Справочная литература

Фигура начала расти. Кости хрустели, мышцы растягивались с влажным звуком. Пять метров, шесть, десять, тридцать… Теперь мужик-олень выглядел ещё более огромным. Хомяк тут же заткнулся и спрятался у себя в норке. Слабак! Конечно, болтать не мешки ворочать. А в присутствии настоящей силы все его амбиции…

— Федя, ты тоже заканчивай! — осек его Онегин. — Иначе… — Иначе что? — ухмыльнулся тот, раскачиваясь из стороны в сторону от скуки, словно пьяный. — Вы мне ничего не сделаете! Женечка, вы читаетесь, как книжечка… Детская… Ну… — он посмотрел на Антона еще раз. — Не! Подростковая. Все эти всплески эмоций!…

Двое детей, мальчик и девочка, похожие друг на друга так, как могут быть похожи только близнецы, раздвинули занавеску. Типичные английские школьники, светло-рыжие, старающиеся держаться с достоинством, чуть-чуть высокомерно, но то и дело срывающиеся в каком-нибудь неловком жесте или возгласе. Их места…

Пусть я и не мог читать его эмоции, того, что видел на его лице, было достаточно. Я уже видел нечто подобное. И, как это ни смешно, на лице истекающего кровью человека, привязанного к креслу. Именно такое лицо было у Серебрякова. С холодным, будто у змеи, взглядом. Образ человека, готового отобрать…

В кучах выброшенного оборудования Лёха нашёл сломанный ланцет и принялся точить его о валявшийся неподалёку булыжник. Неделя работы, стёртые в кровь руки – и острая, словно бритва, заточка была готова. Упрямства и терпения мальчишке было не занимать. Деревянная рукоять, обмотанная обрывками изоленты,…

Айнур достала из кармана суконного пиджака их главного очки и блокнот. Пиджак чужак носил по-городскому, прямо на шерстяной свитер, несмотря на июльскую жару. Он был уже в летах. А записки его на русском языке… – Все надо сжечь дотла, брат, – деловито, совсем по-взрослому заявила пятнадцатилетняя Айнур…

Внутри дом тоже оказался неплох. Мебель не новая, но вполне приличная. Лестница надежная и не скрипучая. Полы чистые. Техника, разумеется, простенькая, но, как и было обещано, рабочая. Накопители полные. Утилизаторы емкие. Магической защиты, правда, не было, как и сигнализации, но тут уж мы сами справимся,…

— Справишся, — кивнул Владимир. — В тебе есть что-то такое, что не даст тебе поддаться влиянию этих сил. Тогда у озера они договорились, что Сергей будет изучать все самое темное и зловещее. Все запретные техники. И он честно выполнял свой долг. Искуснее всего у него получались зелья. Он мог создать…

– Правда? Я тоже. И тут же Ирен пожалела о своих словах, Я тоже. Что он подумает о ней? Она покраснела. Симона, ее напарница, предупредила, Особо этому субчику не доверяй, он из тех, кто такого наобещает, лишь бы тебя… ну, ты поняла. Он для тебя староват. И тогда Ирен собрала все свое мужество в кулак,…

Главное, что тварь больше не могла бить копытами — лапы замёрзли по колено. Паучки стреляли в неё ледяными шипами из своих кристаллов. А потом эти засранцы устроили настоящую метель, как тогда в битве с сородичами. Когда летающая колбаса выплюнула меня из пасти, я думал, что заору от боли. Но времени…

— Рад приветствовать вас всех господа, я Марк Гольдберг из адвокатского бюро «Исаак Гольдберг и партнеры», представляю интересы нового собственника здания лэрда Алекса Рателя из Дома Спящей совы. Вот моя доверенность на полное представление его интересов, позднее все желающие могут с ней ознакомиться.…

— Леонид Ильич должен находиться на особом контроле, — сообщил мне Чазов. — Следите за давлением и пульсом. — А что насчёт сна? — уточнил я. — Пока пусть пару часов бодрствует, а потом можно. Я дал минимальную дозу седативного, но не для сна, а чтобы чуть снизить нервную нагрузку. — Если что, зовите…

Я выбираю второе. Молчать в такой ситуации ни в коем случае нельзя, хотя и рассказать мне особо нечего. Я далеко от места событий, и журналисты, скорее всего, знают даже поболее моего. На самом деле нет, конечно. В отличие от меня, всех фактов они не знают. Тем не менее я должен дать комментарии.…

Кум мягко стелил, заходил с разных направлений. Обещал послабление режима, похлопотать об амнистии. Я на это лишь криво улыбался. Подгорный листал мое личное дело, притворно качал головой, зачитывая приговор, в котором меня лишили всех воинских наград: — И этот вопрос порешаем. Сейчас активно идет…