центров полисы, различавшиеся модификациями людей. Вопреки бесконечным попыткам создать совершенного человека будущего, любому из них нужен воздух, чтобы дышать и пища, чтобы дыхание было возможно. И никаких чудес – простая физиология несовершенного…

С моей стороны будет упущением не отметить, что, исходя из материалов следствия, правоохранительные органы первоначально подозревали Шелли и Бобби в убийстве Лео Джонсона, но впоследствии подозрения были сняты. Когда подозрение пало на Уиндома Эрла, преступника, скрывающегося от правосудия, следствие…

*** Существует ли человек на самом деле? Что мы мыслим под человеком? Некое существо определенной конфигурации элементов, некую синаптическую машину со сложной организацией? Но тогда можно сказать, что до последних тысячелетий человека никогда не существовало, что он будто возник внезапно, с зарождением…

– Что это? – спрашивает она, указывая на то, что всё ещё лежит в комнате. – Не знаю, – Егор пожимает плечами. Опухшее запитое лицо растягивается в странной беззубой улыбке. Наконец, до Сары доходит, здесь творится нечто ужасное. Вокруг раздаётся гром. -Она идёт, – уже не улыбаясь, серьёзно произносит…

Рука девушки лениво потянулась к источнику шума. Он ей так надоел, что Лили, без раздумий, схватила его и выбросила в открытое окно. Стоит заметить, что, пусть сейчас и конец декабря, ночи в ее родном городе были достаточно теплыми, как в августе или в жаркий период осени. Как бы то ни было, в ответ…

Следователь отмер, в два шага преодолел расстояние до могилы. Марина подняла голову и посмотрела на него затуманенным взглядом. Лицо её было страшным. Решительным. – Убей её! Слышишь? Убей! – Пойдём, Мариночка! – Терёхин поднял хрупкую, почти невесомую женщину. – Ты сама не понимаешь, что сейчас…

— Привет, — зачем-то поздоровался незнакомец. — И тебе не болеть, — улыбнулся в ответ Алексей. — Меня зовут Макс, — представился толстячок, и Алексей разглядел, что мужичку где-то за сорок. — А меня… — Лехой? — перебил тот. — Типа того… Мы, разве, знакомы? — Знаю Волна, знаю, — произнес толстяк…

Оплаченный выход на сцену в пустыне. Лето отменили. Зима на всю жизнь… Теперь я вижу твою настоящую рожу. Мы очень похожи. ЯR такой же как Мы. И в детских сердцах есть недостатки: пугливый протест в темноту… В ней они видят тебя? Ну быть может, за ними сквозь сон смотришь именно ты. А дальше…

На улице стройный человек в сиреневом кимоно учителя и теплой накидке приветливо помахал рукой. Восьмиклассник встал и выпрыгнул из брюха монстра на расколотый асфальт. Боль в виске прошла, словно вытекла через уколы света в глазах. Учитель молча смотрел на него. Восьмиклассник поклонился в пояс.…

— Я… Мне сказали… — покупатель явно замялся, то ли пытаясь вспомнить, то ли с трудом переводя с родного языка названия. — Мне нужен… э-э-э, хрустальный ключ. Да! Ключ из Блумензее. Меня попросили… — После этих слов он улыбнулся, сразу завоевав симпатии фрау Эльзы. Хрустальный ключ? Весьма неожиданно…