Проза

— Я думал, по-калужски. — Где вы видите — по-калужски? — Да нигде не вижу… Я вот смотрю на нее, думал, она — по-калужски. — Нет у нас никаких по-калужски! — Ну, нет — и не надо. Я же не прошу. Я говорю: я думал, она по-калужски. — Будете кушать? — А как…

— Спасибо за капсюли. — На здоровье. Сам бы поохотничал сейчас… — вздохнул фельдшер и почесал лысину. — Но… но отпуск только в августе. Колька вышел за ворота, остановился. Долго стоял, глядя вдоль улицы. Повернулся и пошел обратно. — На капсюли-то, — сказал он фельдшеру. — У меня своих хоть…

Выпили. – Да некогда же! – тоже с досадой сказал Пилипенко. – Головой-то кивать – некогда. – Зато теперь будет время: попрут вот на пенсию… – Ну, это еще бабка надвое сказала! – Пилипенко твердо посмотрел прямо перед собой. – Это еще… уравнение с двумя неизвестными. – Все равно не умеете! – решительно…

- Все пишет, пишет... Хоть бы напился!. Мало кто замечает, что Уфлянд - рыжий. Почти такой же, как Бродский... Может, вылепить его из парадоксов? Веселый мизантроп... Тщедушный богатырь... Не получается. Две краски в парадоксе. А в Уфлянде больше семи... Помню, сижу в "Костре". Вбегает ответственный…

— Да. Да. А какой урок-то был? Тема-то какая? «Евгений Онегин»? Так, а насчет кого они вопросы-то стали задавать? Татьяны? А что им там непонятно в Татьяне? Что, говорю, им там… — Начальник некоторое время слушал тонкий крикливый голос в трубке, укоризненно смотрел при этом на Егора и чуть кивал головой:…

Мы не сторонились других наших сверстников. У каждого из нас были друзья вне нашей компании. Но вшестером мы были неразлучны. Осенью и весной старшеклассники выезжали в колхозы. В школе у нас были хорошие мастерские. Две яхты, сработанные нашими руками, ходили в Севастополь и Ялту. С наших ладоней круглый…

И стоило мне так подумать, как дверцы шкафа растворились, и я увидел маски, которые теперь будто светились изнутри. Вернее, не так, не в той последовательности, хотя эта самая последовательность была почти мгновенной. Сначала гранитный алтарь словно сам собой увился цветами. Затем в воздухе запахло…

– Ты кофемолку хочешь выиграть? – засмеялась жена, бросая на сковородку котлеты. – Зачем она нам? – Макароны дробить, – обиделся Феликс на её веселье. – Весь Голливуд макароны в кофемолках дробит! – Зачем? – А хрен его знает. До шести часов вечера оставалось четыре часа. Феликс решил погулять…

В четверг Николай сел в поезд, в пятницу утром был дома, на родине, вечером он с коробкой конфет «Ассорти» пошел к Тоне. Она сказала: «Господи! Каким ветром?» И была в лакированных лодочках, югославском шерстяном костюме, а на голове у нее была воздвигнута резко вверх прическа, от которой Тоня казалась…

Душа «жабу», Коля полез в бумажник и отсчитал триста долларов. – Вот и ладненько! Витек засунул деньги в карман и вернулся к тетрадке. Мавроди перевел глаза на девицу на стене и закрыл глаза. Сказка про Буратино, которую передавали по радио, навеяла совершенно ненужные воспоминания… Длинноволосый…

– Гуд морнинг, Валерий! Сейчас спущусь к брекфасту! – не сдерживается она от мелкого хулиганства. – Софья, никакого английского в доме! Только родная речь! Не смешиваем! Не издеваемся над языками! – шутливо грозит из-за двери хозяин. Валера насаждал и насаждает в доме русский. Именно насаждает.…

В тот вечер у нас в комнате учитель сказал мне: «Я вижу, ты с бабами не очень умеешь. Разве так с бабой надо? Разговорчиками про Господа Бога и динозавров? Так ты, парень, не затянешь ее в постель за эту неделю». Потом Эмёке рассказывала мне, как это было. Учитель встал рано и бродил под ее окнами,…

Дистанция между его внутренним миром и внешним соответствовала дистанции, которая по ощущениям мальчика наличествовала между его семьей и другими людьми. При этом отец его, будучи судьей в городском суде, стоял, как говорится, обеими ногами на земле. Мальчик видел, что отца радуют солидность его должности…

Все они росли милыми и здоровыми детьми с хорошими манерами. Джоанна подумала, что они с Родни должны быть счастливы. Особенно ее трогала мысль, что они с Родни как родители достойны похвалы. В самом деле, они с большим вниманием относились к своим малышам и с великим усердием занимались их воспитанием,…

III Король позвал меня, когда хмурый рассвет разгонял тьму продрогшими за ночь ладошками. Король мерял шагами комнату, как рассерженный тигр клетку. Сказать, что он был в гневе, все равно что не сказать ничего. Он был взбешен. — Она выходит замуж… — Причем, судя по вашему состоянию, не за вас, ваше…

Словом, договорились насчет процентов, отдал я ему билет на пять месяцев и получил двести рублей. Понимаете или нет? Поди же, дурень этакий, Янкев-Иосл, возьми расписку, что ты заложил у него такой-то и такой-то билет, такой-то серии, такого-то номера! Нет! Он, видите ли, Бирнбаум то есть, взял расписку…

...Мугаджары. Несколько разрушенных глиняных домов на границе зеленки и бетонки, тонкой нитью уходящей на запад к Кишкинахуду, а затем дальше к Гиришку, к Герату, к Кушке и, может быть, к кому-то из туркменов домой. Зеленка в этом месте резко отступала изумрудным массивом на юг, освобождая дорогу из…

Отношение к своему поступку у нашего ковбоя не изменилось, как и он сам. Он полностью принадлежит прошлому, которое в нашем анекдоте пахнет не лучшим образом. Вот такая милая поучительная история, молодой человек. Я Вас наверное утомил? Давайте спать -- это лучший способ обмануть себя и время." ...Группа…

Я сказал себе: — Теперь ты должен вернуться на фабрику. Ты обязан туда вернуться, у тебя нет никакого повода прекращать работу. Да, теперь я иду на фабрику. Я снова начал плакать, а потом заметил, что съел все бутерброды. Я сел на автобус, чтобы быстрее добраться. Было три часа пополудни. Я мог…

– Выйди на минутку, отец, – промолвила она. Как часто случается, после бесконечных смутных подозрений, о которых и говорить-то едва решаются, правда вдруг вышла вся наружу, грянула громом средь небес. Ни мольбами, ни угрозами, ни даже побоями ничего не добились от упрямицы: она лишь по-детски плакала.…