Современные любовные романы

— Спасибо, конфетка, — хмыкает и наклоняется, запечатлев на моих губах поцелуй. Сначала просто прислоняется своими губами к моим, но, не встретив сопротивления, хватает одной рукой за шею, слегка придавливая большим пальцем горло, засовывает свой язык в мой рот, приоткрывшийся от внезапно охватившего…

Дэррина любили, он умер молодым. Большая часть Бурга пришла просто из любопытства. Это было хреново, но таков был образ жизни людей. Смерть завораживала. Как и горе. Майк никогда не понимал этого дерьма, но большинство из присутствующих не работали в полиции. Он насытился смертью и горем несмотря на…

Возвращаюсь в машину. Гляжу сыну вслед. На самом деле сегодня я хотела переговорить со всеми членами команды, которая теперь будет заниматься Давидом, но тот не разрешил. Дава в том возрасте, когда любая о нем забота кажется чрезмерной. Так что мне приходится довольствоваться малым. С главным тренером…

– Спасибо за заботу, дядь Ген, – хихикаю я, потирая кончик носа. – Но, думаю, я и сама разберусь. – Уже разобралась, – вздыхает бабушка, а в ее интонации чувствуется нешуточное разочарование. Мама встревоженно подбирается и наклоняется к свекрови, что-то шепча ей на ухо. Морщины на лице бабушки становятся…

– Слушай, – прервал его фон Клеве, – у меня осталось мало времени, а я должен сказать тебе одну вещь. Ты знаешь, что значит обещать? – Да. – Что это значит? – Держать слово. – Крепко держать данное слово. – Крепко держать его, папа. Фон Клеве внезапно с силой сжал маленькую ручку. – Этот потолок…

Рита села в кресло. Задумалась. Вальке теперь не до нее, Олегу только бы целоваться, а маму она стесняется, всю жизнь стесняется, сколько дразнит себя. Ведь у Риты не просто мама, а мама-певица, потому и дочь назвала Маргаритой: в память о дебюте в "Фаусте". Мама то в театре, то на гастролях, то она…

– А кто будет платить за очередную перевозку? – Я. – Это из зарплаты секретаря-машинистки? – Я еще и официанткой работаю. – Тебе надо продолжать учиться, Лиза. – А папа говорит, что не надо торопиться, времени еще полно. – Папа может и ошибаться. Если ты сейчас не поступишь в колледж, то…

Много лет назад, когда я была намного моложе, то могла бы поклясться, что нет никакой надежды на любого мужчину из рода Стокбриджей или Баллардов. Я бы сказала, что они с рождения обречены стать отъявленными мерзавцами. Но теперь я не настолько уверена. Кайл и Глен – понимают они это или нет – не зеркальное…

– Ну, дорогой мой… Дэйви, рыдая, бормотал: – Вы же отпугнете Рождество! Если вы будете так говорить!.. Гарриет вскочила со стула. – Ну, я пойду. Мне нужно повидаться с Хизер. Я зайду в „Галерею" и скажу папе, что тебя сегодня не будет. – Пожалуйста, останься дома, Гарриет, – твердо проговорила…

Люк и я хотели побольше узнать о Тони Таттертоне и Фарти. Дрейка это тоже очень интересовало, хотя говорил он об этом редко. Если бы только наш дом Хасбрук-хаус был таким же открытым и откровенным относительно прошлого нашей семьи, каким он бывал в праздничные дни, когда друзья мамы и папы и члены их…

— Ничего себе, — выдохнула Чики, не открывая глаз от офиса напротив. — Ты это видела? — Видела, Чики, — сухо ответила Элизабет. Прискорбно, но вкус секретарши относительно мужчин можно было описать как «неотшлифованное разнообразие». — У него серьга в ухе, — мечтательно продолжила Чики. — Обратила…

Нехотя, как тяжело больной человек, я подошла к двери, с трудом повернув ключ, так как ручка беспрерывно двигалась, от маминых усилий попасть ко мне. Приоткрыв дверь, я увидела обеспокоенное лицо, с немалой долей удивления, вызванного по всей видимости тем, что я так долго не отвечала. - Мама, что…

— Здравствуй, отец. Я пришла. — ДжинХи, где ты ходишь?! Ты на время смотрела? — папа сердито взглянул на меня. — Если бы ты хоть один вечер не приходил домой пьяным, то знал бы, что я всегда так возвращаюсь. Я работала вообще-то, а не гуляла. Он хотел мне что-то возразить, но покосился на незнакомца…

На ней до неприличия короткое полупрозрачное черное кружевное платье, обтягивающее ее красивое идеальное тело. Туфли на высокой шпильке подчеркивают длинные ножки, затянутые в черный капрон. Отпиваю еще холодной воды, поскольку в горле пересыхает уже от того, что обладательница красивых ног виляет округлыми…

И все вроде бы складывалось благополучно для моей судьбы… Ну и пусть, не видела я в том доме, который так навсегда и остался для меня чужим, человеческого тепла и поддержки. Пусть должна была знать свое место, безукоризненно выполнять домашние дела и не обижаться на холод от родного человека. Пусть ровно…

— Да я как-то не очень-то, чтобы хотел, — засовываю руки в карманы. — Сдулся, — кивает головой Карин. — Ну, — это тоже правильно. Не будешь позориться а после ночью плакать в подушку! — Да неинтересно мне, — пожимаю плечами, вытягивая из кармана пачку сигарет и смачно прикуривая. Пора уже бросать,…

— Мне плевать! — отрезала и закатала рукава пиджака, опять присматриваясь и сканируя фигуру парня по центру. — Значит, уволить? — послышался мышиный писк справа, и я прикрыла с досадой глаза. — Да, Марина! Уволить всех! — обернулась и посмотрела поочередно на двух идиотов, которых взяла на работу…

Какое же ты животное, Самбуров! Ненавижу! Ненавижу! Подобная стычка у нас далеко не впервые, он задрал уже своей необоснованной ревностью. Чуть что — вспыхивает как спичка, и попробуй останови. Связалась на свою голову, идиотка, а как развязаться — не знаю. Обычно после такого он поднимается следом…

Всё тело одновременно со звуком превращается в мощную пружину, и я уже готов взорваться серией ударов в корпус и голову. Но соперник прыгает в ноги и пытается перевести бой в партер, делает захват, и я автоматически убираю опорную ногу и наношу сокрушительные удары в голову, шею. Руки работают на автомате,…

Я с облегчением достаю последний кусочек бананового хлеба, спрятанного в задней части буфета, осознавая, что Шейн его не обнаружил. Заворачиваю кусок хлеба в бумажное полотенце и пытаюсь пройти к входной двери как можно тише. Наш полуразрушенный дом — это одна широкая комната, длиною в пять комнат.…