Проза

– Боже мой, это ты? – спросила она прошлым летом, когда впервые попала к нему в кабинет и рассматривала фотографию резервации навахо. – Похож на Чарлтона Хестона [3] в молодости. Она пришла к Рассу за советом, как пережить утрату: беседы с теми, кто недавно похоронил близкого человека, – еще одна…

Дождь закапал увереннее. Мужчина рядом с ней тщетно пытался почитать бесплатную газету, погрузившись в историю про серию чудовищных убийств в Вест-Энде. Крыша представляла собой жалкое укрытие, капли падали на газету, взрываясь и размывая типографскую краску до клякс. Громко поворчав, мужчина сложил…

(тьма летит в лицо освобождение вот что это было освобождение) Утро было серенькое, стертое, ни туда ни сюда: то ли затянет на трое суток, то ли выправится. И дальний, солнопечный склон урочища тоже был серый, плоско нависал над прижатой извилистым Кучындашем дорогой. Пахло мокрой травой, дымом…

Езды до дачи было минут сорок пять. Он надеялся добраться скорее. — Почему ты молчишь? — спросила молодая. — А что говорить? Он все еще не мог избавиться от какого-то тягостного чувства. Определенно, эта затея с дачей — не то. Он смотрел на дорогу с упрямством, с каким дети выполняют распоряжения…

Малий городок перемінився у якийсь венецький маскарад. Зелені московські каптани мішалися з козацькими контушами та кереями, а три мови: українська, польська і московська — зливалися у якусь мішанину, від якої аж уха пухли. Матіркування, шляковання і псякревання чути було на кождому кроці, їх заглушувало…

Літошевський зир­нув на ґанок, на жінку й не­са­мохіть за­ми­лу­вавсь її пос­тав­ною пос­тат­тю, сли­ве чор­ни­ми ви­раз­ни­ми очи­ма та чор­ни­ми бро­ва­ми на ма­то­во­му чолі. Він і досі ко­хав її щи­ро й га­ря­че й не вва­жав навіть на її ве­ред­ливі но­ро­ви, завсідне бур­чан­ня та гри­ман­ня то…

Наконец она управилась с карманом и, присмотрев ситчик в горошек — уже давно она подумывала о новом сарафане, — подозвала Нюрку: — Почем торгуешь сегодня? — Как всегда, дешево, — забыв о недавней дурашливости, продавщица сердечно подалась словом к Матрене. — Два с половиной за глаза хватит. — И готовно…

А следом за санями «князь-игуменьи» Стрешневой двигалась на полозьях большая парусная лодка, на корме коей поставлена была деревянная золочёная фигура — Фортуна, олицетворение судьбы счастливой. На носу лодки литаврщик гремел без устали в литавры и два трубача трубили. — Меншиков!.. Князь Меншиков!..…

— Меня-то вызвали, похоже, как «противовес», — с мягкой усмешкой заметил Фридрих. — Очень уж Геринг разошелся. Но, по-моему, мы с ним в разных весовых категориях. Правда, если я в качестве довеска… — К кому? Тодт пожал плечами. — Точно не могу сказать. У Геринга постоянные конфликты с Леем, из-за…

Такие записки, они ведь взламывают устоявшееся общественное осуждение самоубийства, которое обращено не к отдельному случаю, а ко всему явлению в целом. А когда появляется предсмертная исповедь конкретного человека, то это неприятие приглушается, и возникают сострадание, жалость и даже как бы понимание.…

Купив по грабительской цене буханку черного хлеба, я вернулся домой, вручил хлеб маме, получив миску борща, и удалился в свою комнату. До судьбоносного заявления, о котором все говорили, осталась пара минут. Родители уже уставились в старенький экран телевизора на кухне, а я сел напротив компьютера,…

Сокрушенная последним доводом, госпожа Аршамбо не нашла что возразить, но после недолгого молчания пренебрежительно фыркнула: — Как же, женится он! Да у него и в мыслях этого нет! — Я тоже так считаю. Но для расторопной девушки не менее выгодно стать любовницей богача, нежели его законной супругой.…

Начальницу отдела кадров звали Анна Ганнибаловна. Разумеется, за глаза это дитя Олимпиады-80 никто иначе чем Каннибаловной не называл, и неспроста. Эта акула бизнеса выглядела совсем не так, как ожидаешь от акулы бизнеса: расплывшаяся тетка домашнего вида в вечном возрасте «за сорок», на которой даже…

– Прими, Господи, душу мою! Не захотела река возвращать святыню палестинскую, себе оставила. Скрутила волна Дронушку, бросила спиною на каменный порог, распяла на воде крестиком человеческим, а после выкинула на берег целёхонького, лицом светлого, благостного, только неживого. Грешен Фома, позавидовал…

Пока пили чай, по телевизору показали арест бывшего мэра Владивостока. Мелкой сюжет прокомментировал, достал из шкафа том, зачитал нам указ Петра Великого. В 1719 году, марта 24 дня выдано было: «Смоленскому вице-губернатору с товарищи прислать надлежащие ведомости о приходех и расходех. А если в мае…

К прискорбию современных исследователей, ненависть к «бесконечникам» со стороны твердых сторонников шариата привела к тому, что к тринадцатому веку о них остались лишь туманные воспоминания и трогательные легенды. Не сохранилось также ни одного источника, хоть как-то объясняющего, какую страну имели…

– Господа, у меня на родине принято говорить по очереди; как же мне отвечать вам, когда вы не даете возможности услышать ваши вопросы? Вразумляющее слово всегда заставляет людей углубиться на несколько мгновений в самих себя: воцарилось полное молчание. Господин судья, который всегда, в чьем бы доме…

Не хочет «обратно к волкам» и человек или, скажем точнее, как правило, не хочет, поскольку наделен противоядием от дикости – предприимчивостью, стремлением к созиданию, творчеству. Это его неистребимое стремление выражено в романе Грасса по-разному – оно материализовалось в дамбах Вислы, «облагоразумивших»…

— Мишка-а… у-у… Сатана-а… — любовно ворчал Морозка, затягивая подпругу. — Мишка… у-у… божья скотинка… — Ежли прикинуть, кто из вас умнее, — серьезно сказал подрывник, — так не тебе на Мишке ездить, а Мишке на тебе, ей-богу. Морозка рысью выехал за поскотину. Заросшая проселочная дорога жалась к реке.…

– Поехали, – сказал он, – Паблито нас ждет. Находку он положил в банк. Вообрази себе, семь килограмм серебра и полтора золота в деревеньке, где и пятидесяти домов не наберется. Голова кругом идет! Херонимо решительно вел машину к автостраде. Время от времени помощник генерального директора отрывал…